О Козлах и Жуках
   
   (басня)
   
   …Послушай, то, что расскажу,
   Известно каждому Ежу:
   
   Когда-то орды Пауков –
   Плод фасций, сжатых кулаков –
   Напали. Но взвилось зверьё:
   «Здесь мОй дом. Это всё – моё.
   Не допустить тиски оков!»
   И гнать пошли всех Пауков.
   Вот встали возле тех краёв,
   Где трели Курских Соловьёв,
   Орёл там крылья распластал…
   Всё деду это рассказал
   Наш пра…, строитель рубежей
   Противотанковых Ежей.
   
   Теперь о главном я скажу:
   Туда был Ставкой послан Жук.
   В его мозгу тот план возник
   (Без трёпа, страхов и возни).
   Он сам ответственность берёт,
   Есть опыт: знает как. Вперёд!
   Звучал булат, визжала сталь,
   Тех Пауков громить устав,
   Коварных Тигров и Пантер…
   А нам, потомкам, в том – пример.
   
   Прорывы – ясно и Ежу –
   Возглавит пусть подобный Жук.
   Тогда мы перекроем зло
   От произвола всех Козлов.

   Меч-кладенец
   
   Не ищите на рыцарском кладбище
   спрятанный денежный клад,
   не найти там венков и душистых весенних цветов;
   там гуляют ветра
   и, так часто, не в лад, невпопад
   вылетают дрозды
   из обвислых лещины кустов.
   
   Там под камнем в кустах
   дремлет ведомо меч-кладенец,
   вспоминая последний ристалищный рыцарский бой,
   как невесту варяги
   под песни вели под венец,
   проведя поединок
   за право венчания между собой.
   
   Как на пир на весь мир
   собирались ватагой-гурьбой,
   на ладье уплывая в чертоги небесной Валгаллы –
   там, где рай для героя,
   где вечно беспечный, живой
   дух его, и где пенятся
   мёдом и элем хмельные бокалы.
   
   Наступает последний
   решающий праведный бой –
   битва между богами и чудищем грешного сада,
   ради жизни земной
   надо миром покончить с войной,
   чтоб не стать жертвой
   огненной бездны
   из ада.
   
   https://www.realrocks.ru/id249092/music/2048686/

   Самосуд
   
   Рассказ Ольги Семёновны К---ной, медсестры
   /5-я Ударная Армия, 1-й Белорусский фронт/
   
   В сорок пятом, в апреле, весна расцветала, бурлила,
   Словно к жизни от смерти она наводила мосты,
   Очень щедрой на солнце, на зелень была, на цветы.
   Медсанбат отправляет подштопанных раненых в тыл
   из-под Кюстрина. Наши уже на подходе к Берлину.
   
   Разговоры в вагоне лечению даже подмога.
   В сумме, по искалеченным: больше, чем ног – костылей.
   Что – снаряд откромсал, что – оставил хирург на столе…
   Половину от полки всего занимает старлей –
   Сквозь скрипящие зубы… такое не пишется слогом.
   Перебивками в стоны врывается шёпот проклятий.
   И тогда чей-то голос – по тьме полоснул – ножевой:
   «Нам – своё. Так уж выпало. Значит, нам так суждено,
   Но чтоб он уцелел. Он нам должен достаться живой!
   Ведь ему личный счёт из нас каждый предъявит к оплате».
   Чтобы – быть, наш народ заплатил невозможную цену,
   Переполнилась болью и гневом душа, как сосуд.
   Мы над главным убийцей готовы свершить самосуд.
   В представленье, в мозгу, в полуяви – да в этом ли суть:
   Не вагон уже – ширится круг из людей, где он в центре.
   
   То, что мы возвели, ведь неважно – как будто ль, взаправду –
   В эту детскую, странную, страшную нашу игру:
   Будто мы его выкрали, став агентурою ГРУ.
   Кто прострелен войной – всех призвали пополнить наш круг.
   Боль подносит слова, как к орудиям носят снаряды.
   Панорамою шли кинохроник ожившие кадры.
   Память выдала всё, что припомнила, до мелочей:
   Мальчик с жёлтой звездой – его прятали от палачей.
   Двух старух из концлагеря, чудом избегших печей.
   Мы сейчас ему все подходящую выберем кару.
   Её выберут женщины, жёны, теперь они – вдовы.
   Похоронок следы на лице не морщинки – рубцы.
   Их одежды теперь навсегда в один цвет – антрацит.
   Мои сёстры – блокадой хотел задушить их нацист.
   Все, к кому прикоснулась война, сейчас будут в доле.
   
   Но ты первой скажи, всех в войну потерявшая Мать,
   Так какой страшной казнью его покарать?
   Что с ним сделать нам, четвертовать?
   Изощрённо и долго пытать, истязать?
   На кусочки пластать, искромсать?
   Или в землю живым закопать, запахать, затоптать?
   Так какой страшной казнью его покарать?
   Говори – что молчишь же ты, Мать?
   Но земля не разверзлась. И с небес нет ни грома, ни молний.
   Каждый ненависть вжал в себя. Сам – как у горла комок.
   Постояв, Мать ушла. Теребила лишь чёрный платок.
   Каждый горе своё и чужое унёс. Сколько смог.
   Мы его так казнили: безмолвием.

   На Пискаревском кладбище
   
   Я на Пискаревском кладбище стою
   И по всем умершим плачу и пою.
   Я пою не песни, я псалмы пою,
   Низко опустила голову свою.
   
   Ангелов я вижу, что спустились с неба,
   Протянули руки – просят крошку хлеба,
   Просят крошку хлеба и глоток водицы,
   И глоток водицы, чтоб чуть-чуть напиться.
   
   Пресвятая Дева, Иисус Христос!
   Сколько ж страшной муки город перенес?!
   Сколько ж ленинградцев выжить не смогло?!
   От голодной смерти сколько ж полегло?!
   
   От бомбежек жутких, от морозов злых,-
   Стариков и женщин, и детей седых?!
   Все они прискорбно на меня глядят
   И оттуда, с неба, громко говорят:
   
   «Надо! Надо! Надо помнить ту блокаду!,
   Как фашисты злобно рвались к Ленинграду.
   Пусть мы умирали, но не покорились,
   Умирая в муках, мы за Русь молились».
   
   Вот и я со звоном – колокольным стоном
   Проклинаю войны, я войны боюсь.
   Я шепчу погибшим, в войнах опаленным:
   «Помню вас, родные, вами я горжусь...».

   За Всех Российских Героев!!!
   УРА!!!

   Георгий Суворов
   гвардии лейтенант РККА
   (1919 - 1944)
   
   Бойцам-комсомольцам
   Ященко, Ипполитову и Емец
   
   Сомкнулись ножницы огня
   Как раз над нашими рядами.
   Был день. Глазам не видно дня:
   Перед глазами – мрак и пламя.
   
   И вот пехота залегла.
   В кривых траншеях закопалась.
   Над нами – огненная мгла,
   А в нас – иль робость, иль усталость…
   
   В бою бывает всё. В бою
   Всё по-другому ощутимо.
   Три паренька во мгле встают,
   Идут в волнах густого дыма.
   
   Дзот зажимая с трёх сторон,
   Они ползут… Уж близко… Близко…
   В растрескавшийся небосклон
   Дзот мечет огненные брызги.
   
   Но трое смелых – к брату брат.
   Пожатье рук. Мгновенье. Роздых.
   В руках крутая сталь гранат, –
   И дзот, гремя, взлетает в воздух.
   
   Так, навсегда убив в груди
   Свой страх, они кричат: «Эй! Кто там!
   Вставай, братишки, проходи!» –
   И подымается пехота.
   
   1943
   
   Ирина Бжиская
   
   Мне вспомнился документальный ролик,
   что тронул сердце правдою моё...
   
   Светлеет небо над дымящим полем.
   Снарядами распахано жнивьё.
   Орудия, как призраки, безмолвны...
   Над мёртвой батареей - тишина...
   И над землёю ветер носит волны
   и пороха, и гари...чуть видна
   ещё в рассветной дымке панорама -
   на вздыбленной земле - тела бойцов,
   железо искорёженное... Прямо
   у танка мёртвый немец, и лицо
   его искажено гримасой боли -
   настигла смерть от родины вдали.
   Сам шёл на фронт? Или приказ неволил?
   А пядь незавоёванной земли
   больна...пока больна прошедшим боем,
   и ей воспрянуть быстро не дано...
   
   Не только перед Днём Победы стоит
   показывать о той войне кино.
   
   2003г