Вечер поздний Я знаю, где найти его. Небо звездное. Кроме звезд не надо ничего. Только любовь. Глубокая, крепкая, Что согреет кровь, Угаснет лишь за дверью склепа. Клуб. Темнота. А в темноте люди. В душах их пустота. В их сердцах, Как в глазах, Ничего не будет. Руки их липкие, Как полипы. Они между собой Лаются Во тьме пустой. Замечают меня Глазами без огня И кланяются. От их вида Бросает в дрожь. Обидно, Что лица как каша Это золотая наша Молодежь. А ОН не относится К золотой молодежи. Моя душа к нему просится Прямо до дрожи. Он не такой как все, Я чувствую, И сердце совсем Наполняется грустью. Гляжу в его глаза. Кличка – «стрекоза», Потому что светлые Глаза, большие. И приветливые, И всего мира шире. Смотрю на принца моего. Нет никого лучше. «Дороже всего!» - Крикнуть в душу. Рядом с ним Какой-то паренек. Словно мим Бледен и невысок. Это его друг, наверное. Смотрит на меня Глазами неверными, В которых нет огня. Говорит с улыбкой хилою: «Кто эта милая Светловолосая дама?» «Справа?» «Слева!» Улыбка в глазах бездонных… «Это – Ева!» «Без Адама?» «Одна из в меня влюбленных». Тот ухмыляется. «И все в тебя влюбляются!» Отворачиваюсь. Я не одна. А думаю о нем одном. Одинока, как луна На синем небе ночном За окном. Значит, так надо. Ни улыбки. Ни взгляда. Ни знака. Ухожу. Темный коридор. Пьяная драка – Какой-то раздор. Вижу – тупая рожа, На сонную жабу похожа, Пялится на мое лицо И тело. Крутит в ухе кольцо. Чего захотела? Глаза без огня. И вдруг хватает меня За запястье. Рукой, на которой Нарисована свастика И воняет «Беломором». Его «братки» Хихикают. На меня Смотрят, как дураки. Глаза без огня. И пальцами тыкают. Выдергиваю руку. Отвращение, скуку Выражают их лица, Скользкие, как мокрица, Безвкусны, как пресная каша, Как жизнь наша В столице. И любовь жизнь не украшает. Не легкая, воздушная, Сердцу послушная, А липкая Как полип. Только жить мешает! |
Положение о Клубе
Сделать стартовой
