Да, возможно, это был жест отчаяния. Хоть и не столь глупый, как это получилось у тех ученых и политиков, которые решили запустить в космос зонд, несущий послание неким разумным существам в далеких мирах. Да, это был жест отчаяния, раздирающий сердце крик об одиночестве, которое убивает их. Глупцы, они не смогли найти похожих на себя на Земле, отчего же они решили, что на зов таких неумех откликнется кто-то дальний?

А его зов был почти таким же актом отчаяния, если бы не одно «но». …

И «но» это заключалось в том, он прекрасно знал, что откликнувшиеся будут. И даже будут среди них те, кто ищет его и таких, как он.

Главное – отличить их от тех, кто только притворяется равными и от тех, перед кем он сам – слишком малое создание, чтобы иметь наглость предложить им свое общение.

Тут главное – великая мера, которая одна только и способна удержать его от падения в пропасть глупости и необоснованных надежд.

А вообще-то – это был зов для нее. Для того отражения Великой Богини, которое живет в этом мире, ища его.

Вот пришла та, которая ничего не просит. И – молчит. И просто стала жить, зная что он – где-то рядом. Что он – просто есть. Что он – то, что найдено и вскормлено в сердце.

А вот - пришла та, которая сказала, что счастья нет. И он – поверил ей. И поменялся с ней. Взяв себе «счастья нет» и отдав ей «счастье есть». И считал, что обмен был правильным. Потому, что за ее счастье – можно отдать все. И знать, что поступил верно.

Пришла и та, кто заявила о своей любви.

Она сказала, что ее любовь – ответ на его зов. Но он прочел в ее сердце иные слова – «моя любовь – плата тебе за то, что ты пустишь меня в свой мир».

Но ему не нужна была любовь в виде платы.

Ведь, правда? Бывает так – она смотрит на тебя и молчит, ни за какую награду на свете не желая произносить старых, как мир слов. А в сердце ее живет то, ради чего стоит приходить в этот мир. А бывает – слова любви становятся все громче. И, чем чаще они повторяются, тем яснее видна фальшь и пустота.

Кому-то честь велит умирать, держа слово. Кто-то слово «честь» превращает в отмычку для духа.

Она поклялась ему принести жертву любви – десять верных слуг, десять рабов, которых она соберет для него.

Но ему не нужны были слуги. И не нужны рабы. И не нужна была плата за любовь.

Она требовала веры, а он не видел в том необходимости.

И действительно, зачем требовать веры, если не собираешься лгать?

А зачем лгать, если эту ложь так легко увидеть для него?

Но она-то этого не знала…

И решила все равно принести эту жертву. (Согласитесь – достойный поступок! Принести жертву именно для того, чтобы сохранить верность слову. И – как доказательство своей чести.) Только, со свойственной ей практичностью, она решила принести эту жертву… себе.

И это – правильно – не пропадать же жертве.

А он понял, что в какой-то момент нужно широко улыбнуться. Просто для того, чтобы не попасть в число тех, кто станет одним из этих десяти.

Он очень не любил, когда его приносят в жертву.

P.S. Да, в конце, разумеется – хэппи енд. Они все всё еще живы.

…