Клуб Красного Кота
Конкурс достойных красавиц для нашего красного жениха!




Главная    Лента рецензий    Ленты форумов    Круглый стол    Обзоры и итоги конкурсов    Новости дня и объявления    Чаты для общения. Заходи, кто на портале.    Между нами, писателями, говоря...    Издать книгу    Спасибо за верность порталу!    Они заботятся о портале   
Дежурная по порталу
Людмила Роскошная
По секрету всему свету! Блиц конкурс.
О выпивке, о боге, о любви. Конкурс имени Игоря Губермана
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Новые авторы недели
Журнал "Что хочет автор"
Объявления и анонсы
Новости дня
Дневник портала
Приемная дежурных
Блицы
Приемная модераторов
С днем рождения!
Книга предложений
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Вопросы и ответы
Фонд содействия
новым авторам
Альманах "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Рекомендуем новых авторов
Отдел спецпроектов и внешних связей
Диалоги, дискуссии, обсуждения
Правдивые истории
Клуб мудрецов
"Рюкзачок".Детские авторы - сюда!
Читальный зал
Литературный календарь
Литературная
мастерская
Зелёная лампа
КЛУБ-ФОРУМ "У КАМИНА"
Наши Бенефисы
Детский фольклор-клуб "Рассказать вам интерес"
Карта портала
Наши юные
дарования
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Игорь Б.Бурдонов
Объем: 19002 [ символов ]
ТОТЕМЫ
1. ТОТЕМ КОРОВЫ
В ночи молочный свет Луны течёт по руслу песчаной дороги мимо одиноких лугов заливных, залитых лунной росою, мимо тёмной громады сурового леса. Туда - к теплу деревни, где свет из окошек падает прямоугольниками на траву. Луна заглядывает в окошко. Человек выглядывает из окошка. Вифредо Лам пишет картину "Тотем Луны".
Когда солнце ещё не взошло, но свет его заливает пол-неба чистейшей бирюзы и плывёт с молочным туманов над холодной росою лугов - вот тогда пастух выгоняет коров. Изредка щёлкает кнут. Тихо лают собаки.
Белая корова идёт по краю леса.
Когда жёлтое масло зенитного солнца плавится на горячем песке дороги, через которую перелетают тяжёлые шмели и летят над цветами лугов, коровы жуют траву. Спит пастух под кустом. Дремлют собаки.
Когда солнце остывший шар упадёт за тёмную громаду леса, воздух вечера пахнет сыром. Жёлтая Луна поднимается. Коровы идут домой. Изредка щёлкает кнут. Тихо лают собаки.
Дети пьют молоко Луны. Густеет солнечное масло в маслобойке. Гасят свет. Спят. Мышка ворует кусочек сыра. На заднем дворе корова вылизывает телёнка. Через щель в стене на её гладкий бок падает свет Луны.
В ночи уносит ветер над песчаной дорогой запахи и голоса деревни и дня.
 
2. ТОТЕМ БЕРЁЗЫ
Корова, идущая в ночь, вполне может встретить берёзу, стоящую спать.
Но если не пить поутру, зачем же вставать? Ведь если прижмёшься щекой к белой коже, можешь испачкать волосы сединой.
Но даже если заломати - всё равно ведь умирати.
Сквозь строй берёз под бубен барабана, или как тихий ветер шелестящий.
Или у горного ручья на камне жить.
На камне тротуаров, что для людей полезней, живущих в камне.
Изваянных, и всё же нежных.
Как розовая кожа берёзы в юности.
Как слабая серёжка берёзы старой, чёрной.
Так обходить дозором рощу по краю чёрному, и в центре белым светом любоваться.
Вот коровы жуют берёзовые веники.
Вот банные листья плывут в тумане утреннем.
Ну можно ли не выпить? Или нельзя?
Разве дрова горят не достаточно жарко?
На углях горячих готовит шашлык грузин.
Есть ли в Грузии берёзы?
Вот странно: в Китае есть берёзы, и говорят, что сам Мао Цзе-дун не прочь, как бедный Тютчев.
Что ж - в белый столб берёзового солнца я уйду, но не сейчас.
Сейчас - напиться!
 
3. ТОТЕМ РУЧЬЯ
Кто хочет пить, напьётся из ручья.
Вода целуется взасос.
Ручной ручей так ластится к рукам.
Речь ручья из звонких гласных.
Рунная пена на камнях.
Так может жизнь пройти в мерцаньи камешков на дне ручья. Мгновенье остановлено в неостановимости течения, и в бесконечном повторении, и в вечном узоре.
Узор ручья. Тождественность покоя и движения, мгновения и вечности.
Глоток воды, ручей в тебе. Окунаешь руку и пальцами шевелишь на том конце Вселенной.
Глаза закроешь - тонешь в журчании ручья.
Глаза откроешь - тонешь в свете воды.
Из века в век сидящих у ручья встречаю.
Все на одно лицо. Чему-то улыбаются.
Как будто что-то видят, тебя не замечают.
Как будто что-то слышат, тебя не слушают. Даже у негров лица становятся белыми, должно
быть от бликов на воде.
Все женщины прекрасны, все мужчины мудры. Одежда светлая, на ногах сандалии.
Бабочки садятся на рукава, змеи проползают будто мимо камней причудливых.
Все они безумны безумием ручья.
Руками рыбу ловят.
Я слышал, Бог иногда приходит посидеть у ручья. Но это, наверное, враки.
 
4. ТОТЕМ ТРОСТНИКА
Закроешь глаза на людной площади любой из столиц - услышишь шум тростника. Откроешь глаза - сколь разнообразны миражи столиц!
Бесчисленные армии с развевающимися
знамёнами, со сверканием металла, с храпом коней
безвозвратно уходят в шум тростника. Девушки с
распущенными волосами, босые уходят в шорох
тростника. Рыбаки на длинных лодках уходят в
тишину тростника.
Только Луна скользит вдоль листьев. Только вода, чернея, ждёт. Только ветер перебирает листья.
Склоняясь налево, склоняясь направо, качая метёлками, купая листья в воде.
В тростниковой хижине сидит человек. То ли стихи сочиняет в сосредоточении, то ли умер уже.
Накинь тростниковый плащ - нищий поэт, бедный крестьянин, разбойник, браконьер, террорист, отшельник, мечтатель, мудрец, вор.
На тростниковой циновке любви зачатие неординарных людей. Скользящие волосы, чёрные тени, пальцы перебирают. Склоняясь, качая, купая.
Откроешь, услышишь лишь шум тростника и шорох ухода.
 
5. ТОТЕМ ПОЛЫНИ
Звезда злая - быть может, и не злая, а только горькая.
И если любишь жизнь, то горечь трав её и сладка и приятна.
В далёком пути средь плевелов чужих сорвёшь бездумно лист и разотрёшь меж пальцев.
И дикий запах к жизни повернёт, грудь ветром полна, и солнце уже не злится, а словно полынья на холоде небес.
А если ночь, и в тишине услышишь вдруг запах тонкий, сильный, как лука тетива, то дырки звёзд, растаяв, поплывут. И вот уже соломой небо крыто и на углу, под потолком в белой марле подвешен шар свежего творога.
Половая трава смешала пыль дорог, и половодье дождей, и запах пламени пожара, и плёса тишину.
Меж пеплом прошлого и пеленой грядущего пелёсой плесенью расплёсканная жизнь.
Тонка, горька.
В полоне времени людские племена проходят в пустоте тенью по лучу, по следу полынного степного ветра-волка.
Из полыньи в полымя - это полынь.
Я слышал, что сушёная она от мух неплохо помогает, а может быть, от комаров.
Бывает также, что руки твои полынью пахнут, и волосы, и губы, и голос, и глаза. И горько, и тянет, и пьянит полынной водкой.
 
6. ТОТЕМ ОБЛАКА
Лежащий в центре травяного луга, как в центре мира, вращающегося с дикой высоты.
Облако - для него.
Сидящий в центре каменного шестигранника, поджав ноги, закрыв глаза и отсутствуя.
Облако - для него.
Естествоиспытатели, которыми мы все теперь стали, в железных бочках по небу летают, но обнаруживают только водяную пыль. Кто может жить в подобной сырости?
В грёзах лежащего на травяном лугу и сидящего в каменном шестиграннике всё происходит наоборот. Облака опускаются на землю, слегка пружиня. Бессмертные и боги сходят с них, разминая затекшие ноги. Естествоиспытатели называют их инопланетянами, а облака - летающими тарелками. Не путать с водяной пылью!
Но маленького мальчика, остановившегося у края луга, мучает один вопрос. Облако, появившееся в полдень, к вечеру уже растаяло. Недолго же живут бессмертные и боги!
Хотя старик, опершийся на палку у края луга, с улыбкой грустной наблюдает, как по небу плывёт маленькое облако из детства.
А в шестиграннике и вовсе нет времени. Но только сидящий там не путает ли облако с чем-то несуществующим?
В праздник летнего безветрия люди облака весёлой гурьбою выходят на берег реки и смотрят, как облака плывут по воде. Потом купаются.
 
7. ТОТЕМ ТРОПЫ
Тропа есть троп для линии жизни на ладони Земли. Или линии смерти. Или линии любви.
На перекрёстке троп гадать, куда пойти. На водопой? Домой? Или в неизвестность?
Идущий по тропе одинок. Здесь можно встретить лишь существ иных миров. Тропа узка - не разойтись, не перекинувшись парой слов.
- В твоём мире ещё не вечер?
- Нет, но скоро стемнеет. Через две или три тысячи лет.
- У вас тоже идёт дождь?
- Разве он не всегда идёт?
- Ты часто гуляешь по этой тропе?
- В моём мире гуляют не люди, а тропы.
Брести в тишине, перешагивая через корень дерева, пригибаясь под веткой дерева, обходя камни и лужи.
Каждый миг ожидая смерти, или жизни, или любви.
Выйти на дорогу и удивиться современности.
Потом снова свернуть на тропу.
Поворачивать налево, поворачивать направо, петлять, кружить, удаляться, приближаться.
В каждой секунде времени люди троп образуют узор на ладони Земли. Тик-так - калейдоскоп.
Ничего, что устали ноги. Разве тропа не сама плывёт под ногами. Немного покачивается. Срежь трость - будет легче.
 
8. ТОТЕМ УЖА
В ежевичных кустах если встретишь ужа, не пугайся! Уж не кусается.
Людей ужа часто не любят, а мне их жалко.
В сущности, они добрые.
Я знал одну женщину-ужа: она пахла змеёй, её ладони были прохладны, талия гибка, а язык раздвоен. Жизнь её сложилась не складно, и в своём ужином гнезде она плакала, когда никто не видел. А когда видел, она шипела. Но могла быть нежной и чуткой, своими извивами принимая форму собеседника.
Говорят, если есть мудрость, должен быть и яд. Но уж - исключение. Просто люди в него не верят. Они всех без разбору побивают камнями.
Можно ли двигаться в мире, не задевая стебли трав, оберегая покой цветов, и не извиваться?
Отпугивающий духов болезней.
Слышащий шёпот богов.
Во сне и грёзе летящий в небе.
Замыкающий Вечность.
Обвивающий Пространство.
Подобный Великой китайской стене.
Чюрлёнис пишет картину "Соната Ужа".
Ещё их боятся комары и мыши. Но ты не бойся ужа в ежевичных кустах. Видишь знак ужа - две жёлтых "просвирки" на голове?
 
9. ТОТЕМ СВЕЧИ
Возвращаясь всегда зажигаешь свечу.
Чтоб с четырёх углов свисала темнота, истаивая по кругу света.
Чтоб души стали мотыльками.
Воск времени и плавился, и капал, и застывал. Мерцание и дрожь центра мира необходимы для сосредоточенья.
И для шуршания пергамента.
И завитки.
И тёплое вино густого цвета.
И чтобы было непонятно: то ли светло - то ли темно.
И чая чёрного бодрящий яд и эликсир бессмертия.
Известно: свечи зажигают в особые моменты жизни: гадание, свидание, венчание, на рождество, на похороны, на размышление, на чтение стихов, на тихий плач души, на просветленье сердца.
А также: для баловства.
А раньше, поскольку электричество ещё не полюбили, их зажигали для освещения.
И делали подсвечники похожие на утварь ритуальную.
И трудно было разобрать, где праздники, где будни, что важно, что не важно.
А если нет свечи, себя можно зажечь.
И люди будут говорить: смотрите - он горит, но, знаете ли, как-то неярко, мерцая и дрожа.
 
10. ТОТЕМ КЛЮКВЫ
На золоте, и серебре, и малахите, и яшме августовского болота забавно голову пониже опустить, и над подушкой мха увидеть развесистое ожерелье красной клюквы, плывущей с белым облаком по небу светло-голубому.
Все бабушки своих внучат уводят в август клюкву собирать.
Поэтому здесь столько мягких кочек с узором бело-красным, с оборкой голубого мха и поясом мха изумрудного. Поэтому здесь столько весёлых бусинок и взглядов ласковых, и тонких нитей, и проворных пальцев.
Взрослея, пьём мы клюквенную водку, истекаем клюквенным соком, клюковины прилежно мастерим.
Но так и хочется заглянуть под кровать - нет ли там на газете рассыпанных бело-красных дозревающих шариков?
Нет, только пыль и потерянная в прошлом году запонка.
Можно пойти в магазин и купить клюквенное варенье, и разочароваться.
Люди клюквы друг друга узнают по глазам, немножко круглым и блестящим, как будто от удивления. Ещё по мягкости подушечек пальцев, по тонкости волос. Ещё по чистоте неба над их головами. И по старым фотографиям бабушек.
 
11. ТОТЕМ ИВЫ
На околицах китайских деревень горы веток ивы. Их обламывали в знак разлуки. В других местах такого обычая нет. А если бы был, горы веток были бы не меньше.
Ива плачет по берегам рек и озёр. Реки и озёра не пересыхают.
Рыбак собирает сухой ивняк, зажигает костёр и смотрит на звёзды.
В пустой корзинке из ивовых веток хранится веер воспоминаний.
Ивовый прутик дрожит в руке маленького погонщика.
Художник пишет кистью листья ивы. Кисть похожа на лист ивы. Читатель картины вздыхает случайным воспоминаниям.
Ветер в ветвях ивы печальнее с каждым тысячелетием.
Вы видели ветер в ветвях ивы?
Президенты и премьер-министры ничего не могут с этим поделать. В свободное от работы время они ничем не отличаются от одинокого рыбака и маленького погонщика.
Женщины оборачиваются и ветер трогает их волосы. А потом улетает к берегу и кружит в ветвях ивы. Мужчины уходят и дороги всё длиннее с каждым тысячелетием.
У разлуки столько лиц, сколько людей.
Вглядитесь - вы видите ветер в ветвях ивы?
 
12. ТОТЕМ СКАЛЫ
Что бы ни было в жизни твоей: хорошее и плохое, радость и горе, полёт и падение, разноцветье и серость, пустота и мусор, рожденье и смерть, - поднимись на скалу.
Травы сухие шуршащие в трещинах камня.
Каменных плеч нежная кожа.
Кожица ветра ползущего.
Неба скорлупки, шерстинки земли.
Редкий цветок.
На вершине скалы струйка вечности маленьким смерчем, не иссякая, наполняет мгновение.
Жизнь замерцает как на экране немого кино. Робкие боги придут. Сняв сандалии, сядут на
камни, растирая уставшие ноги. Богини друг другу расчешут волосы.
Исчезнут, вспугнутые крылышками бабочки, залетевшей случайно с нижнего луга.
Парящий орёл одобрительно крикнет.
Покажется: не хватает лишь пары мгновений, чтобы понять.
Но придётся спуститься вниз. Внизу ждёт уже ужин у костра, и горячий чай, и люди твои.
Не жалей о прекрасном невозможном. Для скалы есть свои законы. Обречённая на одиночество, она хранит его для поднимающегося и дарит на время. А потом забирает обратно, чтобы ты тосковал. Чтобы душа твоя знала, где ей отдохнуть от тебя, хотя бы пока ты спишь и снится тебе скала.
 
13. ТОТЕМ ПЕСКА
Песок - это время древнее, в отличии от старого времени, которое есть вода, и нового времени, которое есть воздух. Но время во все времена было звёздами. Поэтому песчинок в море - что звёзд в небе.
Песок есть прах камня, и всякой твердыни, и всякой крепости. Нет прочнее фундамента для воздушных замков.
По песку пустыни бредёт караван человечества.
Речной песок внимает молчанию мудрецов.
Но ещё не стали песчаными дюнами пирамиды Египта.
Но ещё не стала песчаной змеёй Стена Цинь-ши-Хуана.
Ещё не все колодцы засыпаны песком.
Будущие Вишну и Шива учатся создавать и разрушать миры в дворовых песочницах.
Песок соединяет миры: пространства и времена. В этом он подобен пустоте. И столь же прозрачен - недаром из него делают стекло. В прозрачности песка песчаные миры просвечивают друг в друге. Миры, что канули в песках зыбучих. В улыбке Будды.
Песка струящегося шёпот - медлительный ответ на все вопросы. Бессонно Сфинксы слушают его. И погружаются.
 
14. ТОТЕМ ЯБЛОНИ
Если вишня - это дерево утончённого просветления, и немного на небе, то яблоня на земле, дерево светлой печали. Поэтому и говорят: белых яблонь дым.
Дым деревень, что расстилается по долинам времени, не так уж и горек, если смешан с яблоневым. У путника уже не слезятся глаза, когда входит он в яблоневый сад. Ведь дети не плачут от радости, они смеются.
Катятся по столу круглые яблоки. Лови их. В каждой секунде мамы всех времён и народов вываливают на стол груду красных яблок. Они катятся, а дети их ловят. Вкус жизни не так уж и горек, ведь яблоко сладкое!
Садовник стар и бессмертен. Когда умрёт, над его могилой может ведь вырасти яблоневое дерево? Достаточно маленькой косточки, затерявшейся в складках одежды.
Тираны всех времён и народов любили обсаживать яблонями линейки проспектов и окружности площадей. Свет дневной, проходя через яблоневый цвет, как бы сглаживал и смягчал, даже, может быть, освящал. И люди могли жить, хотя яблоки городов горше диких.
Мы будем есть яблочный пирог и пить яблочный сидр. Пока годы сменяют годы и века осыпаются яблоневыми лепестками.
 
15. ТОТЕМ КОШКИ
Старше египетских пирамид едва прозревший котёнок. Его богоподобная мама неподвижно застыла на подоконнике. Смотрит в окно на метель-самум.
Котёнок играет своим хвостом, подражая тёмным богам, нарисованным ясными линиями на светлой глине. Когда-то - когда ещё юной вечность была, а юность хотела стать вечной.
Боги умерли, пирамиды разграблены, мумии не оживают.
Все домашние животные приносят людям пользу. Корова даёт молоко, курица яйца несёт, лошадь тянет телегу, собака дом сторожит. Только кошка неподвижно застыла на подоконнике и смотрит в окно на метель-самум.
Ритуальная поза. Вертикали зрачков.
Маленькая вестница мёртвых богов у ноги человека на пути его. Что в душе моей ты охраняешь? Эта ласка и грация, мягкость и голос. Что должен помнить я?
У нас теперь новые светлые боги, твоей темноты мы страшимся. Что ты просишь меня? Молока на блюдце? И всего-то? А вот и котёнок. Ну, пейте. А я посижу неподвижно, погляжу в окно на метель-самум.
 
16. ТОТЕМ ОКНА
Посреди пустыни без стен и крыши висит окно. Посмотришь в него - увидишь пустыню. Обойдёшь и заглянешь с другой стороны - увидишь пустыню.
Все окна мира - не то же ли самое? Только обход занимает немного больше шагов. Посмотришь с одной стороны - как будто комната. Посмотришь с другой стороны - как будто улица. Если б вдруг оказаться сразу с двух сторон - что увидишь?
Окно в пустыне каждый день протирает тряпочкой молчаливый отшельник. Он живёт в пещере на западе. А другие говорят: он живёт на востоке. А ещё говорят: их двое - на западе и на востоке, работают посменно и каждый протирает тряпочкой свою сторону окна. Никогда не встречаются.
Солнечный луч прожигает в песке прямоугольник.
Лунный луч замораживает в песке прямоугольник.
Дождь льётся струями по стеклу.
Иней рисует узоры.
Раз в году приходят паломники и смотрят в окно.
Паломник с востока видит паломника с запада. Паломник с запада видит паломника с востока.
Говорят, наступит день - упадёт небесный камень и разобьёт окно. Тогда ветер смешает все запахи мира. И краски. И звуки.
 
17. ТОТЕМ ЛЕСТНИЦЫ
Лестница - чтобы подниматься в небо.
Лестница - чтобы спускаться в бездну. Лестница - это время, размеченное ступенями
годов. Ступени стёрты миллионами подошв.
По винтовой лестнице поднимаются звонарь на колокольню, муэдзин на минарет и часовой на вышку.
По парадной лестнице спускаются король к своим подданным, президент к налогоплательщикам и Папа Римский к католикам.
Смешит меня верёвочная лестница. Раньше по ней поднимались влюблённые к своим возлюбленным. А теперь полицейские или преступники - в зависимости от сценария - карабкаются к вертолёту.
Давно уж разрушена лестница, по которой боги спускались на землю. Не по лестнице ли поднимались люди на Вавилонскую башню? Не были ли стены её лишь ограждением дерзкой лестницы? А кто-то спускается в мрачное подземелье и фонарём освещает страшные осклизлые ступени. А кто-то упорно стремится к вершине и вырубает ступени во льду.
Лестница - вестница. Звонок в дверь. Кто это?
Даже последний свой путь человек начинает с лестницы. Когда гроб спускают с этажа на этаж, с трудом разворачивая на лестничных площадках.
Есть ли в Вечности лестница, свёрнутая в ленту Мёбиуса? Мы встретимся на ней лицом к лицу.
 
18. ТОТЕМ СОСНЫ
Сосна заснеженная у ворот монастыря.
Стой и смотри.
Если не думать, многое поймёшь.
Стой у ворот монастыря.
Смотри на заснеженную сосну.
О многом думается.
О небе, что полёт сосны встречает.
О седом песке, что хоронит корни сосны.
О солнечных лучах в оранжевой коре высокой.
О детских корабликах, вырезанных перочинным ножиком из тёмной нижней коры.
О мачтах океанских кораблей.
О жертвенном костре и пламени священном.
О пути благородных мужей, подобном сосне прямоствольной.
О полёте драконов, подобном изгибу сосновых ветвей.
Об иероглифе сосны на круглом диске полной Луны. О звёздах в иглах.
Не спрашивай, какой сей монастырь? Каким богам монахи службу служат? Не спрашивай.
Стой у ворот. Смотри на заснеженную сосну.
На иглы длинные. На снег. На пустоту.
Ворота и сосна.
Тропа.
И дальний гонг.
И нет тебя.
Copyright (с): Игорь Б.Бурдонов. Свидетельство о публикации №73537
Дата публикации: 30.11.2009 22:36
Предыдущее: Мой АрхитекторСледующее: ВАСИЛИЙ или БЕСЕДЫ О СМЕРТИ ЖУКА-ДРЕВОТОЧЦА С ЛЕВИТАТОРОМ

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Тема недели
Буфет.
Истории за нашим столом
Доска Почета
Открытие месяца
Спасибо порталу и его ведущим!
Проекту "Чаша талантов" требуется руководитель!
Дежурство по порталу как оплачиваемая работа
Приглашаем на работу: наши вакансии
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Региональные
отделения
Форум для членов МСП
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой
Атрибутика наших проектов