Сергей Малашко: творчество и достижения
Литр минтаевого филе
Страсть
Альбом достижений
Участие в Энциклопедии современных писателей











Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Диалоги, дискуссии, обсуждения    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Литературный конкурс юмора и сатиры "Юмор в тарелке"
Положение о конкурсе
Буфет. Истории
за нашим столом
Улыбнитесь!
Лучшие рассказчики
в нашем Буфете
Дина Лебедева
Жизнь все расставит по своим местам
Пшеничнова Валентина Егоровна
Я женщина
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Размышления
о литературном труде
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
Диалоги, дискуссии, обсуждения
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ивановская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Костромская область
Тверская область
Оровская область
Смоленская область
Тульская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Псковская область
Новгородская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Республика Удмуртия
Нижегородская область
Ульяновская область
Республика Башкирия
Пермский Край
Оренбурская область
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Республика Адыгея
Астраханская область
Город Севастополь
Республика Крым
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Республика Дагестан
Ставропольский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Курганская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Алтайcкий край
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Кемеровская область
Иркутская область
Новосибирская область
Томская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Зарубежья
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Азербайджана
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Болгарии
Писатели Испании
Писатели Литвы
Писатели Латвии
Писатели Финляндии
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты
Визуальные новеллы
.
Произведение
Жанр: Детективы и мистикаАвтор: Сергей Александров
Объем: 24993 [ символов ]
«О! Сколько нам открытий чудных…»
«О! Сколько нам открытий чудных…»
 
«Орбит!
Мятная свежесть!
Оттянись со вкусом!»
 
…Лежать голым на холодном полу – удовольствие то ещё.
А в том, что он лежит именно на холодном шершавом бетоне, да к тому же безо всякой одежды, Весёлый Роджер понял почти что сразу. «Весёлый Роджер» – кликуха ещё со второго класса. Он же – Женька Лопухин из 9«в». Он же – негласный лидер того же 9«в» класса.
Он же – один из организаторов поставок «дури» - или «съезжаловки» - сверстникам (более точного определения эффекта после приёма внутрь (обязательно заесть мятной конфетой – иначе действие не то!) открытого три месяца назад в результате хулиганских действий на уроке химии в отсутствии училки прозрачной тягучей гадости без вкуса, но с запахом горелой изоляции, и не придумаешь). Без мятных конфет (мятных жвачек, на крайняк – мятной зубной пасты) эффекта никакого, даже самого мизерного. Просто ощущение засохшего на зубах канцелярского клея. Да часа через два – понос проберёт. Вот и весь эффект. Но с мятой – через минут пять после потребления крышу сносило напрочь! Часа на 3-4. И без всяких там привыканий, ломок и прочей прелести.
Поначалу пробовал смешивать «дурь» с теми же конфетами – результат совершенно нулевой, просто на выкидыш… Пашка Самохин, он же Сам Китаец, зафанатевший на биологии, чтой-то вякал про взаимодействие каких-то ферментов, находящихся в слюне, с эфирными маслами мяты и «дурью». Ну, ботану виднее…
Сам Китаец пропал куда-то пару дней назад… Его шмотки менты нашли на каком-то сдохшем от голода – такой он был тощий – бомже. Мать Самохина к Женьке приходила, но Весёлый Роджер и сам не знал, куда исчез Пашка.
 
Женька поднялся на локтях, огляделся.
Мог и не оглядываться.
И не подниматься.
Густой влажный полумрак.
Где-то высоко над головой – мутные светлые полоски. То ли – лампы высоко, то ли – щели между досками – или чем там ещё – светятся. Хрена с два в этой темноте разберёшь, что и где?!
И – самое паршивое – Женька напрочь не помнил (как батя говорил когда-то: «Ни в дугу, ни в колёса»), как он здесь (где – здесь?!) очутился.
Помнил, что провожал вместе с Пулемётом (Петькой Максимовым) Раечку. До самого подъезда. Помнил, что потом целовался с Раечкой, и даже забрался правой рукой под кофточку (в первый раз, что ли?). А Пулемёт старательно отворачивался. Помнил, что потом с Петькой пошел в сквер напротив Дома бывшей культуры – там сейчас бизнес-центр и ресторан. Потом Пулемёт ни с того, ни с чего наорал на него. Из-за Раечки - точняк. Потом Роджерс остался один…
И – всё.
Что дальше…
Что – дальше?!
Женька потёр виски.
И почувствовал, что растёр ладонями что-то хрустящее-липкое.
Ну, ни черта в этой темени не видать!
Лизнул, внутренне приготовившись выплюнуть сейчас же, ладонь.
Солёное.
С крошками песка.
Сплюнул и вытер губы тыльной стороной ладони.
Осторожно ощупал голову. Вроде бы – не болит.
Эт ободряет…
Вытянув руки вперёд, Женька сделал шаг. Ничего.
Ещё шаг.
Ничего.
Ещё…
Ой!
Кончиками пальцев коснулся чего-то упругого. Как будто – резина.
Ага, это уже что-то…
Придвинувшись почти вплотную к этому что-то, Роджер принялся ощупывать препятствие.
Стенка перед ним походила на сплошную завесу каких-то перекрученных между собой слегка податливых под нажимом толстых жгутов. Воображение сразу же услужливо нарисовало в голове картинку – чёрные перепутанные гофрированные резиновые шланги, таких целую бухту прошлым летом Женька видел у бабки в деревне, на ферме. Дед Антип, тамошний скотник («говносос» – определил тогда для себя Роджер), тогда пояснял, азартно и словоохотливо, как через эти самые шланги в какой-то там коллектор он «ну кажный божий день, и даже на праздники – вот те крест! – вот энтот самый коровий навоз, будь он трижды неладен!» качает с помощью старенькой тракторной пожарной помпы… И тут же, в подтверждение своих слов, нажал какую-то кнопку на заляпанном чем-то щите – и шланги судорожно задёргались с булькающее-утробным звуком, прерываемого сочным чавканьем – как бы наслаждаясь тем, что проходило через них…
От картинки, возникшей в его голове, Женьку чуть не вывернуло, и он торопливо отдёрнул руку от этих самых резиновых жгутов. Тем более, что ему на миг показалось – его пальцы ощутили какое-то движение внутри одного из них.
Или просто – показалось?
Интересно, а почему так тихо?
- Эй! – голос Женьки почти осязаемо завяз в сырой серой густоте полумрака.
Даже эха не было.
- Есть здесь кто?
Тяжёлое тёмное молчание было ему ответом…
- Вот чёрт! – уже почему-то шепотом выругался Роджер. И прибавил пару матюгов – для веса и храбрости.
Потом ему в голову вдруг пришла счастливая мысль – если он сюда каким-то макаром попал, таким же макаром можно и выбраться.
Повеселев, и не обращая больше внимания на тишину и темень, Женька резко развернулся на 180 градусов и бодро сделал пять шагов вперёд.
И врезался носом в такую же шлангово-резиновую стену.
И почувствовал всем лицом – она теплая.
И попахивает слегка мятой…
От испуга и неожиданности – что было первым, он и сам не понял – Женька резко отпрянул назад, и, не удержавшись, шлёпнулся голой задницей прямо на шершавый бетон.
Сидя на бетонном полу, он размышлял – чего он так напугался. Ну не стенки же? И не запаха? Может, того, что она – тёплая, горячечно-тёплая, градусов под сорок, как лобешник при тяжёлой ангине (от такой Женькина мама сгорела в два дня – тогда и полгода не прошло после батиной несуразной гибели от сложившегося домкрата)?
Нет!
Просто стена в момент соприкосновения с лицом засветилась!
Да, засветилась!
Брызнула в глаза световыми струйками.
И он испугался…
А чего пугаться-то? Свет – это самое то, что сейчас во как нужно!..
Потирая отбитый зад, Женька вновь подошёл к стене и, дрожа в ожидании чего-то неизвестного, приложил к ребристой тёплой поверхности обе ладони. И чуть надавил ими..
Стена под ладонями слегка засветилась. Мёртвенно-зелёный свет выбивался из под пальцев, окружая их бледным ореолом.
Потом стало ясно, что и сами ладони светятся, проявляя темноватые фаланги и полупрозрачную желейность ногтей.
Осветился так же и участок резиновой стены, показывая красно-коричневую перевитую бугристость рельефной мускулатуры тела какого-то перемудрившего со стероидами качка. Вернее – куча тел, вплетённых (или – вдавленных?) в стену…
Вдруг под ладонями что-то дёрнулось – и Женька явственно ощутил, как что-то, с той стороны (из внутренностей этих бугров мышц или шлангов, что ли? – пришла равнодушная мысль) прокатилось какими-то шариками под пальцами. И замерло у кончиков мизинцев.
Медленно, боясь сделать какое-нибудь (какое? – фиг его знает, какое) лишнее движение, Весёлый Роджер отнял от стены пальцы. Под местом, где были мизинцы, образовались какие-то вздутия.
И они – пульсировали. То почти исчезая, то вновь проявляясь тугими овальными холмиками на резинистой поверхности…
 
Потом пришёл звук.
Даже не сам звук, а какое-то болезненное предвкушение, что тишина сейчас кончится.
И больше не вернётся…
Вот одно из вздутий не пропало, не утонуло в гипертрофированной мышце стены, а часто завибрировало, будто стараясь прорваться, выбраться на свободу. Своими усилиями оно породило противный, отдающийся в зубах, скрип – будто с усилием, исступленно, тёрли мокрым пальцем оконное стекло. Потом скрип перерос в одну тягучую высокую режущую ноту – как ножом по тому же стеклу.
И – лёгкий, рваный треск.
Из прореза, появившегося на месте прорвавшегося – как заядрившийся густым тяжёлым гноем тугой чиряк – холмика, на замершего Женьку глядел глаз – с лёгкою сеточкой кровеносных сосудов на склере, сине-серой радужкой и прицельным, скачками расширявшимся и сокращавшимся чёрным зрачком.
Потом разрез раздался резко лопнувшей басовой струной – и глаз выбрался на свободу почти наполовину
И – стал невероятно большим.
Размером – с апельсин.
Скрежет и треск повторились.
Из лопнувшей второй выпуклости, которая за это время сместилась вниз где-то на полметра, показался какой-то, облепленный слабо мерцающей слизью, желвак.
Желвак походил на только что слепленную из грубо промолотого фарша котлету, ещё не панированную в сухарях, с белеющими вкрапинами сала и осколками нашинкованного лука.
Глаз из стены покосился на этот котлетный вырост, и тот начал потихоньку выползать из разорванной прорехи.
Женька попятился.
Котлета при сохранившейся толщине выросла уже почти на метр. Ещё чуть-чуть – и она коснётся бетонного пола.
Вместе с вырастающей колбасой фарша появился и запах – тот самый запах «дури», запах горелой изоляции.
Всё это действо сопровождалось глыканьем (глык, глык…) – тем, которое слышится самому себе, когда торопливо глотаешь разгорячённой глоткой воду, едва не одуревая от жажды.
Каждый толчок удлиняющейся ненормальной котлеты сопровождался этим звуком:
Толчок – глоток (глык…).
Толчок – глоток (глык!).
Толчок – глоток (глык!!)…
Коснувшись пола, фаршевый отросток замер на несколько секунд. Глыканье прекратилось, но зато стало слышно потрескивание, как при работе пьезозажигалки. Слизь, обволакивающая поверхность отростка, оказывается, уже затвердела – и теперь её глянцевая, светящаяся мёртвенно-серым, поверхность покрылась сетью мелких трещинок. И из них, из этих самых, продолжавших множиться, трещинок, полезли тоненькие чёрные волоски.
- Интересное явление – волосатая котлета, - отстранённо пронеслось мимоходом в Женькиной голове.
Он перестал созерцать превращение фарша в мохнатую гусеницу и поднял голову.
Вовремя.
Сантиметрах в двадцати от его носа висело некое подобие ломтя швейцарского сыра, такого же пузырчато-дырявого, даже со «слезинками» на срезанном краю. Только вот ломоть этот был размером со школьный Женькин рюкзак, переливался половиной цветов радуги, в основном от кирпично-красного до зелёного с голубыми прожилками, «слезинки» выглядели нефтяными каплями, такими же блестяще-чёрными, да и аромат исходил от всего этого безобразия совсем не сырный. Кусок пах теми самыми духами, которые ещё так недавно упоённо вдыхали Женькины ноздри, когда он целовался у подъезда с Раечкой.
На глазах у Весёлого Роджера одна из «сырных дырок» вдруг растянулась в подобие рта. И даже выпятились пухлые до перезрелой сочности лаково-бордовые губы. Вот они разошлись, показав огромную беззубую ротовую полость с неимоверно бородавчатым языком, и Женька услышал Раечкин голосок: «Ах, как я обожаю сыр… И целоваться…».
Потом рот придвинулся вплотную к его голове, широко распахнулся, язык вдруг превратился в подобие осьминожного щупальца (как из последней телепередачи «Путешествия с Кусто» - подумалось Роджеру) и со смачным шлёпаньем вдруг прилепился к Женькиной щеке.
Перед тем, как потерять сознание, Женька увидел, что почти позабытый апельсиновый глаз метнулся на тоненькой ножке из стены к его лицу, чуть не впечатавшись в «сырный кусок», завис невдалеке – и подмигнул ему…
 
В Крапивинском ОВД весь личный состав уже седьмые сутки был, что называется, на ушах. Работали все – от самого начальника – майора Максимова Валерия Ильича – до дежурных по ОВД. И даже два недавних стажёра были загружены по полной.
Ещё бы!
За неделю в городке пропало четверо подростков. И один из них – сын самого Валерия Ильича.
Майор почернел, весь как-то высох, смотрел на всех исподлобья. Доклады принимал молча.
Первая и последняя любовь Валерия Ильича – мать Петьки Верочка – ломанула из роддома на попутке к станции, бросив в палате покормленного единственный раз в жизни материнским молоком сынка – и сгинула. Никто не смог вспомнить ни самой попутки, ни водителя. Просто вымазанная по самые стёкла грязью легковушка, притормозив, подобрала голосовавшую у ворот роддомовского сквера женщину в лёгком халатике и, повернув за угол старого довоенного лабаза, ушла в сторону станции.
И всё.
Тогда ещё лейтенант Валера забрал (выцарапал из лап медперсонала) сына, нашёл кормилицу, выходил, вынянчил. Вырастил и воспитал…
 
И вот уже третий день Петьки нет.
Нигде нет.
И его дружок закадычный Лопухин Женька – на одной лестничной площадке жили – тоже исчез.
Вскрыли дверь в его квартиру – тот бедовал один после смерти родителей – но никого там не было. Даже кота Помидора, подобранного Лопухиным ещё котёнком и выросшим в бандитского вида огромного котяру, и того не было.
Пустая квартира.
На кухонном полу были какие-то засохшие белёсые капли да фантики от конфет, да в мойке лежала покрытая плесенью тарелка с чем-то недоеденным.
Эксперт, конечно, взял это что-то недоеденное и капли соскрёб – но это так, для очистки совести. На любой кухне пол замызган и в раковине всегда посуда немытая…
 
Первым из подростков пропал Самохин Павел, 1994 года рождения. Отец – дальнобойщик, ушёл в рейс за три дня до исчезновения пацана. Приехать должен только через две недели. Мать – учительницу биологии в школе, где учились пропавшие подростки – ещё позавчера в больницу отвезли.
Сердце.
После того, как один дотошный гад-газетописака сообщил ей, что одежду сына нашли на трупе какого-то бродяги…
 
Потом, через четыре дня – сразу трое.
 
Петька.
Часов в пятнадцать. Двое третьеклашек видели, как он, выскочив из сквера имени Первого Салюта, рванул в сторону рынка.
На рынке его вроде бы видела бабка, продававшая у входа семечки.
С рынка не выходил…
 
Женька.
Соседка, выносившая мусор, видела его сидящим на лавке у подъезда. Он разворачивал мятный леденец, предложил другую конфету соседке. Та отказалась. Вернулась минуты через три – мусорные баки рядом, за углом дома. Скамейка была пуста.
 
И их «неразделённая любовь» с пятого класса – Раечка. Веселова Раиса Макаровна.
Мать – та ещё «мадам», вечно навеселе, оправдывая фамилию. Она и не заметила до сих пор, что дочки нет.
Бабушка заметила, Клавдия Фёдоровна. Боевая бабка. Мать отца Раечки.
Отец где-то всё шарахается. Деньги зарабатывает. Присылает их исправно – раз в месяц. И немало. Но сам приезжал всего раз пять-шесть…
В двадцать часов девушка вышла из квартиры в магазин – он был через дорогу от их дома. Бабушка как раз в интернет залезла – новости смотреть – но за Раечкой дверь прикрыла.
Старый дворник Ибрагим видел, как она с полным пакетом зашла в подъезд: «Кароший дэвушк, скаромный, добрай, кароший жына будит – хазяйствинный. Не пиёт пива-вотка. Канфетка лубит. Мине угащал. Вота, асталос, начальник милисанер». И выгреб из кармана фартука три мятных сосульки в яркой обёртке…
Бабушка после новостей порубалась в Works до двадцати двух часов, потом спохватилась и обзвонила подружек (Раечка сотовый в магазин не взяла).
В двадцать три пятнадцать поступил сигнал на пульт дежурного, что пропала девушка…
 
Валерий Ильич ещё раз перебрал все другие сводки, поступившие в ОВД за последнюю неделю.
На Кузнецова – драка между супругами после совместного распития. Муж – в больнице с многочисленными ушибами и лёгким сотрясением мозга. Его жена – там же, в женском отделении – вывих плечевого сустава…
На том же Кузнецова, только в другом конце – у переезда, сердобольная бабуля вызвала скорую к такой же бабке. Поплохело той прямо на улице, сидела на затоптанном газоне, прислонившись спиной к оградке, пыталась непослушными пальцами просунуть в рот «Холодок» - эта детская конфета работает не хуже валидола. Проходившей мимо старушке потерпевшая протянула в дрожащей руке сотовый – с него и была вызвана неотложка…
В микрорайоне Вязино – малолетки ночью очистили ларёк у автобусной остановки. Взяли газировки, пива, сигарет, сладостей. Продавщице на голову надели ведро и примотали его скотчем к шее. Взяли их почти сразу… Правда, продавщица утверждала, что их было семеро. А взяли только троих…
В станционном посёлке – труп бомжа лет семидесяти. Единственная зацепка, относящаяся к исчезновениям – на трупе были куртка и спортивные штаны, которые опознали как принадлежавшие Самохину Павлу. Да во внутреннем кармане куртки нашли читательский билет в районную библиотеку на имя того же Павла, ключ от квартиры и горсть леденцов. По мнению эксперта – смерть наступила от общего истощения организма. Опознание трупа ничего не дало. Видно, старик приехал откуда-то на товарняке…
К крыльцу роддома кто-то подкинул ребёнка двухнедельного, завёрнутого в лохмотья. Девочку. Здоровье подкидыша нормальное. Мать ищут…
На проспекте Революции, в недостроенном здании банка «Новый Рассвет» охрана видела всполохи света в оконных проёмах третьего этажа. Пока поднимались – свет исчез. На бетонном полу одной из комнат нашли разбитый полугнилой арбуз, апельсиновые корки и целую гору застывшей монтажной пены, выкрашенной зачем-то в кирпично-коричневый цвет. В углу той же комнаты – кучка свежего дерьма, и рядом с ним – пустой флакон дезодоранта «Мятная свежесть»…
ДТП на перекрёстке Партизан и Берлинского проезда. В машину с пустыми полиэтиленовыми ёмкостями из-под искусственных ароматизаторов (автомобиль принадлежит городскому пищекомбинату) врезалась пивная бочка – из неё на углу продавали пиво в розлив. Кто-то вытащил кирпичи из-под колёс бочки и толкнул её. Дальше она сама разогналась под уклон и выскочила на перекрёсток. Злоумышленника никто не видел…
В подворотне на Минина – рядом с рынком – взяли несовершеннолетнего – пятиклассника Пыжова Юрия Васильевича: пытался продать сотовый телефон NOKIA, наручные часы OMEGA и аудиоплеер. Увидев милиционера, попытался удрать… Говорит, что нашёл на рынке. Все они так говорят. Сидит пока в детской комнате милиции, родители вызваны…
И так далее, и тому подобное…
 
Глаза открывать совсем не хотелось.
Так приятно лежать, утонув в мягко обволакивающей перине, накрывшись с головой тёплым стёганым одеялом, выставив наружу лишь нос. И ждать – вот сейчас мама подойдёт, наклонится, пощекочет своей чёлкой нос и прошепчет: «Ну, вставай, лежебока. Хватит уж. Блины готовы, скоро совсем застынут…».
Что-то и впрямь щекотало нос.
Женька все-таки решил открыть глаза.
И, зажмурив их, прянул назад, во что-то пушистое и тёплое.
Перед самым лицом висело… Что висело, он так и не понял. Но то, как это непонятное извивалось, сокращая и вытягивая своё чёрное, резинистое, как у пиявки, тело, а из тела, в свою очередь, так же вытягивались – и втягивались обратно – такие же пиявочки, вызывало у него такое чувство гадливости, что он с трудом удержал рвотные позывы.
Держа глаза зажмуренными, Роджерс ощупал руками пространство вокруг себя. И вспомнил. Те самые «волосатые котлеты», гирлянды котлет, свёрнутых в клубки, слегка пульсирующие и тёплые. Пригрезившаяся перина…
Ему вдруг стало всё равно.
Всё равно – где он, что с ним произошло. И происходит.
Он снова открыл глаза.
«Не дождётесь! – мысленно обратился он ко всему, что его окружало, – Хрен вам с редькой! Не боюсь!»
Поднялся сперва на колени, потом выпрямился в полный рост.
Волосатые гирлянды судорожно цеплялись за его тело. Гидра-пиявка, вначале отпрянув от резких Женькиных движений (а, может – и от его уверенности), вновь повисла возле лица. Гигантские губищи, из приоткрытой щели которых и вытягивалась эта пиявка, растянулись в улыбке.
Во время Роджеровой отключки губы выросли раза в три и приобрели подобие головы – круглой, зелёно-полосатой, как арбуз, безносой и безглазой. Вместо ушей зияли трещины, из которых сочилось что-то тягуче-тёмное.
Губы меж тем втянули язык-пиявку внутрь, почмокали и прошамкали:
- Што нош воротишь-то? Вшо в лучшем виде шделано. Попробуй. Не то, што твоя шамоделка…
Потом вдруг хихикнули и голосом Самохина, с хвастливо-поучающими интонациями, выдали:
- И конфетой мятной заедать без надобности. Как в «Хед енд Шолдерс» - два в одном. Вот. Учись!
Одна из волосатых котлетных гирлянд метнулась к «арбузной трещине», вывозилось в тягучих выделениях, и так же быстро метнулось к Женькиному рту.
Он успел схватить руками это гастрономический изыск и с силой отбросить его от себя.
Попал, как будто целился – прямо в распахнутый ухмыляющийся рот.
Сейчас же, откуда ни возьмись, выскочил апельсиновый глаз на стебельке и впечатался следом за волосатой котлетной гирляндой в ту же пасть.
Через мгновенье глазной стебелёк вдруг почернел, скукожился и – рассыпался мелкими чешуйками на извивающиеся внизу волосатости. Тыльная сторона глаза так же почернела.
И начала раздуваться.
Их боковых арбузных трещин вместе с тягучей гадостью стали вываливаться целые куски и комья чего-то очень знакомого Женьке.
Он вдруг понял, что это.
Облепленные слизью и колыхающимся прозрачным желе, к его ногам падали уменьшенные останки того, кто раньше звался Самохиным Павлом. Вот голова Пашки – размером со сливу. Вот его правая рука, на запястье которой видна, увеличенная как в лупе – прозрачной гадостью – так и не выведенная полностью татуировка – «Апостол Павел», размером с карандаш. Торс Китайца со знаменитыми звёздно-полосатыми трусами – таких ни у кого больше не было.
Из другой трещины выполз полуразорванный полиэтиленовый пакет, за ручку которого цеплялась такая знакомая Раечкина ладошка с колечком-змейкой на указательном пальчике…
Потом трещина разошлась шире, поднатужилась – и пробкой в Женькин живот вылетел полупрозрачный гнойно-жёлтый сгусток. Сквозь переливающиеся разводы трудно было углядеть, что там внутри, и есть ли что-то там вообще.
Вздымаясь и опадая, поверхность этого образования вдруг начала распадаться на две половинки, и из него, как из раскусанного грецкого ореха прямо в ладони выпала начинка – такое же, как у ореха, рельефное ядро… Вот на одной стороне ядра образовалась плёнка. И на ней проявилось, выплыло откуда-то из глубин, такое родное Раечкино личико с огромными удивлённо таращившимися глазами.
Маленький ротик открылся – и Женька услышал:
- Роджер, миленький, где я? Как к этой тупой гномихе попала?.. Я домой хочу, к бабушке. Она же волнуется…
Потом по плёночному лобику вдруг пробежали морщинки.
- Жень, а что ты голый-то?..
Женька выронил Раечкино личико с шевелящимися личиночными мозговыми извилинами прямо в ползающий под ногами волосатый фарш, добравшийся почти до бёдер…
Хлопком взрыва Роджера отбросило к противоположной шланговой стене, впечатав в неё почти полностью тело подростка.
Взорвалась полосатая голова с запечатанными губищами. Какие-то ошмётки хлестали Женьку по голове, груди, рукам и ногам. А сам он всё глубже погружался в стену, которая как бы всасывала его в себя.
И Женька закричал.
Заорал во всё горло…
 
- Аа, шериф Робинс, это вы? Чем порадуете?
- Да вот, святой отец, ещё один бесноватый. На этот раз туземцы приволокли. Недалеко от стойбища нашли, в ловчей яме – весь исцарапанный, голый, запутался, ну, знаете, в этих самых лианах-кровопийцах. Еле освободили…
- А как другие?
- А что им сделается? Вроде оклемались помаленьку. Пацанов в свободный бокс поместил. Они там поначалу бузили, вроде отношения выясняли. Ну, я им выяснил… Сейчас – смирные… Девчонку тетушка Салли к себе забрала. «Сама, - говорит, - вылечу. У меня снадобья – не чета вашему медблоку!» Да и то верно, что язык этих найдёнышей только она и понимает. У неё прабабка была со Старой Планеты. С какой-то границы или краины, в общем – с окоёмки.
- С астероидов, что ли?
- Может, и с них. Так тётушка по ихнему хоть с грехом пополам, да балаболит…
- А как старика Чарли – не нашли?
- Да вряд ли и найдём уже, святой отец. Туземцы говорят, что то место, куда он ушёл – «плохое место». Конечно – плохое, ежели от ещё крепкого семидесятилетнего деда одна одежда и осталась. А содержимое этой одежды – фьють! – и нету его…
- Ладно. Помолюсь за упокой его души… Ну, показывай мальчишку-то…
И шериф Робинс, один из старожилов колонии на Молло-2, что в 77 световых годах от Солнца, почесав верхнюю ороговевшую шею пугательной клешнёй, повёл священника к ещё одному непонятно как появившемуся на планете земному подростку…
_______________________
Из новостей…
5.02.2012
«Ученица пятого класса из Канзас-сити, выполняя задания учителя на уроке, изобрела новое химическое соединение. Молекулярная структура этой молекулы, возможно, способна помочь в создании инновационных методов накопления энергии. Девочка по имени Клэр Лэйзен ходит в школу, где обучают по методике Монтессори. На одном из уроков дети получили задание – собрать из специальных шариков и палочек-соединений модели молекул. Учитель, который впервые видел правильную, но необычную и не встречавшуюся ему ранее модель, связался со своим приятелем, профессором химии. Учитель переслал ему фотографию модели. Однако и профессор не смог сразу ответить, известно ли химикам это вещество.
Ученый изучил базу данных статей, где хранятся научные работы по химии с 1904 года, и нашел только одну статью, где упоминалось это вещество. Однако в придуманной школьницей структуре атомы были расположены в другом порядке, а значит, химические свойства этой молекулы должны быть другими.
При дальнейшем изучении выяснилось, что вещество может сохранять энергию… Как бы там ни было, школьница в 10 лет стала автором научной статьи и всполошила мир химии. Учитель надеется, это может вызвать желание у Клэр и дальше заниматься наукой…»
Дата публикации: 14.05.2012 11:02
Предыдущее: БОГОМАЗКАСледующее: ШРАМ

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Литературный конкурс памяти Марии Гринберг
Предложение о написании книги рассказов о Приключениях кота Рыжика.
Лысенко Михаил
На свет не родился Ной
Наши эксперты -
судьи Литературных
конкурсов
Татьяна Ярцева
Галина Рыбина
Надежда Рассохина
Алла Райц
Людмила Рогочая
Галина Пиастро
Вячеслав Дворников
Николай Кузнецов
Виктория Соловьёва
Людмила Царюк (Семёнова)
Павел Мухин
Устав, Положения, документы для приема
Билеты МСП
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
Планета Рать
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
Литературные объединения МСП
"Новый Современник"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Организация конкурсов и рейтинги
Шапочка Мастера
Литературное объединение
«Стол юмора и сатиры»
'
Общие помышления о застольях
Первая тема застолья с бравым солдатом Швейком:как Макрон огорчил Зеленского
Комплименты для участников застолий
Cпециальные предложения
от Кабачка "12 стульев"
Литературные объединения
Литературные организации и проекты по регионам России

Шапочка Мастера


Как стать автором книги всего за 100 слов
Положение о проекте
Общий форум проекта