*** Не спрашивай, не умничай – я слышу, что говорит любовь – резцом по камню, рукой по струнам, а огнем – все выше! Наверное, сейчас о самом главном она мне скажет. Медленно и строго она перебирает клочья свитков, и, кажется, иной раз даже трогать ей больно, словно золотые слитки из огненной печи. Горит и плачет душа слепого мотылька, а сам он давно забыт. На сцене лай собачий, на всех аренах похоть и реклама, но я все помню. Память, словно парус, улавливает отголоски бури, и рвется, и трепещет в сердце старом, а собеседник кашляет и курит, вычеркивает книжные глаголы, и нашивает на язык заплаты… Но все равно я слышу тихий голос, и вижу свет, клонящийся к закату. *** Трава да мох с цветами вперемешку меж пятен снега, талой синевы. Освободился – расцветай, не мешкай, и с нетерпеньем каждый луч лови. Так и живем – в короткий летний проблеск любовь и смерть одним венком собрав, а дальше тьма, зимы слепая пропасть, как только завершится ледостав. И будет небо в донышке стакана, осколок солнца в жарком угольке, в замерзшей капле сердце океана, и вечность в облетевшем лепестке. *** Ветер, веющий с лимана, полон холода больного – выйдешь поздно или рано, все давным-давно не ново, тяжек снег на месте лобном, сколько душу ни трави, тундра вечности подобна, хрупкой вечности любви. Проводи меня на пристань, погадай мне на дорогу, горький век наш перелистан до начала эпилога, годы старости что птицы на расклеванный гранат, но последние страницы откровение хранят. Про себя его читая, ощутишь, как сердце бьется – от Днепра и до Китая, от креста и до колодца! Мир подобен тонкой линзе, собирающей огонь – только тронь, она и брызнет жаркой смертью на ладонь! Но на Севере все просто, если спят в стволах патроны, если щедрость – полной горстью, и прощание – с поклоном! Здесь неправда – свет болотный, а ошибка – самострел, здесь за точку платишь сотню, и полсотни за пробел. Север наизусть заучен, но всегда берет врасплох он – перед горем неминучим все беспомощно и плохо. Здесь видна изнанка мира, швы, заклепки и болты, да зияющие дыры заполярной пустоты. Но у пропасти прощаний неба весточка святая на лишайник и песчаник серой пуночкой слетает, тихой птичкой, легким пухом на протаявшем снегу… Этот ясный образ Духа я до смерти сберегу. | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
