Яков Есепкин Застолья с гуриями и меловницами * «По сути он совершил революционный, в рамках строгого искусства, прорыв, книга с филигранной четкостью и точностью определила позиции вечных сторон, кто же -- по ту сторону Добра и Зла, кто адаптирован к земной бытийности и в состоянии трансформироваться при необходимости. Архаическая минорная лексика является прелюдией, читатель входит в некую наднебесную обитель, странный сюрреалистический Город, где утопленные ангелы медленно плывут по черным каналам. Уж не аллюзия ли это Петербурга с Мойкой и Фонтанкой, града, нам давшего цвет русской мистики?» Цитата из презентационного текста на Белградской и Стамбульской Международных книжных выставках-ярмарках Седьмой фрагмент Золотыя эклеры — со мглой Одесных именинных столешниц, Виждь, исколоты червной иглой Бутоньерки лилейные грешниц. Лей, Кибела, мерцающий яд В ночи амфоры, яко подавны Эти сны и на шелках гияд Тьму клюют стимфалийские фавны. Иль начинут меловницы весть Нить златую по хлебам-емине, Мы тогда соявимся как есть О пиров нетлеенном кармине. Четырнадцатый фрагмент Фляки нежные, лэкех, арма Яств чудесных пьянит коринфянок, С нами вместе царица Чума, Хладны веи Адилий и Бьянок. Гей, шампанское несть, иль вино Молодое лекифии прячут, Во альковниках ныне ль темно, Девы что ж и смеются, и плачут. Яд на хлебы со усн затечет, Отемнятся шелка меловые, И Господе каменам речет: Се они, их лишь ждут пировые. Двадцатый фрагмент Вишни чинят меловницы тьмой, Яства дивные феи столовий Озлачают рифленой тесьмой, Нощь пуста, крик доносится ль совий. Яко гурии нас и влекли К хлебам райским, о девах ли снимем Апронахи: виждите угли, Ночь зерцайте, пасхалы мы имем. И начнут очеса их темнеть, Мелом выбьются лилии Ада, Сколь фуринам утешно звенеть, Где и вишни — с атраментом сада. | 
Положение о Клубе
Сделать стартовой
