Прекрасным июньским утром я делала обход больных в своём отделении.

Обычно за врачом-инфекционистом закреплялось по 8–10 палат. Это были инфекционные боксы для двух человек с персональным душем и туалетом. В предбокснике врач мог надеть дополнительный халат и маску, и помыть руки после осмотра пациента. В каждый из боксов можно было поместить только больных с идентичными инфекциями, чтобы исключить внутрибольничное заражение. Больным приносили питание. Они никогда не покидали палаты. В основном это соблюдалось для воздушно-капельных инфекций.

На каждой палате была табличка с названием инфекции, чтобы врач мог ориентироваться и предпринять меры предосторожности, и чтобы медсестры не положили вместе людей с разными болезнями.

После ночных дежурств или выходных, когда диагноз ещё не выставлен, таблички на палатах отсутствовали. Тогда ты открывал дверь как «ящик Пандоры», заодно проверяя свою интуицию: что же тебя там ждёт.

Моя следующая палата была безымянной. Я надела маску, перчатки и вошла. На кровати сидела милая молодая девушка, усыпанная красными пятнами. Температура была всего лишь 37,5°С, но болели суставы, а за ушами и на шее были увеличенные лимфатические узлы.

Краснуха. Всё было ясно. А в моей голове вертелся вопрос, болела ли я ею? Если нет, то я уже заражена. В течение 21 дня инкубационного периода мне нужно ждать начала симптомов.

Помню, как в первый месяц работы в инфекционной больнице заведующая отделением выстроила молодых врачей в коридоре и сказала: «Вы станете настоящими врачами-инфекционистами только тогда, когда переболеете всеми сыпями и поставите все вакцины. А пока вы – мишень! Добро пожаловать в мир инфекционных болезней!»

Начиналось перерождение в настоящего врача-инфекциониста. Начался отсчёт двадцати одного дня.

Тут же я подумала, что можно ещё успеть поставить вакцину от краснухи. По правилам иммунологии чаще всего на это отводится 72 часа. Ответственной за вакцинацию сотрудников была старшая медицинская сестра отделения. Она заказала для меня вакцину в больничной аптеке. Однако бюрократия сыграла свою роль, и вакцина поступила к нам только через 7 дней после моего контакта с больной.

Всё-таки моя решимость, пытливый научный ум и жажда экспериментов преобладали над правилами и я вакцинировалась.

Вакцина представляла собой живой аттенуированный штамм вируса краснухи. Благодаря такому составу вырабатывается стойкий иммунитет на всю жизнь. Но также может быть легко протекающая инфекция.

Я продолжала отсчитывать дни после заражения: седьмой, восьмой, девятый. Всё шло отлично, никаких симптомов. И так до окончания инкубационного периода. Двадцать первый день я перечеркнула в календаре, и торжественно объявила своим коллегам докторам, что моя идея превентивной вакцинации с отсрочкой великолепно работает!

Прекрасным июньским утром на 22 день после контакта я делала обход больных в своём отделении.

Милую улыбающуюся девушку выписали с полным выздоровлением. Прекрасный опыт в копилку врача-инфекциониста.

Я вернулась в ординаторскую и начала записи в историях болезни пациентов. Июньское солнце нагревало нашу комнату, поэтому я расстегнула и закатала рукава белого халата. Вдруг, присмотревшись к коже на предплечье, я заметила красные пятна. Странно, я глянула в зеркало, лицо и шея были обычного цвета.

Я продолжила работать. Через час, глянув на себя в зеркало, я обнаружила пятна на груди и шее. Странно, в учебнике про краснуху написано, что всё начинается с лица, а потом идёт вниз. Это не мой случай, и вообще сегодня двадцать второй день. Не может быть!

Через некоторое время заведующая отделением зашла в ординаторскую, нелепо всплеснула руками и воскликнула: «Ты видела себя?!»

– Видела, уже два раза смотрелась в зеркало.

– Ты видела своё лицо?

Что? Лицо? Неужели и на лице эта красная сыпь? Я подскочила посмотреть на себя. Зрелище было забавное, и одновременно весьма разочаровывающее. Красные пятна красовались теперь уже везде, и явно свидетельствовали о краснухе.

Заведующая немедленно предложила два варианта: изоляция в палате или изоляция дома.

Изолировать меня дома – это было самое гуманное предложение, но требовало моей осознанности и ответственности. Я обещала доехать на своей машине до подъезда, закрыться в квартире и не контактировать ни с кем.

Началась самая яркая фаза краснухи, при которой никто бы и не хотел показываться в обществе: красная сыпь по всему телу, температура, увеличенные шейные и затылочные лимфоузлы, а затем артрит с болями в суставах. Тут явно были замешаны два вируса: вакцинный штамм и натуральный, которые вступили в синергизм и ухудшали течение заболевания. Длилось это недели 2–3. И конечно, закончилось выздоровлением с пожизненным иммунитетом. Спасибо моей иммунной системе за защиту плода во время моей беременности, потому что случаи краснухи повторялись в городе.

Теперь можно было сделать ещё одно научное заключение: вакцина с живым аттенуированным вирусом может быть поставлена в качестве превентивной профилактики заболевания только в первые 72 часа после контакта с источником инфекции. Если же этот режим будет нарушен, то заболевание всё равно начнётся, и течение может быть отягощено действием двух вирусов на организм.

Маленький эксперимент над собой и прекрасный опыт для врача.