ЯКОВ ЕСЕПКИН

 

БЕГУЩИЕ ОТ ВОЛКОВ

 

• «Десятилетия в России не было великих поэтов. Один появился и его стали толпой убивать.»

Е. Парницкий

 

I

 

Серебритесь еще, зеркала,

На камеях всечервных точитесь,

Нощь ли, смерть погостить забрела,

Хоть у шелка тлеенью учитесь.

 

Как узнать одиноких певцов,

Сотемнили их фурии ль туне,

А и сами теней и венцов

Мы не имем о чермном июне.

 

Ах, не плачьте, не плачьте в пустых

Теремах Береники и Эты,

Лишь отроцев и можно златых

Вить по тусклой черни силуэты.

 

II

 

Мед, суббота, вино разливай,

Шарм фиванских красавиц утешен,

Сколь маковый несут каравай,

Отъедимся и пьяных черешен.

 

Днесь ли Цинтии плакать, снегов

Теневую изнанку восковить,

Буде свечи тусклей жемчугов,

Грустно спящим блядям прекословить.

 

Мертв тезаурус Асии, Ит

Плач гасится зефирами серы,

И веселие бала следит

Мрачный Цахес в сувое портьеры.

 

III

 

Славен пир и велик отходной,

Персть ночная меловниц ворует,

Столы яств и юдоли земной

Кто вкушал, ныне звезды чарует.

 

Се емины златые от вей

Белоликих царевен уснувших,

Мы и сами альтанок мертвей,

Дней не помним и теней минувших.

 

Яко свечки затеплит август,

Как лилеи еще отемнятся,

Излием со всемраморных уст

Желть и хлеб, кои ангелям снятся.

 

IV

 

Звезды августа лишь дотлеют,

Пировые фаянсом уставят,

И на рамена пурпур сольют

Музы юношам, коих всеславят.

 

Хоть явимся в тлеенных венцах

Ко столам, где рапсоды испевны,

Чтобы помнили всё о певцах

Присноспящие юны-царевны.

 

Тускло станут муары алеть,

Парфюмерные вспенятся чаши,

И тогда мы начинем тлееть,

Диаменты и свечки не зряши.

 

V

 

Что витое серебро таит

Желтый Питер в холодных разводах,

Огнь Венеций уродливых Ит

Обвиет – исторгнемся на водах.

 

Лей во сеи фаянсы и злать,

Саломея, черничное брашно,

Время пиров ушло, исполать

Серебру, аще душам бесстрашно.

 

Всех равно по златым ободкам

Отыскали б, витийствуйте, Музы,

К палестинским лилейным цветкам

Проницая кровавые узы.

 

VI

 

Яда Моцарту с легким вином,

Прекословят ли вечности феи,

Спит волшебным Гортензия сном,

Лишь печально туманятся веи.

 

Спит Лаура в дешевой парче,

Аонидам сопутствует низость,

Мгле гореть на меловом плече,

Парки чаят лилейную близость.

 

Где цезийские мухи столы

Облепили и барышни злятся,

Где и Кармен мертвее юлы,

Се, печальницы зло веселятся.

 

VII

 

Цита, Цита, о хвое таись

И серебро темни, аще яды

С вишней сахарной паки, веись,

Будут ангели помнить коляды.

 

Я узнал хищный выблеск зениц,

Увивайся опять мишурою,

Хватит в мгле прикровенных темниц,

Назовешься там царской сестрою.

 

Только юны шелковый покров

Отиснят диаментом и мелой,

Воспорхнем со алмазных шаров

Надо перстью сией онемелой.

 

VIII

 

Персть червицей пустою лилей

Оточим, не гранаты ль земные

Днесь у Коры одесной спелей,

Чем кусты и деревья иные.

 

Всё томятся царевны и ждут

Вишн во мраморной крошке истлелой,

Ах, садовников мертвых блюдут,

Вакх тлеется над ягодой спелой.

 

В пировых сех и Дант не алкал,

Виждь – трапезники желтью совиты,

И за платиной течных зеркал

Тушь ведут по начиниям Иты.

 

IX

 

Молодые прелестницы вин

Соливают в амфоры лилейность,

Снов мулаток вифанский раввин

Бережется, зерцая келейность.

 

И смотри – те лилеи белы,

Чернь серебра тушуют закладки,

Мелы гасят червные столы,

А царевны шелковы и гладки.

 

Ветошь звездная с миро тлеет,

По кувшинам лишь черва биется,

Где над всякой из темных виньет

Одеона аурность и вьется.