Сижу за решёткой в темнице сырой, вскормлённый в неволе орёл молодой...

Ну скажем уже немолодой, а когда-то был орлом...

Маленькая решётка высоко над головой, ледяные стены, по-моему на воле месяц май, да это уже и не важно, всё равно мне отсюда не выйти. Одна тысяча двести тридцать восемь, одна тысяча двести тридцать девять... Вчера прошёл три тысячи восемьсот двадцать пять шагов, интересно сколько выдержит человеческий организм до того, как за мной придут...

Слышу шаги в коридоре, всё... Вот и закончились мои мучения, сейчас выведут в коридор, завяжут глаза, и последние 10 шагов, выстрел и темнота...

Фух, прошли мимо, холодный пот тонкой струйкой полился по спине, значит не за мной, значит за каким-то другим бедолагой...

Одна тысяча восемьсот тринадцать, опять шаги в коридоре, перехватывает дыхание, сердце учащенно бьется, пульс наверное перевалил за 100 ударов, опять мимо..

За что ,за что меня сюда, какая сволочь написала на меня заявление, вроде бы никому дорогу не переходил, никого не обижал, опять шаги в коридоре, опять холодный пот, опять сердце готово выскочить из груди, открывается окошко, обед, слава тебе Господи... Попросил принести Библию, посмеялись, но принесли, в век развитого советского материализма, Библия - пережиток прошлого.

За что, за что меня сюда, коммуниста, ленинца, верного соратника, приговор-враг народа.

Две тысячи сто двадцать три, две тысячи сто двадцать четыре... Может сволочь Лукьянов накатал на меня, давно метил на моё место...

Две тысячи триста двадцать семь, может кто-то пронюхал про мою небольшую аферу с зерном, нет не должны они что-либо найти, всё сделал, комар носа не подточит, а может жена, Варя, Варенька, не может быть, ведь я её любые капризы выполнял, хочешь в Гагры, пожалуйста, в Крым, пожалуйста, походы по магазинам, шмотьё, побрякушки ... Нет, не может быть, хотя у меня на юбилее строила глазки этому красавцу, красному командиру, сволочь... Что ей не хватало...

Может соседи, да нет, соседи вроде бы хорошие, адекватные, но может зависть...Вон Коломийцева по навету соседей забрали...

Прошел еще один день, двести семьдесят два, двести семьдесят три, двести семьдесят четыре... Шаги в коридоре, лязг двери, Отче наш, да святится имя твое...Я ни в чем не виноват...