Литературное объединение
«Стол юмора и сатиры»
Первая тема застолья с
бравым солдатом Швейком:
Как Макрон огорчил Зеленского








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Диалоги, дискуссии, обсуждения    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Обсуждения в режиме онлайн и на встречах в городе Рязани
Блиц-конкурсы дежурных по порталу
Буфет. Истории
за нашим столом
Буриме
Представляем новых членов МСП "Новый Современник"
Хамзет Мусаев
Вы не видели моего счастья?
Новости Региональных отделений МСП "Новый Современник"
День рождения
Михаила Поленок, Калиниградское РО
Россия-Украина:
мнение наших авторов
Владимир Папкевич
С кем вы, люди мира?
Владимир Шишков
День гнева
Николай Риф
Имперская поступь…
Константин Евдокимов
А мы ставим на любовь
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Размышления
о литературном труде
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
Диалоги, дискуссии, обсуждения
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ивановская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Костромская область
Тверская область
Оровская область
Смоленская область
Тульская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Псковская область
Новгородская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Республика Удмуртия
Нижегородская область
Ульяновская область
Республика Башкирия
Пермский Край
Оренбурская область
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Республика Адыгея
Астраханская область
Город Севастополь
Республика Крым
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Республика Дагестан
Ставропольский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Курганская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Алтайcкий край
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Кемеровская область
Иркутская область
Новосибирская область
Томская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Зарубежья
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Азербайджана
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Болгарии
Писатели Испании
Писатели Литвы
Писатели Латвии
Писатели Финляндии
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Илья Майзельс
Объем: 22247 [ символов ]
Когда на море неспокойно… Из книги "Предсказание"
В предыдущие дни море было неспокойным, ветер гнал волны, и рыбаков в море выходило немного. А на сегодня неофициально было получено уведомление, что в море лучше не выходить – рыбинспекция дремать не будет, от нее и поступило это «штормовое предупреждение». Недавно в инспекции сменился начальник – прежний ушел на пенсию, а на его место заступил отставник-пограничник. Ввиду этого ахтарские рыбаки переживали очередной период неясностей, к которым, впрочем, им было не привыкать. Начальники приходили и уходили, а ахтарцы как жили за счет рыбы, так и живут, и даст Бог, будут жить дальше.
Бывало, новые начальники меняли правила и инструкции, но проходило не очень большое время, и рыбаки и инспектора вновь находили приемлемые друг для друга способы сосуществования: рыбаки не оставались без рыбы, был у них, значит, и хлеб, и все прочее; инспектора их ловили и штрафовали за браконьерство, забирая при этом и улов, и сети. И тем не менее между рыбаками и инспекторами не было ни споров, ни вражды, ни тем более эксцессов. Каждый рыбак заранее знал, что в определенное время совершенно конкретный рыбинспектор застукает его в море во время браконьерского лова рыбы, конфискует сеть (как правило, старую, пришедшую в негодность) и изымет улов, причем известно было и каков будет этот улов: столько-то килограммов судака, кефали или тарани. Знал он и сумму штрафа, которая будет на него наложена.
Были, конечно, и отступления от этих правил. Явных браконьеров-беспредельщиков наказывали по всей строгости, в особенности тех, кто делал бизнес на осетровых. Находились способы и против беспредельщиков-рыбинспекторов – были и такие. К примеру, один инспектор, бывший гаишник, решил было и с рыбаков тянуть мзду, как тянул ее с водителей на дороге. Город маленький – было известно, что его, горемыку, жена обложила налогом: каждый день он должен был сдавать ей определенную сумму выручки, то есть собранных с водителей взяток. И потому, сверх обычной таксы – столько-то десяток в карман, и нарушения как не бывало – порой он выпрашивал у водителей и сверх таксы, себе на карманные расходы. Но рыбаки – это братство особое, да и морские просторы – не узкая полоса дороги, на ней гаишные замашки не проходят.В итоге из инспекторов его попросили, после чего жена от него тут же ушла. Теперь он простой рыбак, о чем, говорят, совсем не жалеет.
С приходом в начальники рыбинспекции бывшего пограничника ахтарцы забеспокоились: по правилам, выходы моряков в море должны согласовываться с пограничной службой – на противоположном берегу Украина, какая-никакая, а заграница. Это значит, что при желании их могли вынудить нарушать и пограничный режим, а значит, наряду с рыбинспекцией, придется раскошеливаться и на пограничников.
Одного за другим рыбаки направляли в инспекцию делегатов – с просьбой внедрить давнюю их мечту о едином налоге, с которой они ходили ко всем новоначальникам. Мечта эта простая: затвердить размер платы – столько-то рублей за выход в море, или столько-то рублей в месяц – и лови хоть каждый день. Только, чур, без лишних бумажек, потому что за ними придется ходить по кругу и платить, платить, платить, даже если официально платежей не будет.
Да, вздыхали новоначальники, надо что-то решать, игра в браконьеров надоела не только рыбакам. Но все оставалось по-прежнему; разве что спустя время в городе не на самом плохом месте разворачивалась новостройка. Рыбаки не роптали – рыбоначальники, они тоже люди, пусть себе строятся; главное, чтобы и рыбакам жить давали...
Начальник – бывший пограничник – тоже не реагировал пока на предложения рыбаков. Похоже, он и сам еще не определился, как поступить, с нововведениями не спешил и пользовался прежней системой «рыбосвязи», предупреждая: ладно, скоро праздники, или зарплату на «бондарке» задерживают, поэтому в такие-то дни ловите спокойно, глаза закроем. А вот тогда-то – оставайтесь дома, в море ходить не надо.
Несмотря на «штормовое предупреждение», Виктор все же решил выйти в море: надо было проверить сети – несколько дней не выходил, значит, много дохлой рыбы. Неприятное дело – очищать сети от дохляка, да и варварство это – так губить рыбу: каждый день невыхода в море – новые килограммы дохляка.
К тому же все три сети, выставленные им в море, были относительно небольшие – в длину метров по пятьдесят, значит, и проверка их не займет много времени. Да и стоят они довольно далеко – от восьми до двенадцати километров от берега, и не напротив Ахтарей, а намного в стороне, так что вероятность проблем с рыбинспекторами уменьшалась.
Море утопило в себе очертания городских построек, пригородные селения, высокие тополя вдоль аккуратных дорог. Море было кругом. Не было ни единого ориентира для сверки маршрута и все думалось: как же мы выплывем на сети?
Наконец, догадался – все дело в черной, размером с мобильный телефон, коробочке с небольшим экраном, на который Виктор поглядывал время от времени. На экране мелькали линии, пунктиры, цифры и по ним, словно по компасу, Виктор направлял движение лодки, а мой приятель Тимофей с видом знатока объяснил, что при выставлении сети ее координаты фиксируются с помощью этого приборчика и космического спутника, что позволяет найти ее потом без каких-либо ориентиров: приборчик указывает, где и на каком расстоянии она находится. Причем в его памяти одновременно может быть информация относительно расположения многих целей. Рыбаки пользуются такими приборами. Но, как я понял, продают их нелегально – видимо, иначе потребуется непростая регистрация, оплата услуг связи и т.п. А может, они и вовсе не разрешены…
Наконец лодка замедлила ход – прибор указал, что мы находимся прямо у цели. Виктор бросил в воду небольшой якорь на веревке, чуть покружил вокруг и заглушил мотор – якорь зацепил сеть.
Приподнимая верх сети, мы подплыли к ее началу и стали проверять, по частям выбирая ее из воды. Рыбы было довольно много, в основном тарань и кефаль, попадались и судак, порой довольно крупный, да рыбец – внешне не очень выразительная рыба, но по вкусу ценится очень высоко. Изредка показывалась камбала и, конечно, их рыбьи благородия – осетровые: бестер, севрюга и сам осетр. Признаться, сколько ни показывали мне отличия между ними, в особенности по форме носа, я плохо их различал. Тем обиднее было видеть эти диковинные рыбины с белками в глазах и рассыпающимися в прах, стоило только до них дотронуться. От некоторых рыб остались только скелеты да острые вытянутые носы.
Надо отдать должное Виктору – живых осетровых он аккуратно выпутывал из сети и отпускал в море.
Если рыба не выказывала явных признаков жизни, ее проверяли по белку на глазах, а также по жабрам: когда они были красные, ее бросали в лодку – значит, в готовку годится, а если побелели, то рыба выбрасывалась в море, подальше от лодки. Рыбьи тушки тут же целиком проглатывали слетавшиеся к ним чайки. Кроме чаек, в спорах за тушки участвовали и другие птицы, более крупные.
– Это баклан. А это мартын, – Виктор называл породы птиц, но в борьбе за рыбу они устраивали настоящие бои, в которых трудно было отличить одну птицу от другой. Одним словом, они так и остались для меня просто чайками.
Наконец, последний участок сети вновь оказался в воде, выловленную рыбу в большом полипропиленовом мешке спрятали в укромном месте, оборудованном в носу лодки, и мы помчались дальше. Минут через десять лодка затормозила ход – по прибору здесь где-то была вторая сеть. Как и с первой сетью, якорь зацепил ее почти сразу.
В этот раз я помогал Виктору и Тимофею более активно, а когда вытащил юркого осетренка, в полметра длиной, то выпросил у Виктора разрешения взять его на берег, чтобы сфотографироваться с ним у кромки моря. Виктор не возражал, но предупредил – при появлении инспекции сразу же выпустить его в воду: береженого Бог бережет, из-за такой малявки могли быть крупные неприятности.
Вторая сеть была наполовину проверена, когда на горизонте появилась лодка. Виктор выпрямился и стал всматриваться в черную моторку, летящую в нашу сторону. А я взял осетренка в руки и завел его за спину, чтобы в случае чего незаметно выпустить в море.
– Это рыбаки, – произнес, наконец, Виктор, – знаю я эту лодку. Тоже где-то сеть проверяли.
По мере приближения лодки в ней стали заметны и двое мужчин, оба в камуфляже, один из которых управлял мотором, а второй рассматривал нас в бинокль. Виктор понял, что ошибся.
– Инспекция! – крикнул он и опустил сеть в море. А я разжал руки, и осетренок быстро ушел в воду.
Моторка инспекции, на которой не было никаких опознавательных знаков или окраски, подошла к нам вплотную, и человек с биноклем перешел в нашу лодку. Это был мужчина лет сорока с щетиной на лице – с утра недосуг, видимо, было бриться.
– Инспектор рыбохраны Скворцов. Предъявите документы на лодку.
Виктор передал ему завернутые в полиэтилен документы.
Инспектор переписал в блокнот данные на лодку и ее владельца и спросил:
– Почему нарушаем?
– Что мы нарушаем-то? – Виктор сделал наивно-удивленное лицо.
Инспектор лишь ухмыльнулся.
– Значит, ничего не нарушаем? А это что? – и указал на рыбу, лежащую на дне лодки.
– Как что, рыба, – ответил Виктор.
– Вот именно. Что-то попутчиков я твоих не знаю. Кто такие?
– Родственники приехали из Москвы. Решил вот море им показать.
– Но ведь передали всем: сегодня в море не выходить. По-хорошему передали…
– Да родственники ведь, скоро обратно ехать. В кои-то веки приехали...
– Родственники... – проворчал инспектор, потом достал из широкого кармана куртки портативную рацию, вызвал кого-то и доложил: задержана такая-то лодка, принадлежит такому-то, с ним два родственника, проверяли сеть...
– Доставай сеть, – сказал он, закончив доклад.
– Какую сеть? – искренне удивился Виктор.
– Ты ваньку-то не валяй! Кидай якорь и вытаскивай. А то сами вытащим, дороже обойдется...
– Командир, так ведь родственники... – нехотя сдался Виктор, бросил якорь в воду и вновь зацепил сеть. Мы стали выбирать ее прямо в лодку, а инспектор принялся составлять протокол. Когда в лодку стала ложиться непрочищенная часть сети, он скривился:
– Сети-то, рыбачок, вовремя надо чистить.
– Так получилось...
– Ладно, затаскивай ее в лодку, и давай прибор.
– Какой прибор?
– Такой! Маленький такой приборчик, по которому сети ставишь.
– Да ты что, откуда у меня прибор...
– Врешь, – уверенно проговорил инспектор, и кивнул Виктору на карманы его куртки. – А ну, выворачивай!
– Ты что, командир, прав не имеешь!
– Имею, все я имею, и права, и обязанности. Выворачивай карманы, по-хорошему. А нет, так на прицеп возьму и в штаб. Вот тогда и увидишь, какие у меня права.
– Нет у меня прибора, – правдиво ответил Виктор и выворотил оба кармана, в которых оказались сигареты, зажигалка и перочинный нож.
– Значит, спрятал, – сказал инспектор и задумчиво посмотрел в нашу сторону.
– Ты что, командир, москвичей обыскивать станешь?
– А что мне москвичи… Сейчас они браконьеры, такие же, как и ты. Ладно, показывай, где другие сети стоят.
– Нет больше сетей.
– Рассказывай мне... Филатыч, – кивнул он инспектору во второй лодке, – ну-ка, походи тут с якорем, должны быть у него еще сети...
– Не трать времени, ничего он не найдет.
– Правду говоришь? Ладно, поверю, значит, в другом месте стоят. Сейчас доберешь сеть – и в город. Вечером придешь к нам в штаб вместе с сетью. А улов этот, – он кивнул на рыбу на дне лодки, – мы конфискуем...
– Командир, а может, отпустишь? Родственники все ж, в кои-то веки приехали...
– Не могу, по рации уже доложено. И предупреждали ведь – чтоб и носа вашего в море не было. В другой раз бы отпустил, сам рыбак, что я, не понимаю... Ничего, выпишу тебе по минимуму.
Лодка инспекторов скрылась из виду; Виктор с Тимофеем порассуждали, куда она направились – обратно к городу, или дальше, в море, на охоту за рыбаками, пренебрегшими «штормовым предупреждением». Наконец они махнули рукой – эх, была не была! Виктор нагнулся и из тайничка у кормы вытащил прибор. Взвыл мотор, и минут через десять мы принялись за третью сеть. Работали все трое и быстро, очищая ее только от рыбы, пропуская водоросли и всякий морской мусор. Затем, уже на ходу, наполнили рыбой еще один полипропиленовый мешок и, как и первый, запрятали его в укромном месте, оборудованном в носу лодки.
На подходе к городу наперерез нам бросилась еще одна лодка с двумя инспекторами. Вот что значит «штормовое предупреждение»...
– Не спеши, командир, – предупредительно сказал Виктор, когда один из инспекторов хотел перейти к нам на борт, – на меня уже составили протокол. Спроси вашего главного.
Виктор назвал им свою фамилию и после недолгих переговоров по рации нас отпустили.
За все время знакомства с ним мы слышали от Виктора много рыбацких историй, но он ни словом не обмолвился о своем прошлом. А мы и не спрашивали о этом – об этом просила его мать, сама рассказавшая его историю.
 
Виктор с детства подавал надежды. Школу окончил с золотой медалью, потом, также с отличием, мореходку. Учился где-то и дальше.
Плавал в северных водах, жил в Архангельске, там же и женился на бойкой поварихе из кафе. С женой и малолетним сыном жили они в общежитии, в комнате гостиничного типа. Ходил в море, а про жену думал, что ждет она его, скучает. И верил ей. А вера моряков – дело особенное. Часто они верят, потому что хотят верить: другого не дано.
На беду, однажды из-за шторма в море судно их неожиданно вернулось в порт. Тогда и выяснилось, что на деле может стоить эта особая их вера – вера моряков в любовь и верность… Городской травмпункт работал вдвое напряженней – сломанные челюсти, поломанные ребра, пробитые головы. Некоторые граждане просто летели из окон…
Грустная истина открылась и Виктору. Крепко досталось в ту ночь и бойкой его жене, и ее любовнику. Может, даже слишком крепко: как верил он ей, так и дубасил. Из больницы, куда отвезли любовника, жена отправилась в милицию и не ушла домой, покуда мужа не определили в камеру. А позже такие напустила краски – на следствии и в суде, что за все про все дали Виктору аж семь лет колонии.
И начались его плавания совсем по другому морю. Определили Виктора на зону в Котласе, Архангельской области, в отряд к некоему Лапину. Работать поставили на шитье рукавиц: показали, как работает машинка, немного поучили, установили сменную норму – и вперед. Навыков, понятно, нет, нет и нормы. Но навыки шитья были делом вторым или третьим. Первым делом было обрести навыки к новой жизни, после того, как предыдущая его жизнь – в одночасье, как судно после пробоины, – ушла на дно. Сначала он вообще не понимал, что хочет от него начальство, как надо вести себя с другими заключенными, какие у него права-обязанности, и вообще, как (а часто думалось – и зачем?) ему дальше жить.
Нет нормы, значит, есть долг, который постоянно растет. Через некоторое время вызывают его к хозяину – начальнику колонии, на разбор, на котором были и начальники отрядов. В ответах на вопросы Виктор дважды назвал своего начальника Моримоном – так его звали в отряде.
– Как-как ты назвал начальника? – переспросил хозяин.
– Моримон, – повторил Виктор. Он и не думал, что Моримон – это не фамилия начальника, а не очень для него приятное прозвище.
За невыполнение плана дали ему 5 суток штрафного изолятора – ШИЗО. Когда вернулся, его вызвали к начальнику отряда.
– Так как, говоришь, меня зовут? – спросил начальник.
– Моримон, – ответил Виктор, он так и не понял еще, что к чему.
– Так вот, – грозно ответил начальник. – Меня зовут Лапин Алексей Николаевич, запомни хорошенько.
И чтобы помочь ему в этом, Виктора снова определили в ШИЗО.
Так, от одного наказания к другому, и начался его срок. А сокамерники по ШИЗО стали ему инструкторами по плаванию в тюремном море. Писем от жены он не получал – пришло лишь уведомление о разводе. Но друзья писали; они и заставили жену приехать на свидание – показать сына. Но начальник отряда придрался к Виктору из-за какой-то ерунды и намеренно – перед самым ее приездом – лишил его права на свидание. Так и не увидел он сына.
Виктор совсем тогда сорвался и в присутствии других осужденных сказал начальнику:
– Моримон ты и есть Моримон. Моримоном был – Моримоном, с..а, и останешься.
И сам отправился в ШИЗО.
Но вместо ШИЗО его определили в БУР (барак усиленного режима), сначала на три месяца, затем продлили этот срок настолько же. В последующем его выпускали в общую зону, какое-то время проходило без нарушений, но нервы – нервы были на пределе; он снова срывался и опять попадал либо в ШИЗО, либо в БУР.
В камерах было сыро и холодно. Бетонные стены и полы, металлические дверь и решетка, шконки – кровати, отстегивающиеся от стены, если нет претензий к поведению. Но чуть что не так – шконка пристегивалась к стене, и спать было не на чем, оставалось лишь брать газету и стелить ее на бетонном полу. А питание в камере – его нельзя было и назвать питанием.
Виктор стал болеть. Случалось, он лежал на голом бетоне с температурой под сорок градусов, но не чувствовал холода, а сознание точно отсутствовало. И все же, чтобы не умереть, он находил в себе силы вставать, стучать по дверям, требуя медицинской помощи, и не опускаться, не опускаться, не опускаться – ни физически, на холодный бетонный пол, ни морально, душой... И то, и другое было труднее трудного. Но морально было тяжелее – у него не было и мечты, а значит, и надежды. Кроме матери, ему никто не писал, даже друзья замолчали, все как один. Не было и заочницы – дамы по переписке: женщины для него перестали существовать.
Хотя нет, в одном из горячечных снов ему явилась прекрасная собой женщина. Она стала ему что-то нашептывать, и он почувствовал необыкновенное тепло. Но сон оборвался – загремели двери и кто-то из контролеров-прапорщиков начал на него орать. Однако прекрасная женщина так и осталась в его разгоряченном мозгу, и ему по-прежнему было тепло. Прапорщик, с тупой, как тумбочка, мордой, опять раскрыл рот, но Виктор его не слышал – он стоял посередине камеры и улыбался как блаженный.
– У тебя что, крыша поехала? – крикнул прапорщик. – Чего лыбишься?
Виктор не отвечал; закрыв глаза, он облокотился к стене, а на лице его по-прежнему расплывалась та же улыбка.
Прапорщик как в неживого ткнул в него дубинкой и опять спросил, только тише:
– Чего лыбишься, говорю?
Потом снова гремели двери: прапорщик сходил за старшим наряда, лейтенантом.
– Да косит он, бл... буду, косит, – сказал лейтенант, – что я их, зверей, не знаю?
Косить или прикидываться больным – в зоне это дело нередкое. Одно время в камере с Виктором сидел осужденный, которому казалось, что на него капает компот. Он капал на него везде – в спальном помещении, на работе, в столовой. По идее, осужденного должны были отправить в больницу, на обследование – больной и сам об этом просил. Но вместо больницы ему прописали десять суток ШИЗО. И вот ведь какое дело: к вечеру первого дня в ШИЗО компотный дождь прекратился, больной сообщил, что выздоровел и попросился обратно в зону. Однако, для закрепления результатов лечения, его продержали в камере все десять суток.
Оттого и Виктора – по его блаженной улыбке – с легкостью приписали к категории таких же «больных».
– Ну, ты что, – закричал на него старший наряда, – в шутки играть надумал?
И с силой ударил Виктора дубинкой. Виктор пошатнулся и с той же улыбкой стал медленно, по стене, оседать на бетонный пол.
– Ах, ты, бл... такая, – взревел прапорщик, – комедию ломать решил!
Взмахнув дубинкой, он опять ударил осужденного. Виктор повалился на пол...
 
Очнулся он в санчасти. Горячка прошла, но на поправку дела шли не быстро. Виктор прошел обследование; с подозрением на туберкулез его этапировали в тюремную больницу, где диагноз и подтвердился. Месяцы лечения, в относительно неплохих условиях – физически ему стало лучше. Стало успокаиваться и в душе, точно что-то теплое подтопило в ней холод. Возможно, этим «что-то» были теплые слова женщины, которая как ангел-хранитель явилась ему тогда в горячечном сне. Так или иначе, но нервы его расслабились, он перестал раздражаться, и конфликтов с начальством стало меньше.
Несмотря на дальнее расстояние, мама Виктора приезжала к нему, не пропустив ни одного положенного свидания. Когда он заболел, она прожила в поселке при колонии не одну неделю, стараясь больше узнать о сыне и выхлопотать для него все, что было возможно. Она ходила по кабинетам с фотографией сына – не того зэка, которого видели начальники, а блестящего морского офицера, судьбу которого исковеркала неверная жена. Кто-то ей и сочувствовал, кто-то, чем мог, и помогал – когда бескорыстно, а когда – не совсем.
Одна начальница, Татьяна Ивановна, пригласила мать Виктора к себе домой, после чего по ее адресу стали идти посылки с гостинцами из Азова – икорка, балыки. Летом Татьяна Ивановна с мужем отдыхали у матери осужденного на полном ее пансионе. Хлопоты матери оказались не напрасны: к зиме, раньше срока на три с лишним года, Виктор был уже дома – освободили по туберкулезу, хотя, по сравнению с другими больными, дела его были не так и плохи.
 
Баба Вера открыла шкаф и достала из него небольшой отрез полосатой ткани, в белую и синюю полоски. Я удивился: в робы из такой ткани одевают опасных рецидивистов, пожизненно осужденных да смертников; как загнанных тигров их нередко показывают в кино или телепередачах.
– Подарок от Татьяны Ивановны, – сказала баба Вера. – Кто знает: если не она, Витя ходил бы уже в такой одежде. О, господи, сколько мне довелось пережить, пока он был в этом Котласе... Хорошо, хоть живой вернулся.
После возвращения в Ахтари Виктору дали инвалидность, через какое-то время у него удалили больную часть легкого. Болезнь отступила, он пошел на поправку. Как мог, стал и подрабатывать. Несколько раз посылал бывшей жене деньги на сына, но они вернулись обратно вместе с письменным отказом от алиментов. Во время приватизации его бывшая проявила завидную оборотистость и, выкупив доли других работниц, стала хозяйкой кафе. Заимела (а может, купила?) и мужа; к чему нужны были ей напоминания о первом муже, и тем более за такие жалкие для нее крохи...
Теперь у Виктора вторая семья, растет сын. Как и многие ахтарцы, он где-то скорее числится, чем работает, живет за счет рыбы. Виктор малоразговорчив и до сих пор сторонится людей, особенно незнакомых. А о прошлом с ним лучше не говорить...
Copyright: Илья Майзельс, 2021
Свидетельство о публикации №396330
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 20.02.2021 20:04

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
МСП "Новый Современник" представляет
Елена Крылова
Шмели
Наши новые авторы
Анна Демина
Цыганский табор
Философия времени
Ирина Азарова
Проснуться и увидеть новый день
Мнение. Критические суждения об одном произведении
Ол Томский
Завеснеть
Читаем и обсуждаем.
Презентация книги Юрия Юркого
По велению музы
Сергей Малашко: творчество и достижения
Рыбалка начинается в одиннадцать утра
Помолвка на операционном столе
Альбом достижений
Участие в Энциклопедии современных писателей
Устав и Положения
Документы для приема
Билеты и значок МСП
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
Планета Рать
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Организация конкурсов и рейтинги
Литературные объединения
Литературные организации и проекты по регионам России
Общие помышления о застольях
Первая тема застолья с бравым солдатом Швейком:как Макрон огорчил Зеленского
Комплименты для участников застолий
Cпециальные предложения
от Кабачка "12 стульев"

Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"