Невольно думаешь о строгом минувшем, скрывшемся за ров. И Сумин город за острогом не по-рождественски суров. Ряды натянуты, как провод, от звуков трубных звон в ушах: чеканит гвардия петрова парадный новогодний шаг. Недвижен генерал-фельдмаршал Репнин, лишь перестук подков. Морозный плац пронзают марши и гром торжественных полков. Команда: «К пушечному бою!» Сегодня к войску спрос двойной царю диктуется судьбою и вечной Северной войной. Напрягся конь под телом властным, косится на Полтаву глаз: безмолвный адъютант гривастый нутром предчувствует приказ. «Спаси Россию от позора!» – раздался голос за спиной, и грозный Пётр столкнулся взором с церковной бледною стеной. Тряхнув сердито куполами, сверкнула молнией глазниц: «Врагов испепели, как пламя! А всех предателей казни!» И гром полуночный, как ватой, заложит уши рядом с ней, где тысяча семьсот девятый цветёт потешностью огней*. Вся свита двинется на ужин и станет бражничать до двух, где штаб-квартирою остужен ушедших дней тяжёлый дух. Ломая власть тисков досадных, превозмогая ветер бурь, проскачет вечный Медный всадник через Полтаву в Петербург. А в Сумах каждый старый камень, века пронзив, связав, как трап, хранит и воскрешает память и сон империи Петра. *Потешными огнями назывался фейерверк. | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
