Четверть века прошло, как ты умер, Отец, Но с отчаяньем и сожаленьем. Расспросить я решил у тебя, наконец, Не спросив обо всём в своё время... Ты прости меня, Батя, что слушать не стал, Когда ты влезал в память страданьем.... Отмахнувшись, гулять к пацанам убегал, Ты ж, опять погружался в молчанье. А позднее, когда приставал: расскажи..., Но, к тебе уже смерть приступала, Эту боль доставать ты не смог на ножи, И душа уже жить перестала.... Ты прости меня, мне не понять никогда, Что такое война, как ты жил в ней? По утрам просыпаться как можно, когда, Каждый день надо жить, как последний!? Ты, скажи мне, Отец, как в атаку ты шёл? Как хватало тебе сил подняться? Почему среди тысяч тебя не нашёл, Выстрел этот, что надо бояться... Как, бывало, ещё..., голос друга в ушах... И дымок от его самокрутки... Свист осколка..., и друга уже не спеша Закопали в ближайшей воронке... Ты прости меня, Батя, что я не спросил, Как ты смог, после пытки Гулагом, Сразу броситься в пламя священной войны, Не озлобившись сердцем ни разу. Ты, штрафбата закалку прошёл как и все, Кровью смыв всю вину, если была. Подлечился и снова на фронт по весне, Только власть про тебя не забыла.... Объясни ты мне, Батя, что сталось с тобой, Как ты смог залечить эту рану... Не успев насладиться семьёй молодой, Снова в лагерь, до смерти тирана... Ты прости меня, Батя, я молод и глуп, Был тогда, да и стал не умнее... Смог бы я пережить, что ты смог?... Может, смог....впрочем, Богу виднее.... Много я бы хотел расспросить у тебя, Если б время крутнуть наизнанку... Но ты умер и я лишь спрошу у себя: Почему же играл ты в молчанку? | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
