ПЕНСИОНЕР Не спешит, никого не толкает дрессированный временем мальчик, никого уж теперь не ласкает, когда стихнет последний трамвайчик. Только чайник – родник водопоя, научился без смысла не гавкать, очень редко народной тропою за хмельным ковыляет к прилавку. Без лимита лежит на диване, далеко за спиною работа, несолидно – утопленник в ванне, а на речку бежать неохота. * * * Грома подали голоса, неужто снова будет лето, скорей бы виделись леса в объятьях солнечного света. У птах забот невпроворот, не умолкают с веток трели, и моя молодость живет как будто бы на самом деле. * * * Я знаний много напихал в башку-корзину, и виршу снова написал в жару про зиму. Могу я также сочинить зимой про лето. Ну как тебе не полюбить меня – поэта. * * * Не хожу я теперь в ресторан, только к деткам, наполняю микстурой стакан, ем таблетки. Заржавели суставы-болты, ум подводит, был когда-то с одною на ты, все проходит. НА КЛАДБИЩЕ Здесь на радость не надо рассчитывать, но зато для ума благодать: арифметику жизней подсчитывать, судьбы разные предполагать. Кое-где бугорки не отмечены ни заглавием и не звездой, здесь великих полно, не замеченных нашей славной могучей страной. * * * Летают свиданий скелеты то рядом, то где-то вдали, как славно, что стал я поэтом и чту Сальвадора Дали. Горячий чаек, но подую и выпью за Родину-Мать, писать про любовь неземную: то нет, то охота опять. Я против водяры и пива, тверезо гляжу из под вежд, старею – свидетелем ксива и запах архивный надежд. Их было не много – не мало, неглавная светит теперь: примерно как след от фингала, и мне неохота за дверь. | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
