Мой город стонал от боли, От невыносимой муки, И было ему не страшно, А может быть страшно… но! Тонул он в своей юдоли, Тянул к поднебесью руки, Был попросту бесшабашным, Непризнанным был страной. Стонала страна от боли, От первообщинных рамок, Ей было, пожалуй, страшно, Хрипела она в аду. Шаталась, как алкоголик Да в косоворотке драной, И видя себя в Калашном, Не знала, что будет суд. А суд не стонал, не хныкал, Он попросту был растерзан, Как загнанный зверь в ловушке, Взирая по сторонам. На дне был разновеликим, И падая пулей в бездну, Расстрельный стоял на мушке, Готов был к похоронам. Майдан хоронил надежду, Надежда орала песни, В прыжке «Ще нэ вмэрла» пели И ели засохший хлеб. В политике все невежды: В границы вбивая колья, Тянули на запад руки, Вдовиц одевая в креп. А креп был креплёным пойлом, Дурманом и беленою. Кто первым пригубит – горе. Забудет покой и тишь. Волов непокорных – в стойло, Покорных – рулить страною, Потери осадок горек – Хоронишь всех или хранишь? Мой город давно не стонет. В прыжке затаился город. Готов развернуть атаку, Истории ход свернуть. Ведь правило есть простое: Мозгами враг если хворый И прёт по Донбассу танки, Тому на погосты путь. |
Положение о Клубе
Сделать стартовой
