Начало Нет и не было начала у Вселенной, как известно, потому что неизвестно, что же было до того, как однажды взрыв раздался, взрыв большой, и повсеместно жизнь планетная возникла ну совсем из ничего. Жизнь возникла... Что-то с чем-то как-то там соединилось, закипело, забурлило без морей, равнин и гор. То ли Бог, согласно Книге, оказал такую милость, то ли всё само собою так и катится с тех пор. Эволюция, однако... Я и сам себя считаю незаконченным продуктом непрерывных перемен, и мечусь, не понимая, — или мне свалится с краю дня сегодняшнего или всё же лучше встать с колен. Говорят, шизофрения, раздвоение, иначе, современно выражаясь, когнитивный диссонанс. Я, увы, не математик, — нерешённые задачи мной и раньше не решались, не решатся и сейчас. Надо мною небо, звёзды, бездна тьмы и бездна света, — всё смешалось в этом мире полу-яви, полу-снов. Жизнь когда-то зародилась, может, здесь, а может, где-то, и закончится, и снова где-нибудь начнётся вновь. Волшебник Я не волшебник, я только учусь. Евгений Шварц, «Золушка» Я, конечно, не волшебник, и учиться слишком поздно, даже если и возможно научиться волшебству. Ночь тиха, пространство внемлет нависающему грозно небу, гасящему звёзды неизвестно почему. Если звёзды зажигают, то и гасят — это нужно, стало быть, кому-то тоже непонятно для чего. Там, на небе, свет не важен, там и так живётся дружно, — так мне кажется по воле разуменья моего. Так мне кажется, поскольку я почти религиозен и почти атеистичен, только грешен не почти. Бог из Ветхого Завета на меня взирает, грозен, и у Нового Завета я, должно быть, не в честИ. Вот такая незадача... Небо выдалось беззвёздно и безлунно этой ночью сновиденьем наяву. Я, конечно, не волшебник, и учиться слишком поздно, даже если и возможно научиться волшебству. Потому что... Всё смешалось в этом мире и почти перемешалось, потому что не преграда нынче горы и моря. Я лечу на самолёте. Три часа — такая малость, и меня уже встречает нероссийская земля. А за морем-океаном безо всякого сомненья есть ещё иные земли и теплей, и холодней. И теперь уже не страшно языков перемешенье, потому что в Вавилоне — лишь туристы да музей. Я люблю аэропорты. Самолёты любят небо, разлетаются, как птицы, кто на север, кто на юг, потому что, не летая, самолётам жить нелепо, — так и кружат днём и ночью над планетой и вокруг. Я часы свои сверяю по Москве и по Китаю, по Берлину и Нью-Йорку... Значит, сердце тронет грусть, потому что я сегодня ранним рейсом улетаю, а когда вернусь, не знаю, только знаю, что вернусь. | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
