Нет неоконченных шахматных партий!

В миг окончания битвы

всё мы узнаем (уже не напортим!),

После короткой молитвы

 

наши ходы разберут беспристрастно,

с первого шага в дебюте -

все варианты, всё наше засранство,

ложь (воровство - не забудьте!)

 

Вскроют ошибочность первых прозрений,

первых предательств (несложных),

как проиграли мы детство позорно -

всё по ходочкам разложат.

 

Как мы взрослели (уже в миттельшпиле),

в джинсах, по моде студентской -

в новых ошибках себя растащили,

мысля как кура в студенке.

 

С каждою в партии новой потерей

в нас угасало зазнайство,

шах был внезапен как вход в планетарий

нашей души! Резонёрство

 

в нас просыпалось, в пылу рокировки

(временная передышка!),

эндшпиль ещё лишь маячил на бровке

словно отбойник. Куды-ж-там!

 

В сорок мы полны надежд реваншистских,

словно прохóдная пешка -

мчимся по клеткам, не мысля о рисках,

а на устах - лишь усмешка!

 

В целом - ещё непонятна картина,

как на полотнах Пикáссо,

фланги пока не тревожат… Как тина

нас увлекает прекрасное!

 

Но снова шаг! Нам уже уступают

место в метро безнадёжно,

словно ловушка - как пешка слепая!

Тают часы как морожено…

....................................

....................................

 

Новые сядут играть с победителем

честолюбивые критики…

Наши фигуры, чтоб лучше их видели,

вывесят в зал, на магнитики.

 

Наши ошибки, в иных композициях,

словно цуцванги* в бессмертие,

в тех же этюдах и импровизациях,

вновь разыграют гроссмейстеры.

 

*Цугцванг (нем. Zugzwang «принуждение к ходу») — положение, в котором любой ход игрока ведёт к ухудшению его позиции