они гуляют весь день и всю ночь, они носят за собой лишь небольшой чемодан, да и тот полупустой. они ведут себя, как пара разбойников - они влезают в чужие дома, бьют чужие стекла, пьют чужое виски, едят чужие консервы, читают и жгут чужие книги на чужих чердаках. Только дома - заброшены, стекла запылились, виски настоялся умопомрачительно, книги пожелтели и вздыбились от времени. С консервами все в порядке. Нина любит Сейбла. Ее забавляет наблюдать за игрой огонька от свечи с тенями на его лице. Английский нос, темно-каштановые волосы, растрепанные и густые, пропахшие дымом многочисленных костров. Бумага горит особым пламенем. Темно-серые глаза горят маниями и фобиями. Как его опишут они? Самоуверенный, заумный, книжник, высокомерный, замкнутый, интроверт, любитель поспорить, гордый как сам дьявол? Да - гордый, и да - замкнутый, интроверт. Но он так застенчив. и так наивен. и черт побери, за каждый из вечеров, проведенных вместе, она готова отдать полжизни. Когда задумывается - кажется, что изучает сосредоточенно кончик собственного носа. Узкие брови. Длинные ресницы. Длинные музыкальные пальцы. Они никогда не спят в одной кровати, они трахаются пьяные на деревянном полу, на столе в запыленной, полуразрушенной чужой столовой. Чуткий, чувствительный, осторожный, боится все испортить. Так пахнет. так жжот. С бешеным хихиканьем подносит спичку, сухая бумага занимается слишком легко, с чердака пора сваливать. Она никак не может застегнуть босоножек и он хватает ее на руки все с тем же сумасшедшим хохотом. Минуту еще. Он очень пьян, но она все равно сильнее, ноги не держат ее вообще. Они снова послужили причиной пожара, они стоят в поле, цепляясь друг за друга, курят одну на двоих, прикладываются к горлу бутылки с дешевым коньяком. Они лижутся, забираясь друг к другу под одежду. Они кончают одновременно, восходящее солнце золотисто и радостно их освещает. Он - детдомовский, она - приживалка. Она кружится на пустом шоссе в красном платье стиля ретро, а он затягивается каким-нибудь ронсоном, с очень mean видом глядя в уползающую даль дороги. Чем дальше - тем более асоциальна она становится. Тем глубже зарывается он в бродяжничество. Он не боится холода, а ей никогда не бывает жарко. Они любят послушать что-нибудь из Кино, из Битлов и Оззи Озборна. Живи он в Америке - неизбежно побывал бы на Юконе в поисках золота, ездил на собаках, ел солонину, как у Джека Лондона в рассказах. Спит он тихо, кроме тех случаев, когда ему снятся кошмары, тогда он просыпаясь не понимает где он и кто он, может впасть в рейдж и нанести немалый ущерб любому интерьеру. Следи за собой, будь осторожен, склоняясь к довольно демоническому уху, шепчет Нина. Р-рыжая, цедит он и глядит в сторону, на фарфоровые осколки и лужу воды из разбитой тары. Им вместе нравится, но она, покраснев, залепит пощечину любому, кто поинтересуется, когда же свадьба. Он холодно сообщит, что не задает вопросов о том, когда же у обывателя свадьба с кем-нибудь из его лучших друзей. Он любит писать чернилами, а потом остервенело драть листы, исписанные его таинственной бязью, в мелкие клочки. "Поджигать! Поджигать! Поджигать!" с адским гиканьем скачет она вокруг.