– Четыре стены… Четыре – вот это мой счёт в заточенье. Изменят ли что заклинанья, тверди я: «Доколе… Доколь?» Сливаются дни и ночи одним полумраком вечерним, А все «хорошо» и все «плохо» скрутились в щемящую боль. Сражение «против» и «за» идёт в подсознании, в глуби. Мы, женщины все, из мужчины стремимся слепить идеал. Да, мало ли в жизни бывает: бьёт – означает, что любит. Кем был для меня ты – неважно. Ведь важно, кем ныне стал. Защита стеною каменной мне раньше казалась пленом. Звучали различные струны, пока не настроили лад: Я вижу в тебе Париса, себя представляю Еленой. Холодные грубые струи сложились в потоки тепла. Когда постоянная горечь, её уменьшение сладко. Прости, что к твоим идеалам мой путь оказался тернист. Наверное, прав ты, что сделал меня наживкой-насадкой. Влюбилась – и стало неважно, что ты боевик-террорист. Тем более буду с тобою, когда наш приют в осаде: Спецназ окружил – на тебя они кинутся впятером. И дверь открыла… …А позже сказала, на мёртвого глядя: – А ты ведь, дурашка, поверил в любовь, в мой «Стокгольмский синдром»*. * «Стокгольмский синдром»: термин, психологическая аномалия, когда люди, взятые в заложники, через некоторое время могут испытывать симпатии к своим мучителям (с). | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
