Литературный портал "Что хочет автор" на www.litkonkurs.ru, e-mail: izdat@rzn.ru Проект: Второй Международный литературный конкурс "Вся королевская рать". Этап 1

Автор: Дмитрий СахрановНоминация: Детективы и мистика

К востоку от Куипа-Ривер (продолжение)

      8.
   
    Теплый южный ветер прерии пускал редкие волны по выжженной солнцем траве, заставляя ее волноваться и пригибаться к земле.
    - Не узнаю тебя, ковбой, раньше ты пел другие песни. Так ведь можно и жизнь загубить, перегоняя коров за бесплатную выпивку и жареные бобы на ужин.
    Резким и точным движением Ирокез всадил нож в жестянку армейских консервов.
    - Думаю, все же нелишне вовремя призадуматься, стоит ли игра свеч? - нервно передернул плечами Гринго.
    - А мы не на свечи играем, - холодно ответил Ирокез и неожиданно задорно рассмеялся, показывая ровные белые зубы. - Что ты можешь вспомнить из своей жизни, парень? О чем рискнешь уверенно и громко сказать: да, я сделал это, твою мать! По-настоящему гордиться можно только собственной свободой. Если она есть - ее не отнимешь. Все остальное - мусор, сгорающий на сковородке жизни.
    Ирокез вывалил содержимое искореженной банки в закипевшую на костре воду котелка.
    - Тоскливо без этого мусора, - пробормотал Гринго. - А тебе, Ирокез, захотелось пощекотать нервы, или собственную свободу необходимо время от времени доказывать?
    - О, я смотрю, парень, в твоей голове не одно коровье дерьмо. Ну, тебе же хуже. Может, и проживешь подольше, но от собственных демонов не скроешься. Думаешь, тебе просто нужны деньги? Черта с два, тебе нужно уверить себя в том, что ты чего-то стоишь, поэтому ты здесь. Когда-то давно я хотел того же, теперь все иначе.
    - Но тебе же до сих пор мало, Ирокез, - произнес Гринго, наблюдая за тем, как на поверхности воды сгущается мутная пузырящаяся пленка.
    - Единственное, что у меня есть - это огромная ненасытная дыра внутри, глубокая, как колодец - такая же, как и у тебя...
    - У меня?
    - Если бы Дикий не увидел этого, думаешь, он взял бы в дело гринго?
    Парень подскочил, будто в зад ему вонзилась тысяча иголок, и в бессильной ярости пнул котелок, переворачивая его содержимое в костер. Мутное варево зашипело на углях, отравляя воздух запахом гари.
    - Так чем же заткнуть эту дыру?!
    Ирокез не шелохнулся.
    - Так то лучше! - оскалил он зубы. - Дашь Дикому шанс хоть на секунду усомниться в тебе - он отправит тебя к праотцам.
    - Ты знаешь, что со мной лучше не связываться!
    - А ты не знаешь Дикого. Хочешь схлопотать пулю?
    - Это мы еще посмотрим, - самоуверенно хмыкнул Гринго.
    - В затылок... - Ирокез не думал шутить, его тон заставил Гринго поперхнуться собственным смехом.
    До назначенного времени оставалось меньше получаса, когда на зеленом ковре прерии появилась быстро приближающаяся точка.
    Гринго до боли сжал кулаки.
    - Я убью его, - прошипел он.
    - Не кипятись. Клянусь, я сам пристрелю тебя как бешеную собаку, если ты не сможешь держать себя в руках. Пока мы работаем вместе, не должно быть никаких личных счетов - потом делай что хочешь.
    Подъезжая, Дикий кинул поводья вставшему на пути Гринго и легко спрыгнул с коня.
    - В Поинте все готово. Как у вас?
    - Есть одна проблема, - хитро прищурился Ирокез, подмигивая Гринго.
    - Что еще? - недовольно проворчал Дикий.
    Кровь отчаянно застучала у Гринго в ушах, он мягко отступил назад, готовясь в любую секунду рвануть из кобуры револьвер.
    Ирокез раздосадовано всплеснул руками.
    - Парню не по вкусу моя стряпня.
   
    9
   
    - Сварить вам кофе?
    - Что?
    Харрис вздрогнул. Его только что бесцеремонно выдернули из отупляющего беспросветного забытья, в котором он покойно пребывал неопределенное время. Там, где нет чувств, нет мыслей, нет воспоминаний и переживаний, нет прошлого и будущего, есть только мрак и покой. Возвращение оттуда будоражит и волнует. Соприкосновение с реальностью приносит ощущение, что никакой четкой реальности не существует, просто на данный момент что-то более реально, а что-то менее. Разные пласты восприятия. Давно бы пора к этому привыкнуть.
    Тлеющий огонек сигары подобрался так близко, что обжег губы. Харрис выплюнул окурок перед собой в остывающую воду ванны. Прежде чем потухнуть огонек злобно зашипел. Огонь поглощается водой, вода была изначально, и Харрис был в воде... Ну конечно же, ванну ему наполнила Ники, еще до того, как он напился до беспамятства. Пустые бутылки из-под виски на полу не оставляли сомнений в том, что в голове шумело ничто иное, как их содержимое.
    Харрис попытался припомнить, что же расстроило его настолько сильно, что он предпочел решить свои проблемы подобным образом. Это оказалось не так-то сложно. Ответ словно витал где-то рядом в спиртовых парах, обильно источаемых телом, и только ждал подходящего случая вернуться на свое законное место, в ту часть мозга Харриса, что заведовала его главными проблемами. Накачиваясь виски, он оплакивал потерянную память Троя. Ирландец-доктор упомянул, что, возможно, утеряна только часть общей памяти, скорее всего, связанная с недавним прошлым. Это нисколько не утешило Харриса, так как именно тот период жизни Троя интересовал его больше всего. Уходя от доктора, он задержался, чтобы обойти дом с внутреннего двора, и наткнулся в кустах на двух мертвых воронов. Ошибки быть не могло... Наверное, именно это и напугало Харриса по-настоящему...
    - Так я сварю вам кофе?
    Проклятье! Мгновения не отличишь от вечности. Так можно потерять реакцию - не станешь же почем зря палить по назойливым видениям...
    Харрис попробовал сосредоточиться на возникшем перед ним неясном силуэте и тут же прикинул, что продырявить его не составит особого труда. Рука под водой сжала рукоятку револьвера.
    В прозвучавшем голосе он не услышал угрозы, поэтому решил не торопиться.
    - Кто вы? - спросил он, переводя взгляд с ее строгого изящного платья, на выбившийся из-под шляпки светлый локон - естественное обрамление довольно милого личика. И никакой яркой боевой раскраски, обычной для содержанок Мадлен.
    - Я стучалась, потом решила войти, - она сконфуженно прикусила губку. - Вы меня не знаете...
    - Тогда какого черта предлагать мне кофе?
    - Просто хочу отблагодарить.
    - Да, - поморщился Харрис, - сейчас мне вряд ли может понадобиться от вас что-то большее...
    Не дожидаясь, пока незнакомка покинет комнату, Харрис начал вылезать из ванны. Женщина поспешно отвернулась от стройного смуглого тела.
    - Подайте хотя бы полотенце, - не глядя на нее, бросил Харрис.
    Сдернула с крюка полотенце, оставленное заботливой Ники, швырнула его Харрису и скрылась за дверью.
    - Проклятие, - недовольно проворчал ей вслед Харрис, - но почему, посылая ко мне ангела, Ты выбираешь самые неподходящие моменты?!
   
    - Спасибо, так намного лучше, - Харрис отхлебнул еще кофе и невольно скривился, представляя, каким он сейчас выглядит в глазах неожиданной гостьи.
    - Не расслышал вашего имени.
    - Я и не говорила.
    - И?
    - Если хотите, можете называть меня Джил, - она неловко, по-детски заломила пальцы и смущенно улыбнулась.
    Насколько бы Харрис в тот момент не чувствовал себя грязным и опущенным грешником, он вдруг с ясностью осознал, что бессилен против ее чистоты. Излучающие свет глаза цвета сочной травы раскрылись перед ним – нырнуть бы туда, уйти в глубину… Так, что сердце заколотилось... Нет, скорее это действовал растворившийся в крови кофеин... Точно, кофеин... Минутная слабость, будь она проклята, из-за какой-то шлюхи!
    Джил вызвала в нем желание, не плотское, иное, более опасное, а он поддался, не нашел в себе сил устоять. Видения не имеют ничего общего с людьми, и лучше всегда помнить это, чем после испытывать разочарования из-за собственной слепоты.
    - Вам-то, собственно, какое до меня дело? - намеренно сгрубил он, отчаянно пытаясь выстроить холодную стену отчуждения, последний бастион за которым мог спрятаться от нее.
    - Простите, не хотела помешать вашему уединению, - искренне смутилась Джил. - Я пришла только для того, чтобы поблагодарить за лошадь... точнее, за...
    - Поблагодарить и только? За какую еще лошадь? - нахмурился Харрис. Страдая от невыносимой головной боли, он попытался припомнить вчерашний день, и уже начал опасаться, что болезнь Троя могла оказаться заразной, как вдруг довольно просиял. - А-а-а, вы та самая… с развевающимися волосами! Что-то не видел вас здесь раньше…
    - Да, вы спасли меня, - просияла она в ответ. - Вы очень храбрый и добрый. Я многим обязана...
    - Не стоит заблуждаться на мой счет, Джил. Я не такой храбрый и уж совсем не добрый и меньше всего нуждаюсь в чьей-то благодарности. Если вам от того станет легче, можете спокойно освободиться от всяких обязательств... - он надеялся, что после этого она оскорблено встанет и уйдет навсегда, оставив его наедине с кошмарами, тяжелыми мыслями и сожалениями. Он гнал ее, предчувствуя мучительное удушье теней и кровоточащие раны сердца. Он знал и боялся.
    - Освободиться от обязательств...
    Она приблизилась к нему. Он мог отстраниться, но не захотел.
    Когда теплые влажные губы коснулись его небритой щеки, Харрис, невольно защищаясь, выставил перед собой руки.
    - Если хотите, я уйду, - сразу же прошептала она. В ее необычных глазах он прочел понимание. - Только я знаю, что вы не хотите этого.
    - Я не хочу, - через силу выдавил Харрис, - но сейчас вам лучше уйти.
    Она вспорхнула с места, легким взмахом разгладила складки платья и, ни слова не говоря, устремилась к двери.
    - Постойте, - окликнул он ее на пороге.
    Джил остановилась, повернулась к нему.
    - Вы можете кое-что сделать для меня? - охрипшим от волнения голосом произнес Харрис.
    - Конечно.
    - Распусти еще раз свои волосы...
    Она грустно улыбнулась одними краешками губ, потянулась к шляпке, неуловимым движением извлекла из собранного на затылке пучка тонкую заколку, и легко встряхнула головой. Волосы золотистым каскадом осыпали ее плечи, от чего у Харриса перехватило дыхание.
   
    10.
   
    Когда они подъезжали к Поинту, солнце заливало золотом предвечернее небо. Яркие желтые клубы на западе растекались у самого горизонта сверкающим кольцом, подчеркивая силуэты черных гор.
    До заката еще оставалось достаточно времени, чтобы пошататься по улицам города, впитать в себя старый богатый испанский дух Поинта. На улицах было людно и оживленно, в дорожной пыли играли дети, во дворах лаяли собаки, в окнах теплились огоньки домашних очагов.
    Следуя за толпой разгоряченных, краснолицых, уставших после рабочего дня золотоискателей, они приблизились к зданию банка. Приземистая прямоугольная постройка, сложенная из массивных каменных блоков, создавала впечатление неприступности и надежности, и внушала должное уважение.
    У входа, лениво сплевывая под ноги табачную жвачку, скучали двое охранников. Трое вооруженных рейнджеров прогуливались где-то поблизости. От Дикого Гринго знал, что в банке дежурят еще четверо охранников, но на ночь, когда обитые толстыми железными пластинами двери банка закрываются и опечатываются, внутри остается только один из них. Запирая за собой многочисленные стальные решетки, он удаляется в небольшую комнатку, откуда периодически телеграфирует, докладывая обстановку дежурному на станции, который в случае тревоги должен вызвать на подмогу армейский отряд. Учитывая, что телеграфная линия повреждена, оставалось только справиться с внешней охраной. Но, даже убрав охрану, они никогда не смогли бы проникнуть в банк. Дикий знал, что двери банка невозможно взломать, поэтому решил оставить парадный вход в покое, и взорвать заднюю стену банка, после чего, благополучно минуя все решетки и запоры, попасть сразу в хранилище. Конечно, при этом пострадают деньги в бумажных купюрах, но целыми останутся золотые слитки. Чтобы увезти их, потребуется фургон, который после взрыва Гринго должен будет подогнать к бреши в стене.
    Готовый к отправлению запряженный фургон они заранее спрятали в сарае заброшенного дома напротив здания банка. К этому почерневшему, покосившемуся строению и направились Ирокез и Гринго. Они перемахнули через забор и скрылись в высоком бурьяне.
    Дикий окинул осторожным взглядом улицу и, не заметив ничего подозрительного, продолжил свой путь в одиночестве. В полночь, когда улицы Поинта опустеют, и Ирокез снимет охранников перед банком, он сможет заминировать стену. Рассчитывая все по минутам, Дикий не оставлял места случайностям, поэтому был абсолютно спокоен.
   
    На пыльном чердаке Ирокез взвел курок Ремингтона, откинул затвор и загнал в ствол очередной патрон. Эх, поработать бы ножом - привычно, чисто, бесшумно. Но скольких он успел бы уложить, прежде чем сам стал бы мишенью, окажись на открытом пространстве перед банком.
    Сквозь щель в воротах сарая Гринго наблюдал за происходящим на улице. Когда прямо над ним прогремел первый выстрел, и один из охранников, вскинув руки, упал на землю, у Гринго предательски дрогнули колени. Он яростно заколотил себя по ногам и сжал зубы, отчаянно ненавидя себя за трусость. Он думал появиться из старого сарая, гордо восседая в фургоне, погоняя лошадей изящно и властно, как древний царь Александр на своей золотой колеснице, о котором в детстве ему рассказывал отец. Но теперь весь пыл Гринго куда-то улетучился. Когда-то он упорно тренировался в стрельбе, уверенный, что владеющий этим искусством держит в руках жизни и судьбы других людей. Его миром правили те, кто внушал страх и уважение, и Гринго всегда стремился стать одним из них, поэтому упорно искал схваток и перестрелок, никогда не упускал возможности встретиться с врагом лицом к лицу. Правда, ему до сих пор так и не посчастливилось записать на свой счет хотя бы одну жизнь. Умение тяжело ранить соперника и при этом оставить в живых, всегда отличало хорошего стрелка от возомнившего себя героем гринго.
    Когда в салуне к нему подсел Ирокез и намекну о деле, пахнущем миллионом долларов, впервые за долгие годы Гринго почувствовал, как над ним зажглась его счастливая звезда. Он уже давно безуспешно искал достойную его умений работу, и устал от ощущения пустоты в карманах. Согласившись на предложение Ирокеза, он и представить себе не мог, во что ввязывается. Стрелять в темноте из-за угла не входило в его правила, но теперь отступать было поздно. Да и смог бы он отступить, не заклеймив себя после этого трусом и предателем?
    Два выстрела - и еще один труп уткнулся носом в дорожную пыль. С улицы открыли ответную стрельбу. Следующий выстрел Ирокеза потонул в грохоте взрывающейся стены банка.
    Гринго несколько раз глубоко втянул воздух, распахнул ворота, запрыгнул в фургон, схватил вожжи, и, бешено завопив, подстегнул лошадей.
    Спускаясь с чердака в кромешной тьме, Ирокез случайно наступил на ветхую полусгнившую балку. Треснула доска. Одна нога застряла в образовавшейся щели. Тут же проломилось соседнее перекрытие, и Ирокез провалился под деревянный настил. Он упал на земляной пол, тщетно пытаясь защититься от обрушивающихся сверху досок. 'Как глупо...' - успел подумать Ирокез. Остальные перекрытия потолка не выдержали и с грохотом рухнули вниз.
    Когда густая пыль осела, мертвенно бледный глаз луны залил тусклым светом груду обвалившихся досок на полу. Тело Ирокеза так и осталось лежать под ними.
   
    11.
   
    Нос чуть великоват, подбородок слишком широк, глаза безумны - портретист явно не пожалел вдохновения. Словом, с бумаги, сорванной Харрисом со стены шерифской конторы, смотрел закоренелый злодей, ненавистник всего рода человеческого, что, собственно, подтверждалось суммой с пухлыми нулями, обозначенной под портретом.
    Харрис хмыкнул, сложил листок, убрал в нагрудный карман, и бодро зашагал к дому МакКелли.
    Доктор встретил его, как доброго старого знакомого, с порога предложил кофе, и сразу же поспешил на кухню.
    Трой сидел у себя в комнате, глядел в окно на облака.
    - Где-то там, в пушистых прериях, и я затерялся...
    - Это потому, что ты совсем не бываешь на свежем воздухе, - широко улыбнулся Харрис. - Может, пройдемся?
    - Давай, - сразу же согласился Трой. Душная, пропитанная запахом лекарств комнатенка уже успела приесться ему до отвращения.
    Покидая дом доктора, Харрис положил на стол перед МакКелли три помятые двадцатидолларовые бумажки. Ирландец недоверчиво уставился на них и с благодарностью взглянул на Харриса.
    - Благослови Вас Господь! - крикнул он вслед удаляющимся мужчинам и добавил себе под нос. - Хорошо когда у пациентов есть друзья, а у этих друзей - деньги.
   
    Серебристая рукоять револьвера на поясе Харриса приковала взгляд Троя, но тот, мотнув головой, протянул ему карабин.
    - У тебя еще дрожат руки. Посмотрим, на что ты годишься сейчас!
    Харрис отсчитал несколько шагов, извлек из кармана бумажный листок и прицепил его к ветке старой акации.
    От прикосновения приклада к щеке Троя охватило ликующее воодушевление. Качнувшись в его руках, ствол плюнул огнем. Пуля развернула мишень, сбила с ветки, ветер тут же подхватил, поволок по траве. Мягко, пружиня, как кошка, Харрис нагнал листок.
    - Не плохо, - резюмировал он, внимательно изучая реакцию Троя.
    Трой окинул беглым взглядом изображенное на бумаге лицо - пуля проделала дыру чуть выше правой брови.
    - Целился в глаз, - слабо улыбнулся Трой. - Кто это?
    - Ты действительно ни черта не помнишь, - разочарованно вздохнул Харрис. - Ну да ладно. Теперь уже не имеет никакого значения.
    - Да, наверное, глупый был вопрос, - сказал вдруг Трой. - Итак видно, что это парень с большими нулями!
    - Точно! - и как это раньше не пришло в голову Харрису. - Именно так! Половину этих нулей ты получаешь как компаньон. Осталось только взять его.
    Конечно же! Вывести парня на след, а там инстинкты, или подсознание... да, черт его знает, что сработает, по крайней мере, вполне вероятно, что-то и прояснится.
    - Подозреваю, тебе известно, где его искать, - по-деловому откликнулся Трой.
    - Нет. Пока только предположения. Скорее всего, где-то к востоку от Куипа-Ривер.
    - Когда?
    - Прямо сейчас.
   
    12.
   
    - Заброшенный испанский городишко восточнее хребтов. Схороним золото, пока все не уляжется, - гаркнул Дикий, перекрикивая колеса и ветер. - Эй, желторотый, а морду-то замотал! Как в штаны не наложил? - сорвал с лица Гринго шейный платок и заржал, как взбесившийся мустанг.
    Парень еле унял нервную дрожь.
    - Тот рейнджер, он видел тебя, умник!
    - Ты же пристрелил его, - зло прищурился Дикий.
    - Да, - уверенно ответил Гринго. Не раскалываться же, что в последний момент рука его дрогнула, и пуля вошла рейнджеру не в сердце, а только порвала плечо - благо Дикий не видел этого.
    Полную луну затянули тучи. Начал накрапывать мелкий дождик. Всю дорогу до реки Дикий не умолкал, поддевая Гринго сомнительными остротами. Тот не отвечал, слился с сумерками и слушал ветер.
    У реки отвязали от дерева перекладных, водрузили на них мешки с золотом. Загнанных лошадей пристрелили. Фургон столкнули с обрыва в реку.
    Меся в кашу размякшую от дождя глину, хрустя песком на зубах, выбиваясь из сил, Гринго волочил туши мертвых животных к краю обрыва и скидывал вниз. Дикий восседал в седле, пыхтел сигарой, ухмылялся и язвил.
    - Чего ты там возишься? Шевели задницей, Гринго, или до нее доберутся те, которым ты теперь должен!
    Последний труп лошади, раздирая бока об острые камни, нырнул в белесую пелену тумана. Гринго представил на ее месте Дикого. Его передернуло от отвращения, граничащего с ненавистью. Все же хватило ума не взорваться. Слова Ирокеза о том, что Дикому не впервой стрелять в спину, плотно засели в памяти.
    - Помог бы - справились бы быстрее, - только и сказал он, судорожно сглатывая ярость.
    - Не прав ты, Гринго. Меньше всего мне сейчас хочется извозиться в грязи и стать похожим на свинью, вроде тебя. Глазами-то не сверкай! Ишь, обидчивый, как девка. Залезай в седло. До места немного осталось.
    - А как же Ирокез?
    - Ирокез знает направление. Он до сих пор не догнал нас, значит, что-то случилось. Мы договорились, если что пойдет не по плану, он будет ждать в Саксе. И хватит болтать, Гринго, поехали!
    Нагруженные лошади медленно ползли по блестящей серой змее извивающейся тропы. Дождь, похоже, усиливался, и Дикий не скрывал ликования - сам Господь омывает их путь слезами. Дождь скроет следы, слижет запахи, уничтожит любое упоминание о них. Пускай 'ищейки' ломают головы и бесятся в паутине собственного бессилия - им никогда не заполучить столь лакомый кусочек.
    Каньон остался позади, копыта лошадей утонули в высокой траве, стелящейся до темной завесы деревьев. Миновав пролесок, вышли на открытое место.
    Когда небеса разразились громом и плюнули огненной стрелой, взглядам открылся поселок...
    Полуразрушенные стены из обмазанных глиной каменных блоков рвали стелящуюся от реки туманную дымку. Посреди пустоши чернело вросшее в землю каменное кольцо колодца.
    - Не боишься духов, Гринго? Один метис, шайен-полукровка, чертов шаман, наотрез отказался даже приблизиться к этим развалинам!
    - А чего их бояться, безруких.
    - Ишь ты! Уж чего-чего, а трусливым метис не был. Не верю я в его брехню, но живых не страшусь, как этих...
    - А напрасно... - проворчал Гринго, отцепляя от луки седла первый мешок.
    - Прямо в колодец бросай. Он пересох давно. Там и черти не сыщут.
    - Доставать-то как?
    - Не твоя забота, желторотый, - тон Дикого не понравился Гринго. Нет, Дикий не оставит ему шанса. Как только Гринго покончит с мешками, Дикий покончит с ним. Пока есть мешки - есть время. Но руки заняты, ноги еле держат, в глазах рябит - Дикого не одолеть.
    - Если Ирокез мертв, кому его доля? - взваливая на плечи последний мешок, тяжело выдохнул Гринго.
    - Не строй из себя дурака, парень!
    Дикий присел на край колодца и, как бы невзначай, играючи, расстегнул кобуру револьвера.
    - Я думаю, мы должны разделить ее поровну.
    - А ты меньше думай, сопляк! Бросай мешок - сразу и рассчитаемся...
    Обнаженные, натянутые дребезжащей струной нервы не выдержали.
    И Гринго бросил...
   
    13.
   
    Укрывшись за деревьями, Харрис наблюдал за тем, как Трой выбрался из зарослей на пустошь перед замшелыми развалинами испанского поселения, оглянулся по сторонам, подступил к старой каменной кладке давно пересохшего колодца и склонился, что-то высматривая в его глубине. Потом, держась руками за край, потянулся вперед и навис над самой пропастью.
    Сердце Харриса бешено заколотилось.
    - Так вот где ты спрятал золото, Гринго! - сорвалось с его дрожащих губ. - Туда же ты упрятал и Дикого... столкнул в колодец...
    Харрис подобрался к Трою незаметно, сзади. Парень, скорчившись у каменной кладки, дул на сложенные лодочкой ладони, словно отогревая их. Скорее почувствовав, чем заметив Харриса, Трой повернулся и поднял на него полные боли глаза.
    - Я убил его, Ирокез...
    - Он был мерзавцем. Ты все вспомнил, Гринго. Тем лучше. Ну, вот и все, - Харрис хладнокровно взвел курок карабина. - Прости, теперь нам придется расстаться. Ты привел меня куда надо. Не стоило так глупо доверять первому встречному, назвавшемуся твоим другом. Жаль этот урок ты унесешь с собой в могилу.
    Пауза затянулась слишком надолго.
    Трой ждал, когда Харрис выстрелит.
    В какой-то момент Харрис понял, что не сможет этого сделать. Перед глазами встала Джил.
    - Он там. Я видел... - прошептал вдруг парень, косясь на колодец.
    - Что ты несешь? Если он даже не убился при падении, прошло слишком много времени, никто бы не выжил...
    - Он зовет меня... - забормотал Трой, как умалишенный, продолжая дуть на руки.
    И тут Харрис действительно что-то услышал. Неведомая сила толкнула его к краю колодца и заставила глянуть во тьму. В лицо дохнуло холодом и сыростью. Тьма пульсировала и двигалась. На мгновение она заставила Харриса потеряться...
    ... от черной дыры не уйти, она разъедает изнутри, освобождается...
    - Ты так ничего и не понял, Ирокез, - сквозь толщи слоев и переплетений пробился далекий голос Троя. - Мы по ту сторону. Теперь уже ничего нельзя изменить. Беги если сможешь, и если есть куда бежать...
    Харриса трясло и лихорадило. Каково прозреть за пазухой у Костлявой на тропе, протоптанной самим еще задолго до того, как очутиться здесь... На дороге, уводящей в вечный мрак колодца...
    Харриса уже не интересовали ни Гринго, ни золото. Бежать! Черные вороны прилетали не к нему. На пути у колодца встал Трой. Бежать от этого проклятого места, пока еще не поздно... А может, слишком рано?
    Забыть, забыть, забыть... Во что бы то ни стало найти Джил!
    Добравшись до ощетинившейся ветками рощицы, Харрис оглянулся - Троя у колодца не было...
    Трава шуршала под ногами, ветви царапали лицо, кровавый пот заливал глаза, слова Троя беспощадно долбили в мозг...
    'Меня поцеловал ангел, грешный ангел… поцеловал ангел, поцеловал...' - силясь заглушить их, как спасительное заклинание всю дорогу твердил Харрис.
   
    14
   
    Отворяя дверь, Харрис уже знал, что увидит за ней Джил...
    Она стояла спиной - четкий силуэт на фоне окна. Одиноко колыхалась от ветра занавеска, едва касаясь ее точеного плеча. На столе - темно-синий подсвечник с нелепыми желтыми и белыми звездами. Такой знакомый...
    - Ты все знала, Джил, потому и пришла. - Харрис потянулся к ней.
    Джил повернулась. Ничего не изменилось в ее облике. Разве что на груди появился кулончик - нежно-фиолетовый шарик. Странно, почему он не замечал этого прежде? И не только этого...
    Руки Харриса безвольно упали, словно невидимый кукловод обрезал державшие их нити.
    - Не думал, что снова увижу тебя... мама...
    - Ты же так хотел этого, глупыш.
    Харрис отвел глаза, чтобы она не заметила в них пустоты.
    - Но... не сейчас.
    Она задумчиво погладила украшение на груди, отчего шарик таинственно замерцал.
    - Когда-нибудь... когда-нибудь.
    Опустилась на стул, коснулась подсвечника.
    - Помнишь, как ты разбил его?
    Харрису было трудно говорить - болезненный спазм сжал горло. Но он пересилил себя.
    - Да, помню... Он был твоим любимым. Я... соврал тогда, свалил вину на пса... А ты даже не ругалась... Но я понял, что ты знаешь правду... Ты рассказала о черной колодезной дыре, которая затягивает в себя тех, кто... не заботится о собственной душе...
    - Дети верят сказкам.
    Исходящие от нее волны теплоты плавно растекались в пространстве.
    Харрис упал перед матерью на колени, не выдержал и зарыдал, как когда-то давно, много-много миллионов лет назад...
    - Этот колодец... Мама... Как такое возможно? Почему ты здесь? Разве смерть не конец всему? Нет... Дикий, Трой... Не может быть... Нет!
    Харрис рванулся, выскочил за дверь, не оборачиваясь, бросился бежать.
    Всю ночь он провел в салуне.
    Пришлось надраться до потери сознания, чтобы почувствовать хоть какое-то облегчение.
    Вера в то, что все это было наваждением, теплилась в нем до следующего утра, пока на дороге у дверей салуна он не обнаружил бездыханное птичье тельце, цвета колодезного сумрака.
   
    ***
   
    - Ну, вспомнил? - спросил Светящийся. - Чего ты желаешь теперь?
    'Забыть...'.
    Трой остался безмолвным. Холодная оцепеняющая опустошенность оставила за рамками его восприятия целый спектр пластов реальности. Теперь Трой не видел Светящегося, он знал только одно - судьба выкатила шар, и он им воспользовался. Быть может, когда-нибудь это удастся вновь.
    Трой протиснулся сквозь толпу, поднял голову, и тут же забыл обо всем.
    Мерцание шара поглотило его.
   
   
   ____________________­______­

Дата публикации:19.09.2004 22:46