Бойся усталости – матери злобного бунта, Бегай голодности – не до чего натощак. Ведь и желудок бывает согласен, как будто, Жить поспокойней, а все же мечтает о щах. В пост людоеду так лакомы косточки близких, Перемолоть их – удел настоящих мужчин. А на далеких вкус менее строг и изыскан, Могут ответить, поэтому ближних ищи. Глупому ясно, что хочется больше и больше, Соус и пиво обильно стекают с усов. И на Гаити, в Париже, Москве или Польше Рабствуют чреву и бомж, и высокий посол. Холит, лелеет послушливых правильный пастырь, И добродетель легка тем, кто к ласке привык. Ну, а лягнется овца, или что-то не так с ней – Враз из строптивой умело сготовят шашлык. В этом тотально-прожорливом дарвинском мире, Не вырастающем из первобытных штанов, Всяк норовит наименьшего выбрать по силе, И поперчив, посолив, закусить им готов. Внуки питаются бабушкой, бабушка – прошлым, Пестик тычинку в цветочке готов проглотить. Время съедает пространство, и скоро, возможно, Будет господствовать голый один аппетит. Вы ж не скупитесь на милости, дочери Евы, Яблочный сок извлекая из древа стиха. Будьте со всеми холодными, как королевы, Только голодных поэтов любите… Вот так! | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
