Юлька приходила. Я смотрел и не всегда узнавал ту, которая была еще год назад. Нет, она так же говорила, та же мимика, жесты, только взрослая…

В селе, где я родился, было насколько спусков к лугам. Точнее подъемов с лугов – в село. А наш дом – с того краю, где подниматься было легче всего. Лет в двенадцать я уже легко умел въехать на этот пригорок на велосипеде. С другого конца нашей улицы – дорога была более крутой, и влететь наверх с разгончика получилось, наверное, лет в пятнадцать. Я часто, ради спортивного интереса, специально ездил в ту сторону, даже если мог объехать. Впрочем, о величине пригорка я не задумывался. Он действительно удивил, когда мне было уже за двадцать. Я отслужил срочную, год проучился в Москве, а на каникулах приехал домой. Не помню, зачем мне понадобилось подниматься той дорогой. Я стоял внизу и не мог понять, что же произошло… казалось, что бывшая огромная горка помельчала так, что стала жалкой и короткой. Может на меня повлияли Московские многоэтажки, может и вправду просто вырос, но стало невыносимо больно за детство, обидно за горку, внушавшую уважение.

Я понял, что для Юльки многие вещи тоже стали мелкими, и уважала она их теперь только по доброй памяти.