*Monkey – обезьяна (англ.) Беатрис Беатрис… Незнакомка, незнанка… Ты откуда, ты где, Беатрис? Герцогиня из старого замка, Сорванец-травести из актрис? Это имя пришло ниоткуда, Как пророчество, как колдовство. Я `по-прежнему верую в чудо И любовь для меня – Божество. Ну, а если ты вправду – актриса, Что ж, -- твой выход, пора, торопись! Я тебя назову Биссектриса, Пополам разделившая жизнь. Беатрис или, может быть, Глэдис, Эсмеральда иль даже Кармен… Объявись, чтобы души согрелись Вдруг взаимно попавшие в плен. Я, влюбленный в тебя изначально, Без тебя пребываю в тоске. Вот и ты беспричинно печальна… Вышиванье лежит в туеске. А мечта побуждает взбодриться, Вдохновляет надеждой мечта. Беатрис, Беатрис, Биссектриса… Это имя пришло неспроста… * * * Тяжелая ветка каштана качается… О чем приуныл, Билли-бой? А это грусть первой любви не кончается, А значит – жива и любовь. Не знаю, какими назначено нормами – По сколько любви и кому. У всех моих песен тональность минорная Любивший поймет, почему. Качается ветка каштана и капают На листья густые желтки… Прощай навсегда! – Мне родная река поет… О, ночь, отчего так жестки Подушки на полке вагонной, в гостинице, И к радости нету дорог? А скоро и горькая старость настигнется, Два шага еще – и порог… Грусть первой любви – доминантою памяти, В той грусти нет яда и зла… Круги по воде – юность бросила камешки – Расходятся… Эх, понесла Судьбина по кочкам – и чересполосицей… Конечно, я сам виноват… Слеза покаянья непрошенно просится… Ах, если бы в юность назад Вернуться… Ах, если бы, если бы, если бы… Прости меня, юность-любовь… Лишь память мальчишкой сбегает по лесенке… Не надо грустить, Билли-бой… 17 сентября 2003 г. Иному счастливцу Фортуна мирволит с рожденья, Иному она улыбнется на первом шагу. Не стану молить у заблудшей судьбы снисхожденья. Всему вопреки я еще засверкаю, смогу. Я в море житейском нешумно, невздорно дрейфую. Мне больно задеть вас и неуваженьем ожечь. Я без суеты потихоньку себя отшлифую И я засияю, но душу б хотелось сберечь. И было б трагично ее разменять на афиши, Растратить на клаку, безмозглость пустых интервью. Мне б выжить в доставшейся экологической нише – Творить по старинке и тихо учиться новью. И мне не по чину витийствовать перед народом. Мне быть бы УСЛЫШАННЫМ близкими в горестный час, А также Всевышним в мольбах о спасении рода, В моих бессловесных, душой вознесенных речах. Я, в сущности, все об одном – о любви и печали. Две чаши у Господа, я из обеих испил. Я верю: еще мне позволят припасть к первой чаше. Душа переполнена, я еще недолюбил… * * * Действительность так груба... Мы даже не переспали... Упущенная судьба... Воздастся ли нам? Едва ли... Ведь что-то ее всегда От рук моих отвращало... И вот -- пронеслись года, И жизнь не вернуть к началу. Был дерзкий азарт и пыл... А нынче я ближе к тленью... А как я ее любил, Любил до обожествленья. Смотрел ей всегда вослед С невысказанной тоскою. Глупел я, немел и слеп Пред девичьей красотою. И порох в душе копил И чувством воспламенялся, Я просто пылал -- любил... А высказать ей стеснялся. Пусть после на целый мир В стихах я кричал от боли, Расстрогав и изумив... Кому это нужно -- после? А вот ожило опять Той давней тоской зачем-то... Нам лучше бы и не знать, Какой нам конец начертан. Но верится горячо, Что в будущем воплощенье Я встречу ее еще Для нежности и... прощенья... Год Oбезьяны Грядет неизбежный год Манки, Боюсь – неудачный совсем. Ее не едят обезьянки И я ее тоже не ем. Не будет мне манны небесной, Не будет мне легких удач. И пусть. Лишь завещанной песней Душа разрешись, не портачь! Год Манки – в свои ли я санки Уселся, судьбы не спросясь? Какие поганки, подлянки, Обманки, в год Манки явясь, Ударят меня по карману, По совести и по душе? Какому соблазну, обману Подвергнусь – подвергся уже? Однако же в год Обезьянки Пусть в чем-нибудь мне повезет? Хотя бы: пусть в год этой Манки Никто из моих не умрет… | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
