В европейских штормах, в африканской пучине, В корабельных трюмах выживают мужчины И в каютах своих душным воздухом дышат... Если доктор – лечи, а писатели пишут: "В наших доках морских пациентом быть круче, Чем в больницах земных, где устойчивость лучше, Нам привычней "светить" в кораблях-волнорезах, И спасать, и лечить, или плоть чью-то резать". Мы по лезвию шли в атмосферные бучи, Снова скальпель кроил океанские кручи, А пока наш батут бултыхало по водам, Ртутный столбик скользнул за отметку "полгода": "Помоги же нам, док, мы хандрим и болеем, Ты у нас здесь, как Бог, умасти нас еле́ем, Оперируй нас, док, на тебя уповаем, Без тебя мы все сдохнем, от жара сгорая". Офицеры-врачи от природы – поэты, Часто в грозной ночи в униформы одеты. Знаю, эти и те были солнцем согреты, Но, возможно, не все будут в песнях воспеты: "Я хотел бы свернуть эту жуткую повесть, Но успела шепнуть мне врачебная совесть, Что пока я лечу и пишу в интервалах, Я дышу и живу, не бросая штурвала... И в ночь". Правят сталь волны-гребни, ветра-костоправы От индийских морей до балтийской заставы, Офицеры-врачи в кораблях-волнорубах Могут боль исцелить у Анголы и Кубы. Погружаясь в наркоз разных карт и планшеток, Зажигают врачи фонари кругосветок, Вдоль чужих берегов, пограничных запретов Проплывают в ночи огоньки лазаретов. Офицеры-врачи от природы – поэты, Часто в грозной ночи в униформы одеты. Знаю, эти и те были солнцем согреты, Но, возможно, не все будут в песнях воспеты: "Я хотел бы закрыть эту длинную повесть, Но того не велит мне врачебная совесть, И пока я лечу и пишу в интервалах, Я дышу и живу, не бросая штурвала... Я хотел бы прервать, но тому не бывать, И пока я дышу, я живу и пишу... Для вас". | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
