Елена, я прочитал вашу миниатюру «Привычка быть счастливым»
и долго думал не столько о самой формуле счастья, сколько о
человеке, который эту формулу произносит. Мы ведь пока почти
незнакомы, и потому я могу судить только по нескольким абзацам.
Но иногда именно в небольшом тексте, написанном, казалось бы,
о совершенно общем и всем известном, человек невольно
оставляет больше себя, чем собирался. В вашем случае мне
почему-то показалось именно так.
Вы начинаете почти рассудочно: счастье можно рассматривать как
привычку, хорошие качества можно вырабатывать, над собой
нужно работать. Всё логично, последовательно, почти практично.
Но чем дальше я читал, тем меньше верил, что передо мной
просто рассуждение о саморазвитии. За словами о привычке быть
счастливым мне всё время слышалось другое — необходимость
напомнить человеку, и, возможно, прежде всего самой себе, что
право на счастье нельзя отдавать обстоятельствам.
Может быть, я ошибаюсь. Но мне показалось, что ваша миниатюра
написана человеком, который хорошо знает цену внутренней
усталости. Не обязательно той, о которой говорят вслух. Есть ведь
другая усталость — когда внешне всё более или менее устроено,
человек работает, живёт, пишет, бывает на природе, смотрит на
лес, поля, сады, а внутри всё равно время от времени возникает
вопрос: а туда ли я иду, правильно ли проживаю свою жизнь,
почему радость иногда даётся труднее, чем тревога? И тогда
человеку приходится буквально напоминать себе простые вещи,
которые в счастливые времена кажутся очевидными.
Особенно меня зацепила ваша фраза о том, что быть недовольным
и жаловаться «намного проще». Это очень точное наблюдение.
Недовольство действительно может стать удобной формой
существования. Оно освобождает от ответственности, позволяет
объяснить себе почти всё происходящее и даже создаёт иллюзию
правоты. Счастье в этом смысле гораздо требовательнее. Оно
заставляет человека участвовать в собственной жизни. Не ждать,
пока кто-то принесёт ему готовую радость, а самому поддерживать
в себе способность радоваться.
И вот здесь ваша «привычка» приобретает для меня совсем другой
смысл. Возможно, привычка быть счастливым — это не привычка
постоянно улыбаться и убеждать себя, что всё прекрасно. Скорее
это привычка не позволять плохому становиться единственным
содержанием собственной жизни. Умение после тяжёлого дня всё-
таки увидеть вечерний свет. После разочарования — не
разочароваться во всём. После потери — не отказаться от
способности любить. После неудачи — не объявить себя
неудачником. И, может быть, даже после нескольких неудач
сохранить в себе некоторое упрямство жить дальше.
Вы пишете: «Что же нам мешает снижать количество плохих
привычек и приумножать хорошие в своей жизни?» Я бы,
наверное, поставил этот вопрос немного иначе: почему мы так
легко тренируем в себе то, что делает нас несчастнее, и так мало
заботимся о противоположном? Мы годами можем отрабатывать
раздражение, обиду, подозрительность, привычку сравнивать себя
с другими, привычку вспоминать то, что причинило боль. А потом
удивляемся, что эти состояния стали частью характера. Почему бы
тогда действительно не попробовать тренировать обратное —
внимание, благодарность, терпение, способность замечать
хорошее?
Мне вспомнились слова Марка Аврелия: «Жизнь человека такова,
каковы его мысли». Я понимаю эту фразу не как призыв к
искусственному оптимизму. Скорее как напоминание о том, что
между событием и нашей внутренней жизнью существует
пространство, в котором всё-таки остаётся какая-то свобода. И,
пожалуй, именно об этой свободе вы и пишете, хотя прямо этого
слова не употребляете.
А рядом с этим вспоминается Блок: «Всё, чего человек хочет,
непременно сбудется; а если не сбудется, то и желания не было; а
если сбудется „не то“, то разочарование только кажущееся.
Сбылось именно то». В этих словах есть странная, почти горькая
мудрость. Мы часто представляем счастье как получение чего-то
определённого: любви, признания, успеха, денег, поездки,
исполнения давней мечты. Но жизнь гораздо сложнее наших
представлений о ней. Иногда она отнимает именно то, что мы
считали необходимым, и только спустя годы человек начинает
понимать, что вместе с этим потерянным у него осталось или даже
появилось что-то другое.
Поэтому из вашей миниатюры я бы взял для себя не обещание
счастья и даже не рецепт его достижения. Я бы взял саму мысль о
ежедневной внутренней работе. Попробовать хотя бы иногда
остановить себя в момент привычного недовольства и спросить:
действительно ли всё так плохо или я просто уже привык смотреть
на это именно так? Попробовать не пропустить хороший день
только потому, что в нём случилось что-то неприятное. Не ждать
особенного события, чтобы почувствовать, что жизнь удалась. И
не откладывать благодарность до того времени, когда, как нам
кажется, появится достаточно оснований для неё.
В этом смысле мне особенно понятна ваша связь с природой. Вы
пишете, что леса, поля и сады Подмосковья дарят вам идеи для
творчества. В этом есть что-то очень существенное. Природа
вообще не обещает человеку счастья — она просто существует
рядом с ним, и человек либо проходит мимо, занятый своими
мыслями, либо вдруг замечает свет между деревьями, запах земли
после дождя, осенний воздух, тишину дороги. И, возможно,
счастье устроено примерно так же: оно не всегда приходит как
событие. Иногда оно просто оказывается рядом, но нужно иметь в
себе привычку его заметить.
Вы пишете стихи с семи лет. Мне кажется, это тоже важно.
Человек, который столько лет пишет, в каком-то смысле всю
жизнь учится превращать пережитое в слова. А значит, учится
всматриваться в собственную жизнь. Возможно, именно поэтому в
вашей короткой заметке мне слышится не столько желание кого-
то научить счастью, сколько желание поделиться с другим
человеком тем, что вы сами считаете важным не потерять.
И потому ваша последняя фраза — «Сейте и творите своё
счастье!» — после всего сказанного воспринимается мною уже не
как лозунг. В ней есть простая и очень старая человеческая
правда. Слово «сейте» мне даже кажется здесь важнее слова
«счастье». Потому что посев предполагает время, терпение и
неизвестность. Мы можем подготовить землю, бросить семена,
поливать, ухаживать, но не можем приказать им взойти завтра
утром. Так же и с человеческой жизнью: мы не управляем всем,
что с нами случится, но можем решать, что будем в себе
выращивать.
И, наверное, именно это я почувствовал в вашей миниатюре
сильнее всего. За довольно уверенным призывом к счастью мне
послышалось не благополучное самодовольство человека, у
которого всё давно получилось, а гораздо более человеческое
желание не дать себе и другим забыть, что радость — вещь
хрупкая и требующая заботы. Что её действительно приходится
иногда выращивать почти вопреки обстоятельствам.
Не знаю, насколько мой образ вас узнаваем. Возможно, прочитав
его, вы улыбнётесь и скажете, что я придумал совсем другую
Елену Крылову. Так тоже бывает: читатель иногда видит в тексте
собственные тени. Но если хотя бы отчасти я почувствовал вас
правильно, то скажу одно: ваша маленькая заметка оказалась для
меня не о том, как стать счастливым. Она оказалась о том, как не
разучиться хотеть счастья — даже тогда, когда жизнь не слишком
помогает в этом желании.
А это уже разговор гораздо более серьёзный.
И, пожалуй, здесь я с вами соглашусь: привычки действительно
формируют судьбу. Только, может быть, судьба начинается не с
больших решений, а с совсем маленьких вещей — с того, куда
человек направляет взгляд утром, что позволяет поселить в своих
мыслях вечером и что, несмотря ни на что, продолжает в себе
бережно выращивать. |
Положение о Клубе
Сделать стартовой
