Похолодало. Костёр уже догорел и просто дотлевал не грея. Стреноженные лошади изредка перекликались своим ржанием.

 

- Иван! Подбрось-ка в костерок тот сучок, что около тебя лежит. Чайку бы попить для сугрева, - скомандовал старшой, доставая из углей печёную картошку, Он уложил её на тряпицу с нарезанным кусками сала.

 

Из кучи хвороста Иван выдернул сухой сучок и бросил его в тлеющий костер. Огонь ярко запылал, охватив медный чайник, и тут же громким кваканьем с пруда откликнулись лягушки и застрекотали кузнечики.

 

- Ну, давай, кто ещё хочет картохи? – спросил старшой.

Все молчали, глядя на звёздное небо, каждый думал о своём.

 

- Мне бы, вдруг мечтательно заявил рыжий, лет десяти, - Мне бы, как выросту, хотелось бы быть таксистом. Чтобы в нашей деревне своё такси было. Как в городе.

 

- Не, - тут же возразил ему старшой, лет двенадцати, - Из деревни город не сделаешь. Я сам поеду в город и стану… этим, ну как его? Бизнесменом.

 

- А я, - протянул Иван, младший брат старшего, - Я бы стал каким-нибудь заслуженным артистом, чтобы вы меня по телевизору смотрели всё время. Во мамка обрадуется!

 

Разговоры шли до утра. Уже начало светать. Туман постепенно рассасывался, оставляя на траве росу. Ребята, укрывшись кто чем, спали. Дремали стоя лошади. Молчали лягушки. Даже звёзды на небе постепенно куда-то попрятались отдыхать. Природа спала…

 

Но солнце, стараясь не будить спящих, с любопытством одним единственным лучиком восторженно глядело на увиденную красоту. И капли росы сверкали ей в ответ своими бриллиантами.