Хорошая машина была! И чего его многие обзывают "выкидышем советского автопрома".

Купленный совершенно по дешёвке, отремонтированный и модернизированный японскими электрическими зеркалами, тойотовским вакуумником, рулём, сиденьями, приборами и кое-чем ещё, он, словно большой линкор, плавно и уверенно разгонял километры по нашим, оставляющим желать лучшего, дорогам.

На нём было не страшно. Не страшно лететь 160, обгоняя иномарки с удивлёнными водителями. Не страшно форсировать водную протоку, хоть и пришлось сидеть потом в мокром салоне, дожидаясь, пока подсохнет трамблёр. Не страшно оставлять под окном без сигнализации, хотя желающие повандальничать, всё-таки, нашлись. Тем не менее, служил мне мой "Москвич" верой и правдой несколько лет. И радовал. Радовал своей работоспособностью. Он работал до конца, останавливаясь для ремонта только тогда, когда совсем уже не мог больше. Он пережил две капиталки. Он приезжал домой без шариков в гранате привода. Он никогда не жаловался на топливо. Он обходился минимумом масла. Он привёз на своём горбу целый дом, в котором я сейчас живу. Он брал на себя даже больше, чем мог. А мог сразу по полкуба досок или полподдона кирпича.

Но, пришло и его время... Он умер как-то вдруг, на бегу. Заклинило сердце. Мотор замолчал навеки, и машина беспомощно остановилась на полпути в Иркутск. Привычный к веревке, как собака к своему ошейнику, он покорно потащился вслед за "Фориком" прочь от дома. До Иркутска было ближе, чем до дома. Поэтому его "временно" отбуксировали во двор к друзьям. Места там было много.

Целый год про него не вспоминали, пока он не стал мешать строительству гаража. Реанимировать машину уже не было никакого смысла. Всё в нём и так держалось на честном слове. И при выборе, что чинить, "Москвич" или огромный просторный "Хайс", выбор пал в сторону последнего. На нём я и приехал забирать своего старого друга.

Выглядел тот плохо... Начавшие ржаветь год назад крылья теперь легко протыкались пальцем. Заднее стекло разбили неугомонные хаски. Самым оптимальным вариантом было отвезти его на металлолом. Сердце сжалось... Он объездил весь родной край, забираясь в такую глушь, куда не все джипы рискуют заехать. И сгнил во дворе, под дождём и снегом. А ведь я хотел превратить его в дом на колёсах. Старательно реанимировал проводку, совершенствовал и модернизировал, чтобы чувствовать себя в нём удобно и комфортно. И всё зря? Нет! Не дам сгинуть старому другу в пучине металлургического пресса!

И дальше началась операция по вызволению "Москвича" из плена чужого двора, подобная эпопее по спасению челюскинцев из безжизненных льдов.

Я взял два бруса и скрепил их латинской буквой "В". Засунув один конец "буквы" сзади в салон "Хайса" и закрепив его, на торчащее наружу дышло насадил передок своего "Москвича". Скоро сказка сказывается, но дело это заняло у меня целых полдня. А всё оттого, что я не нашёл желающих волочить бедолагу в другой город, а платить за эвакуатор мне было нечем.

Так я и поехал. Этакий автопоезд, "Хайс" с полупогруженным сзади, нюхающим дым из выхлопной трубы, Москвичом. Ехать 40 километров. Я не торопился. Народ, обгоняющий меня на трассе, показывал большой палец. К концу путешествия я уже готов был показать в ответ средний. К счастью, по дороге не попалось ни одного гаишника. Самым мудрёным было затолкать машину во двор. Колесо сдулось, а заезжать надо было с разворотом. В конце концов, я просто забодал его тем же самым дышлом, торчащим из "Хайса".

А через три дня мне позвонили по объявлению. Год я безуспешно пытался продать его на запчасти. Надо было приехать домой, чтобы сразу же нашёлся покупатель и забрал его... обратно в Иркутск.