Ночь Фавна (оригинал, пародия ниже) Луна среди тревожных облаков явилась бледным призрачным опалом, И звук её крадущихся шагов спугнул ночную мглу, что вдруг пропала. В плющом увитой каменной стене зиял проход к останкам римской виллы, Дразнила взгляд, белея в глубине, она манящей тайной древней силы. А за стеной скрывался старый сад: разбитый перед треснувшим фасадом Незримые столетия назад, зарос травой и диким виноградом. Умолкнул в центре навсегда фонтан, и статуи скучали у скамеек, Но лишь одна, в углу, в ночной туман смотрела мрачно, говорить не смея. То Фавн стоял рогатый у стены, со страшным ликом греческого бога, И пастушок из-за его спины, свирель держа в руке, робел немного. Казалось, фавн чего-то выжидал, прищурив веки в страстном нетерпенье... И этот час желанный вдруг настал, когда послышалось свирели пенье. Коснулся лунный луч его лица, глаза из раскалённого металла Открылись вмиг и с прытью беглеца он спрыгнул с мраморного пьедестала. За ним помчался робкий пастушок, спешили оба к выходу, смеялись, И стук копыт и громкий топот ног в ночной тиши от сада отдалялись. Цикады стрекотали сгоряча, плыл аромат левкоев и жасмина. В далёкой сонной роще у ручья встречали дорогого Господина. Послышались оттуда голоса, поющие на вымершем наречье: Там ликовали нивы и леса, порадовались долгожданной встрече... (С) Пьюма Месть Фавна (или трактат "О происхождении рогов") В заросший сад притопала луна, спугнула тайну абиссинской ночи, И жуткий фавн, сошедши с валуна, размежил металлические очи. Он долго выжидал - из века в век - призывный глас пастушечьей свирели, Измаялся и мрамором поблек, опухли ноги, руки онемели. Но пробил час отмстить за те рога, когда в приснобылое лихолетье Две верных нимфы, скушав пирога, совокупились с неизвестным третьим. Пирог тот был с грибами - это факт, их аноним припёр из Коста-Рики, чтоб соблазнить на нехороший акт ФатУю и красавицу МарИку. Натешился пришлец и был таков (на итальянском: "pomatrosil- brosil") Всё это подглядел из лопухов пастУшек, он свирельку купоросил. Швырнувши дудку: "ешь тебя грибок!" (опять грибы! доколь не перестану?!) Сей вьюнош, под собой не чуя ног, улепетнул с докладом к пану Пану. Но опоздал. Ясновельможный Пан рогами уж расчесывал берёзу, И ярость - огневой пропан-бутан - венчала гребень той метаморфозы. Неделю Пан не спал, не пил, не ел; и новый день встречал, как день последний, Всё злился, наконец - окаменел, а с ним - его товарищ малолетний. ...Эпохи пролетели "и ага", и вострубил рожок иерихонский, И робкая, но громкая нога засеменила за копытом конским Понёсся во всю прыть тандем статУй, давя цикад, левкои и жасмины, "Ну, он теперь устроит таратуй!" - шарахались лесА от господина. Что было после? Чёрт не разберёт того охальства в зарослях акаций, Когда нимфеток бил ногой в живот поборник кровожадных сатисфакций. (С) Игорь Бекетов | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
