«Уж сколько их упало в эту бездну…» М. Цветаева Навязчиво слышна со всех сторон нехитрая мелодия застоя. Не та, что характерна для застолья, а та, что подошла б для похорон. Невыразим её простой запев, невыносим рефрен, но смысл ясен: как марки пионер пихает в кляссер, так нас толкают в рай, поднаторев. Мы просто собирались по средам. Но тут постановление приспело, чтоб дали объяснения по делу, а кто уйдёт, – разыщут по следам. Мой путь и предсказуем, и тернист. Урядник у двери, а с ним овчарка внимательно глядят и дышат жарко, и нюхают: а вдруг я экстремист! Он паспорт мой читает по складам: прописка есть…печать…открыта виза… И, восходя от шёпота до визга, простужено сипит: присядьте там! Истёртый стул, угрюмый коридор, где чистота попахивает хлоркой. Заранее подстеленной соломкой считаю припасённый валидол. Зашёл. Послушал. Делая нажим на «вы», меня пугал следак плешивый: …преступного пока не совершили…, но он уверен: скоро совершим. Мол, если не скоромно, есть нельзя. И, если против Бога – значит, ересь. И демшизой уже давно наелись мы, по наклонной плоскости скользя. Я молча слушал, думал о своём: о том, что у пилата засран китель. Грозил не в шутку правоохранитель, и был он не хухры-мухры: майор. Я думал, что судьбе своей гончар: вдруг заору: оставьте нас в покое! Но доктор не захочет снять побои, и что потом докажешь? Я смолчал. Империя, как самка паука, беременна распадом и войною, моралью лицемерною двойною. Но роды не пришли ещё пока. Да, я смолчал, как раньше, как всегда. О скольких нас сожрала эта бездна! Что будет дальше с нами, неизвестно. Нам неизвестность – имя, господа. Мы крест нести согласны до горы, но на гору – увольте, сил не хватит. И дел полно в стоящей с краю хате, и нам известны правила игры… Подписывая правой протокол, я левой перекрещиваю пальцы и, втягивая голову под панцирь, себе кажусь наивным простаком. | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
