В прошлой беседе мы говорили о том, как можно при помощи перебоев в метрической организации стиха выделить важное для поэта слово. Оговорюсь ещё раз, что приём этот по силам только человеку, прекрасно владеющему стихотворной техникой.

 

Но часто акцента на одном слове бывает недостаточно: удачная строка, даже целый катрен (четверостишие) просто взывают к читательскому вниманию. В версификации (стихосложении) есть много способов выделить подобную смысловую доминанту. Остановимся пока на двух из них.

 

Способ первый.

Стихотворение не обязательно должно состоять из равностопных срок. Так, например, возможно чередование 4-стопного и 3- стопного ямбов или 6-стопного и 4-стопного ямбов. В качестве примера предлагаю стихотворение М.Ю. Лермонтова:

 

Не верь, не верь себе, мечтатель молодой,

Как язвы, бойся вдохновенья...

Оно — тяжелый бред души твоей больной

Иль пленной мысли раздраженье.

В нем признака небес напрасно не ищи:

То кровь кипит, то сил избыток!

Скорее жизнь свою в заботах истощи,

Разлей отравленный напиток!

 

В стихотворении «Не верь себе» отчётливо видно сочетание 6-ст. и 4-ст. ямбов. Благодаря такому сочетанию более краткая строка ( она называется «эпод», допевка) более выразительна.

Подобный приём использовался ещё со времён античности и считался одним из самых выразительных. Именно сочетанием 6-ст. и 4-ст. ямбов создавались гневные, обличительные стихотворения, называвшиеся ямбами. Таким образом, ямб был жанром, а не стихотворным метром.

 

В случае, если разностопие, как у Лермонтова, сохраняется во всём стихотворении, то длинная строка занимает первое место в строфе, а короткая следует за ней. В этом случае срабатывает эффект ожидания, когда читатель заведомо настраивается на семантическую (смысловую) значимость каждой второй строки. Эффект будет ещё сильнее, если разностопие появляется лишь единожды – в конце стихотворения в качестве своеобразного итога.

 

Способ второй. Эффект обманутого ожидания лежит в основе и второго способа. Таким приёмом, но только в области рифмы, пользовался А.С. Пушкин. Особенно показателен он в пушкинской драматургии.

 

Ужели тень сорвет с меня порфиру,

Иль звук лишит детей моих наследства?

Безумец я! чего ж я испугался?

На призрак сей подуй – и нет его.

Так решено: не окажу я страха –

Но презирать не должно ничего...

Ох, тяжела ты, шапка Мономаха!

 

Пушкинский «Борис Годунов» написан 5-стопным нерифмованным ямбом, обычным для драматических произведений 19 века. В данном отрывке в обычный нерифмованный стих вторгается рифмованное четверостишие. Подобное вкрапление позволяет обозначить кульминационный момент, придать особую значимость высказыванию.

Аналогичного эффекта можно добиться и в рифмованном стихе за счёт изменения рифмовки. Например, в качестве основной рифмовки избрана перекрёстная. Добиться смыслового акцента можно изменив её на охватную(кольцевую) или парную. Важно здесь то, чтобы в процессе чтения установилась ритмическая инерция. Перебой отчётливо ощутим не ранее третьей строфы.

 

Если вы используете рифмический перебой в начале строфы, то он, конечно, будет ощущаться, но должного эффекта не последует, поскольку ритмическая инерция ещё не установилась.

 

Я ехал к вам: живые сны

За мной вились толпой игривой,

И месяц с правой стороны

Сопровождал мой бег ретивый.

Я ехал прочь: иные сны...

Душе влюбленной грустно было;

И месяц с левой стороны

Сопровождал меня уныло.

Мечтанью вечному в тиши

Так предаемся мы, поэты;

Так суеверные приметы

Согласны с чувствами души.

 

А.С. Пушкин «Приметы»