Когда стою у Вечного огня я, Сжимает сердце смутная тоска. Сквозь годы память лица высветляет. Правдив и скорбен будет мой рассказ. ...Случилось это в марте, в 43-м. Крестились исступленно старики, - Горела школа, в школе были дети, И матери бросались на штыки. "Цурюк! Назад!" - немецкий окрик грубый (Он будет долго сниться по ночам). И вечные проклятья шепчут губы Насильникам, убийцам, палачам. И до сих пор на грозовом рассвете Тревожит этот страшный сон меня: В горящей школе плачущие дети, Безжалостные языки огня. У всех, кто стал свидетелем невольным Трагедии той, сжалось сердце вмиг. И погребальным звоном колокольным Звенел в ушах тот материнский крик. И голосок, пронзительный и тонкий, Рука, застывшая в мольбе немой. Убийцы! Если б вашего ребенка Вот так же бы - живого! - да в огонь?! Смахнул рукой слезу старик суровый И прошептал: "Уж лучше бы меня!" Был снег у школы пепельно-багровый - От крови или, может, от огня... ........................................ Друзья, давайте с вами рядом сядем И всех погибших молча помянем... Недавно я услышала о том, Что в школе той сгорел родной мой дядя. Он младше был сегодняшней меня. Он навсегда останется моложе. Вот почему тоска мне сердце гложет, Когда стою у Вечного огня. 1975 (Написано 10-классницей) | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
