СТАРИК И СКАЛА

 

Над старым-старым озером нависла скала. Она, как и озеро, была тоже очень старая. С раннего утра и до позднего вечера ее обогревали лучи жаркого южного солнца. Так, что и ранним утром, когда земля за ночь успевала охладиться, базальт скалы был еще теплым.

Старик, приходя к скале, кланялся ей, шептал какие-то слова, клал свои натруженные за долгую трудовую жизнь руки на теплые камни. И застывал. Издали даже казалось, что это не человек, а каменное изваяние. Так они стояли долго-долго. Из глаз старика на потрескавшийся базальт капали редкие слезы. Старик слушал скалу. Рассказывала она ему о далеких предках. И обоим им было очень хорошо. Тепло скалы проникало в душу старика и в его сердце загорался огонек. Освещал он пройденный жизненный путь старца и указывал дорогу. Дорогу в бессмертие. Судьбы скалы и старика в эти мгновения становились едины.

Закончил я свой рассказ и понес его в редакцию. Он был небольшим и это хорошо. Дело в том, что больше одной страницы редактор никогда не читал. И на этот раз, бегло просмотрев рассказ, причем у меня сложилось впечатление, а я наблюдал за его глазами, что читал он справа налево, сказал: «Что-то в нем несомненно есть. Но неактуально и нежизненно. Да и где это вы нашли такую скалу?»

- Так это же на севере Израиля, в Тверии. Ее там все знают.

Редактор хмыкнул и замолчал. Так как я не разбирался в хмыканьях, то, на всякий случай, тоже сидел молча. Молчание затягивалось. Наконец, очки редактора с носа переползли на залысину. «Длиноват!» – Сказал, как отрубил. И снова замолчал.

Я немного помялся, то ли для вежливости, то ли для виду, и стал приподниматься со стула. Увидя это, лицо редактора немного смягчилось. Приветливая улыбка полоснула по его лицу. Он добавил: «Озеро уберите - оно лишнее. Почему старик? –Несовременно! Наконец, с каких это пор скала стала свои сказки рассказывать? Никаких сказок! И покороче!»

Понимая, что рассказ загублен окончательно, я понуро сидел перед редактором. Мне так хотелось, чтобы он был напечатан. Мой вид лучше всяких слов говорил об этом. И тут редактор сжалился надо мной: «Ладно, оставьте. Посмотрю, что можно сделать».

А через два дня в журнале я прочитал:

 

Всем телом припал к еще теплой скале,

Вчерашнего солнца жар сохранившей.

Глаза я прикрыл и привиделся мне

Славный путь предков, веками здесь живших.

 

Обессилев стою, а в душу мою

Жар от священной скалы проникает.

Божественным светом он в сердце моем

Яркий огонь зажигает.

 

Стоим... Я и скала. Теперь мы едины.

Переплелись наши судьбы, седины.

Трепетно руки скалу обнимают,

И на теплый базальт слеза оседает.

 

Вот, что значит, слово и дело редактора. А я стал счастливым автором своего напечатанного произведения...

Благодаря редактору.