– Я толстая?

 

– Нет, — спешно отозвались горы. – Нет, — торопливо подхватили леса. – Нет, — убежденно зашептали спящие дома. – Нет, — закивали фонари у дорог. – Нет, — взвыл ветер. – Нет, — завопили ночные городские кошки. – Нет, — в ужасе запищали мыши в подвале. – Нет, — зловеще каркнула ворона, заглядывая в освещенное окно.

 

– Нет, не толстая, — скорбно сложила губы складкой продавщица косметики тетя Варя в экране ноутбука. Ее вызывали как скорую психологическую помощь по Скайпу. — Тут хайлайтером подмажем, там антицеллюлитным кремчиком обработаем, сделаем контуринг, пудровые бровки — и прямо конфетка худенькая, а не девочка.

 

А что оставалось? Цирковая воздушная гимнастка Стелла перебьет всю посуду в доме, переломает своими крепкими руками всю мебель, выбьет стекла в окнах, схватит кошек за хвосты, раскрутит да зашвырнет за синее море, схватит мышек за усы, раскрутит да зашвырнет за полярный круг и расколошматит еще половину города самыми неинтеллигентными методами, если ты ошибешься с ответом. Или с его скоростью.

 

И тогда цирковая воздушная гимнастка Стелла обратила гневный взгляд на супруга.

 

– Ты… промолчал?

 

Супруг, белый клоун Василий Петрович, увлеченно дымил сигаретой, ловко стряхивая пепел в блюдце за миг до того, как он упадет на рукоделие.

 

– Василий Петрович! Ты промолчал? Я толстая? — загремела Стелла. Горы замерли. Леса застыли. Дома посмирнели. Кошки и мышки обнялись, зажмурившись. Ворона в панике улетела, да налетела впотьмах на столб, сердито и неожиданно для себя крякнув. Продавщица косметики тетя Варя возмущенно приподняла левую бровь.

 

– Не шуми, моя девочка, не шуми, моя дюймовочка, ребенка разбудишь, — Василий Петрович отложил сигаретку и развернул свое вязание. Он широко расставлял руки, чтобы укутать ставшую необъятной Стеллу с крохотной спящей на руках девочкой. Тепло-кремовая шаль в узор «ананаску» окутала Стеллу, и теперь воздушная гимнастка еще больше напоминала гору, правда, умиротворенную и добрую гору.

 

– Я толстая?

 

– Ты самую капельку поправилась после родов, — и белый клоун Василий Петрович чмокнул жену в нос. Девочка у нее на руках улыбнулась во сне.