- …не поделим!

- я никого делить

не собираюсь.

Люди мне не пре-

надлежат!

 

Перед глазами мелькали образы воспоминаний, которые я безуспешно пыталась извести из своей же памяти! Они тасовали ситуациями, будто золотистые лучи мерцали на глади безбрежного моря.

Море… Как я давно не была на море...

Надо мной играли в салочки солнечные зайчики. Я плыла по течению и, казалось, совершенно не дышала. Только иногда приоткрывала глаза и смотрела сквозь светло-бирюзовый поток, окружавший меня. Смотрела на неясные движения чужой… совсем иной для меня жизни! Жизни, которой на меня было плевать. (Где-то это было взаимно!)

И не было боли. Пустота заполонила меня изнутри, а я вовсе не сопротивлялась. Мне так было легче. Вокруг был холод, питающий меня умиротворением и смирением, возможно. Выражение лица изменилось, и я казалась намного старше: глаза опухли, а улыбка потускнела настолько, что совсем стерлась из моего сознания. А умела ли я улыбаться когда-нибудь?..

«…бред!.. я не могу… устала…ты довольна?! ты этого хотела?.. я не люблю… тишина… пустота!..» - беспорядочный набор слов проносился перед глазами. Я слышала голоса прошлого. Своего. Которого нет… Не было!

- Прекрати-и-и-и..! – кричала я, пытаясь выпутаться из холодных объятий Потока Менрая* – течения мыслей и сумасшедших сценариев – в нём я находила утешение и спокойствие… Достаточно холодное спокойствие, чтоб попытаться ещё раз выжить.

- Не-е-е-ет! – замотала я головой.

- Нет!

- Нет! – голос становился безвольнее.

- Кашада-а-а-ара! – подняла голову из этого бирюзового сумасбродства. По всему телу свело судорогой из за тонких нитей, опутывающих меня! Заклинание не помогло. Я вырывалась, рисуя на собственном теле чёткие линии порезов. Всё равно… Боль означает, что ты жив! Значит, я буду жить дольше Лун Рена.

- Кашадара! – из глаз хлынули слёзы. Я чувствовала вес каждой на собственных щеках – будто свинец прокладывал тропки по лицу. По рукам уже медленно струились ручейки моей крови. Сливаясь с Потоком, она уплывала вдаль, оставляя лишь едва видимые алые дорожки на поверхности. Набрав в легкие колкого воздуха Менрая, я хотела продолжить зов…

- Что ж ты так кричишь то, а? – с появившейся из тумана скалы на меня смотрел именно Кашадара. Опустив голову в собственный ладони, он стоял оперевшись на каменный, растущий прямо из скалы парапет. – Снова ты?

- Представь себе! – будто выплюнув, ответила я.

- Что ж… - уходя с балкона, махнул он рукой. – Тогда проходи.

Не успел он сесть на своё излюбленное место у камина, как я уже стояла перед ним в истерзанном стихией платье. Порезы на мне лишь саднили. Его магия.

- Ты в траурном, - позволила себе заметить такую деталь в его гардеробе.

- Ты тоже, - кивнул Кашадара.

На мне уже висело белоснежное платье с прекрасно вышитым шлейфом сзади. Именно «висело»! Я моргнула – и наряд идеально сидел на этом израненном теле.

- Я что-то упустила?..

- Кого-то! – поправил он. В его лице не было ничего – ни жалости, ни грусти.

В сердце отозвалась боль. Я поспешила присесть, но единственное кресло оказалось уже занято – я не успела. Ниточки, державшие меня до этого, в миг лопнули разом, и я оказалась на полу, окружённая красивыми кружевами.

- Анэн… - только и смогла произнести я, глядя на алеющий в окне рассвет. В нём было что-то знакомое, родное и… потерянное. В горле комом встали недосказанные слова, и я заплакала. Плевать на общество Кашадара. Не стыдно… пока! Каждая слеза стекала по лицу новой звездой. Я молчала… И ведь чувствовала. Я действительно хотела почувствовать боль, чтобы обозначить собственную жизнь, понять, что я ещё существую…Но кому теперь это нужно?.. Его нет! И часть этой смерти покоится в моих руках…А я жива… Жива, потому что чувствую боль.

09.04.09