(из далёкой юности)

. . .

 

Пишу стишки, поэта корчу.

Зачем? Того не знаю сам.

Они смешны, но нету мочи

Держать в себе весь этот срам.

А есть в них смысл - я сам не знаю.

Какой мне на хрен в том резон.

Но я сижу и сочиняю,

И музе отдаю поклон.

 

. . .

 

Скучное рифмоплётство,

Унылая дребедень

Выуживать, от скуки корчась

Из мозга всякую хрень.

Лучше идти рабочим,

Чем портить столько бумаг.

Иль разным прочим.

– В строй и печатать шаг.

 

Поэтом быть не каждому написано на роду.

И я потому другую работу себе найду.

 

. . .

 

Я никогда не пил.

Я даже не курил ни разу.

Всё получилось как то сразу.

Я и запил и закурил.

И не скажу чтоб это было плохо.

Был лёгкий кайф и на душе светло,

И мыл мне ветер ласковый лицо,

И всё мне сразу стало как-то….

 

. . .

 

Был весел и смешон, размахивал руками.

Читал друзьям стихи в клубящемся чаду.

Насмешливо луна дразнилась меж домами.

И я кричал как псих, что я её люблю.

 

. . .

 

Федька, нос подставляй - письмецо принесли!

От кого, чай из дома? - А хрен его знает!

Ну чтож, щёлкай давай. Да отсюда свали.

Пусть папаня спокойно мне мораль почитает.

 

. . .

 

Неужели, правда, что

без причины смех,

верное свидетельство

головы дурной?

 

Нет, она обычная,

чуть продолговатая,

волосы короткие, уши как локаторы,

ловят песни птичьи,

что поют с высокого

тополя за окнами.

 

Голова головушка,

что ж в тебе дурного-то?

 

Просто небо синее,

да берёзки юные,

да ручьи кипучие,

да сам чудь-чудной.