Снова в волосах играет ветер, капюшон накинуть недосуг, сквер под фонарями будто светел, будто тих, но вырвался из рук старый зонт. Он был на всякий случай взят, а вдруг сойдет дождем не туман, - кусок холодной тучи, кто с зонтом, - всегда предупрежден. Только взрывы без предупреждений, только смерть аллеями бредёт, даты смерти, как и дни рождений под косу охапками гребёт. Зимний ветер дует своенравно: всё ему резвиться да шалить, а прилет, от Кальмиуса справа, словно смерти тоненькая нить. В волосах запуталась дождинка, ей бы покатиться по виску… но оставшись в центре поединка, я до ливня простоять рискну. Ливень здесь свинцовый и горячий, то косой, а то наоборот, и волос под капюшон не спрячешь, Я не цель, я - выстраданный дзот. Я – форпост, мой зонт кровит и стонет, дождь смывает этот кровоток, если выражаться попристойней, к бесам капюшон! Где мой платок? Только не платок, а плат Покрова, словно Богородицы рука, прикоснулась к ране. Я – здорова и жива Донецкая река. Я форпостом до утра стояла, прижимая зонт к своей груди, и под звёздным мёрзла одеялом, вглядываясь, что там, впереди. А к утру, рассеяв все туманы, Кальмиус вздохнул и онемел: старый зонт зализывал мне раны и тихонько от тоски ржавел… | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
