Застрелили – перед официальным выходом на свободу.

К Петру Пантелеймоновичу Гмуреву судьба оказалась милостивой, но только временно. И только – после семи лет отсидки. Он доказывал свою верность коммунизму и самой идее: не принимали в расчет. Обжаловал приговор: сроки дважды добавляли за мягкость «либерального отношения»

«вражеского элемента в судебном органе». Оказывалось, те судьи тоже «кумиры на час» - гремели с поспешностью, как и прочие «враги народа» обывательского толка.

И вот Гмуреву пришла реабилитационная грамота. Даже обещают учесть заслуги перед отечеством, компенсировать в денежном смысле неправый его приговор.

Все хорошо! Единственное только… Эту единственную, первую пока реабилитацию решили формально правильно провести по всем заинтересованным инстанциям. Требует дополнительных нескольких дней. Придется потерпеть: «Где наша не пропадала!» - припомнил шутливое высказывание отдаленного уже свободного, смешного, более беспечного времени молодости.

Режим содержания Гмурева изменился: освободили его от трудовой обязанности - предоставили отпуск. Идут к нему прощаться самые жестокие надзиратели. Просят по коллективному церемониалу «не таить зла», желают активно сразу включиться в благородную деятельность созидания и строительства – по новой должности партийного задания, на трудовой вахте социалистического соревнования со всеми трудящимися в солидарности, нашего общественного прогресса.

Даже в его детстве никогда так весело не проходили дни рождения, как сейчас: дружеские беседы, похлопывания по плечам, обнимания. Уже до слюньтяйства поцелуев доходит – в моменты благородной откровенной интимности. Все же утомительно выдерживать чувственные притоки доброты, забытых в прошлом сюсюканий, словесных выражений… До слез доводят эти пьяные мужские нежности телячьего

типа. В данном смысле осознанного порядка благородства.

И куревом снабдили Гмурева: прокурил камеру – туман дыма плотно висит без движения.

- Иди курить во двор – теперь ты вольный казак.

Послушался Гмурев – вышел в услужливо отворенные ему ворота. Ступил с опаской: начал прохажиться… Только долго не позволили порадоваться бесконвойному смыслу жизни…

С вышки стрельнул охранник… Только вчера приходил прощаться… Бдительно несет он службу… В стране советов – только так!