Жена звонит мне на работу: «На обед не задерживайся. Борщ уже разогрет. Купи хлеб и сметану. Пока».

Магазин находится в нашем доме. В хлебном отделе продавщица скучала за прилавком. В моей одежде тринадцать карманов. Я, не спеша, обыскал себя и, наконец, нашел три десятки. Пока я занимался обыском, впереди меня возникла старушка.

— Два батона, один хлеб, полкило печенья, — протараторила она и, получив товар, протянула 50 рублей. Продавщица положила на прилавок сдачу.

— Я эту десятку не возьму, — заявила решительно старушка.

— Почему?

— Она склеена в двух местах и весьма небрежно.

Я бросил взгляд на десятку: старушка была права.

— Глупости, десятка, как десятка, — отпарировала продавщица.

— Дайте мне целую десятку.

— А чем вам эта десятка не нравится?

— Я уже сказала.

— Гражданка, вы задерживаете очередь, — нашлась продавщица, явно рассчитывая на мою поддержку.

— Позовите заведующую, — не растерялась старушка, бросив на очередь (то есть на меня) неодобрительный взгляд.

Процесс явно затягивался, а у меня четкая инструкция от жены: на обед не задерживаться. На чью сторону стать, чтобы ускорить процесс, задача не из легких, а нервы надо беречь, особенно перед приемом пищи.

Недолго думая, я взял злосчастную десятку, а старушке дал свою, почти новенькую. Обмен валюты продавщица зафиксировала одобрительным взглядом, который потом выжидательно перевела на меня.

Старушка что-то пробормотала и мгновенно исчезла.

— Я ей подсунул фальшивую десятку, — пошутил я.

Не остывшая от спора продавщица изобразила подобие улыбки, опасливо косясь на калеченную десятку, которую я брезгливо держал двумя пальцами.

— Одну булку за шесть, — бодро сказал я и, получив заказ, протянул ей уродца номиналом 10 р.

«Берет, как бомбу, берет, как ежа…», вспомнил я слова поэта революции, глянув на продавщицу. Поймав почти на лету сдачу, я пошел в молочный отдел выбирать сметану. Выбор был. Это во времена «развитого» было только два вида молочных продуктов: вчерашний и позавчерашний.

Вдруг со стороны хлебного отдела раздался возмущенный мужской дребезжащий голос: «А я вам еще раз говорю: не возьму эту десятку!». Интересно, чем на этот раз кончился спор?

Я спешил на обед; запах украинского борща и его бордовый цвет, чуть сглаженный свежей сметаной, волновали меня больше, чем судьба искалеченной десятки. Уходя из магазина, я заметил и услышал, что очередь за пенсионером возмущалась поведением старика.