Такой уж, наверное, я уродился, Что часто беру в свои руки перо, И вот уже новый рассказ получился, Достойный, возможно, Шарля Перро. Я освещу, как историк, страницу, Хоть и иду на невиданный риск. Вам расскажу, как кормили в больнице Номер «одиннадцать». Новосибирск. Я вырос мальчишкой обычным советским И сытое детство валялось у ног, Но чтобы кормили вот так не по-детски, Я не припомню, убей меня бог! То, что все три компонента на месте, Стало понятно мне в первый же раз. Но как это все мне получится съести, Если тарелки похожи на таз? Я для начала не подал и вида, Но оказалось – фишка в другом! Дело все в том, что в условьях ковида Он – пятиразовый, этот дурдом! В армии, помнится, тоже хотели Сделать на грече из нас кабанов! И лезла перловка буграми на теле, Но там мы вылазили все ж из штанов! И дома понятное дело с едою, Семья в этом смысле – полнейший аврал. Но как-то справлялся я с этой бедою И центнера точно никак не набрал! И что же мне делать в такую годину? И как избежать мне такого пути? Возьмут, и откормят такую скотину, Которой до дома самой не уйти! Мне не забыть этой самой больницы, Старого судна последний прикол. Проклятый номер – две единицы – В жирное тело осиновый кол! Если когда-нибудь вновь по этапу Меня привезут в пищевой этот блок, Я точно не выдержу это гестапо И с жиру умру навсегда и за всех! И слезы коровьи скатятся в души, В бессилье своем зарыдают врачи, И где-то в гробу Нобель перевернувшись, Мне премию мира посмертно вручит!!! | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
