Лишь розовым плеснуло в поднебесье, природа затаилась, чуть дыша. Роса… туман в раздольях камыша. Ещё на взлёте - жаворонка песня… Рожок пастуший тишину нарушил, Ворвавшись первым звуком в сонный храм, Запевно раскатился по дворам - Призывом для Буренок и Пеструшек. И ты со всеми. Молча, без улыбки, Корову станешь в поле выгонять - Солдата не вернувшегося мать… А после, выгнав, встанешь у калитки, Прислушаешься к прошлому, живому, Где звук родной был, а теперь лишь свет: Невидимый ложится сына след На тропку – от калитки прямо к дому. Всё нижутся на ниточку сознанья Воспоминанья милого лица... Бывают расстоянья без конца, Бывают и без встречи - расставанья… Вдруг, встрепенувшись, словно бы от дремы, Вгляделась в дымку улицы - в туман, Затихло… снова… Слуха ли обман? Похоже, сапоги скрипят знакомо. В тумане смутно - все, как было прежде: Фуражка, гимнастерка… Сколько лет?.. И в сердце, вдруг – заржавленный стилет Кольнул неумирающей надеждой. На лавку села – ноги подкосило. Ни двинуться, ни охнуть, ни вздохнуть. И лишь глаза, единственно, живут: - Сережа!- В них застыло имя сына… Фигура ближе... Вскоре стало ясно: Шагает тротуаром почтальон, Он в гимнастерке… только без погон, Одна нога – протез… скрипит ужасно. Солдат войны давно отгрохотавшей... Однажды он, в такой же вот туман, Принес конверт, с клеймом «Афганистан» в немногострочье – «без вести пропавший». Он мимо прошагал – поникли плечи, Лишь «здравствуйте» тихонько прошептал... Как-будто девять граммов в Мать вогнал Своей незапланированной встречей. И чья вина, что рослого душмана, Который шел с ножом – посты снимать, Не дождалась, в ауле, тоже Мать, шепча в защиту суры из Корана?.. Ох, мамы! В вашей памяти воронок – Потерянных сынов, не сосчитать… А тех, кто канул в "безвесть", долго ждать... - всю жизнь: своих родных ли… похоронок... | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
