Наши юбиляры
Татьяна Ярцева
Поздравления юбиляру
И это все о ней.
Информация к размышлению








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные блоги    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Мнение. Критические суждения об одном произведении.
Читаем и критикуем.
Презентации книг
наших авторов
Анна Гранатова
Фокстрот втроем не танцуют.
Приключения русских артистов в Англии
Конкурсы Клуба Красного Кота
Мой смешной любимец
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Город Севастополь
Республика Крым
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Новосибирская область
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Литвы
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Александр Бацунов
Объем: 17066 [ символов ]
Яблоки
Великие и могучие сибирские просторы манили во все времена пахаря и кормильца – крестьянина. Сюда все века стекались люди со всей России, по воле или неволе покинувшие свои обжитые места. Сибирь принимала всех, но не все приживались в Сибири. Тяжелой была жизнь в те годы, осенью дожди проливные, с ноября снег и метели, да такие, что днем в двух шагах человека не увидишь, сугробы наметало трехметровые. Стихнут бураны, откопаются дворы, новые напасти начинаются — лютые морозы. Да такие лютые, что бревна сруба в избах трескались, а под крышкой колодцев намерзало так, что бадья не проходила к воде. Суровый климат и нелегкие условия труда создали, по сути, новую породу человека, породу сибиряков с невероятной выносливостью, неприхотливостью и огромной духовной и физической силой. Жившие в одиночку и слабые не выдерживали и уезжали. Поэтому, наверное, Сибирь сплотила всех в один народ, который жил по своим неписаным законам. Здесь не было запоров и замков, здесь не было краж, воровство во дворах клеймилось позором. В деревне почти все были повязаны родством. Роднились здесь не только по крови, но и со временем сложившимися сибирскими обычаями и традициями, роднившими друг друга. Поэтому торжества в любой семье сопровождались шумными гулянками в полдеревни. Не пригласить на торжество кума, свата, друга или соседа являлось в народе серьезной обидой. Умели в то время веселиться, лихо отплясывая барыню, какие душевные песни пели в застолье! В деревне от мала до велика при встрече приветствовал друг друга коротким сибирским «здрасьте!» с поклоном головы.
Зимой и летом проезжий и прохожий мог постучать в любой двор, и ему без всяких расспросов давали пищу и ночлег. Попавшие под метель, днями ожидая погоды, жили у незнакомых им людей, общаясь доверчиво, ведя вечерами жизненные беседы. Расставаясь, обнимаясь по-родственному, говаривали: «Спасибо вам за приют, Петр Макарыч и тебе хозяюшка! Как будете в наших краях, спросите Григория Михалыча Власова, меня там всяк знает, укажет мой дом, милости просим».
Связав из платка узелок со скоромными припасами на дорогу, ходившие за тридцать верст помолиться в церкви многочисленные сухенькие старушки, отправляясь в свое паломничество, наказывали родным: «Я с Михевной пошла в церкву с ночевой, заночую у добрых людей, а завтра к вечёру буду».
И это было привычно в то время, никого не беспокоило и не удивляло. Отказать путнику в ночлеге считалось в народе большим грехом. Вот такой своеобразный и добрый народ сложился в ту пору в сибирских деревнях.
Вдоль леса, растянувшись верст на пять, стояло красивое старинное сибирское село Александровка, в последствии переименованная в Титовку. Живописные, богатые лесом и пашней места когда-то в далекие годы облюбовали первые поселенцы. Да и по истине, лучше места не найти. Народ в селе проживал разноликий, хохлы с украинским говором, шипящие первопроходцы чалдоны, потомки ссыльных, осевший, пришлый неизвестно откуда люд разной веры и национальности. Несмотря на это, жили дружно и беззлобно. Здесь не принято было задавать вопросы, народ был малоразговорчивый, а людей проверяли делом. Сразу же за селом шли ровные сибирские поля. В весеннее половодье потоки талой воды промывали почву до родников, создавая ложбины с ручьями чистой ледяной воды, стекавшей в лесные озера и болота. У деревянного мосточка, в одной из таких ложбин на кромке леса, в демидовские времена беглый душегуб Ванька Петухов грабил казенные и купеческие обозы, сколотив в лесу разбойничий стан. Ваньку и его злодеев изловили прибывшие из Змеевской заставы казаки, а вот за ложком этим на века закрепилось его имя. В народе его прочно окрестили Петуховым логом, долго еще боязливо крестились обозники, проезжая это место. Здесь каждый лог, каждый колок и лесной район носил свое народное название, передаваемое из поколения в поколение. Вместе с названием передавались сельские байки и многочисленные поверья, связанные с этими местами. Любил народ насладиться рассказами о чем-то небывалом и удивительном. И поэтому при встрече сельчане рассказывали друг другу всякие небылицы, будто бы произошедшие с ними накануне в одном из таких отдаленных от деревни мифических мест.
Встречаются у ларька два кума и один другому:
— Здорово, кум Григорий, как там у тебя? Как кума, как ребятишки?
— Здорово, кум Степан. Да ничё, помаленьку.
— Слыхал, кум, какая история со мной давече приключилась?
— Да нет.
— Ну так вот, отсеял я овес у Петина колка, у меня там полторы десятины, ну ты жа знаешь. А уже завечерело, на ночь с быками ехать не решился и заночевал на заимке. Ну, а утром собрался, коня впряг, быков за телегу и поехал. А солнушко тока встало, тихо так, птички поют, еду, значит. К Петину подъезжаю, смотрю, а из колка мужик с бабой выходят, росту вершков под сто оба, не мене. Вру, кум, баба чуть помене была. Во всем белом, рубахи как у нас, но до пят, прямиком на Маховое шли. Я вожжи натянул, лошадь приостановил, чтобы получше разглядеть их. Тут мои быки как заревут. Они услышали, обернулись на меня, лица молодые, красивые, светлые, а глаза большие и светятся. Я их вот так видел, чуть-чуть дальше того забора, и тут такой туман пошел, что молоко, бело вокруг стало. А когда туман-то осел — никого; как испарились. Вот такая оказия, кум, хошь верь, хошь не верь, прямо с Петина выходили.
Кум слушал его заворожено, а придя домой, пересказал эту байку, со своей приукраской, жене. Та, выслушав, кидала знаменитую на все село фразу: «Ну и брешет же!»
В деревне действительно иногда происходили невероятные вещи. Вот что произошло за год до германской. Жил на отшибе села дед один, звали его Егором, сам старый, а борода длинная, черная, ни одного седого волоса. Глазищи у него были черные, с хитринкой, будто постоянно улыбались. Ходил в длинной рубахе, штаны холщевые, а из-под картуза лохмы черные кудряшками торчали. Такого ночью встретишь, со страху умрешь, вылитый разбойник. Откуда он пришел, и сколько лет ему было, никто уже не помнил, но уважали и побаивались в селе. Крутого нрава дед был, из староверов. Жил он с бабкой Матреной, бабка была тихая, смирная и добрая. Бывало, подойдут ребятишки по осени к их дому поиграть под ветлой, ветла такая раскидистая у них росла прямо у забора, а бабка в фартук яблок наложит и семенит — ребятню угощать. В общину дед не вступил, несмотря на все уговоры и угрозы, жил особняком. Дом крепкий стоял, две двери имел — одну на улицу, вторую на огород, с высоким крыльцом. Держал он с бабкой двор: два коня, быков пара, коров голов пять, овцы да птица всякая. Земельки было на Апсакале десятин пять, хорошей, черноземной. Сдавали они в купеческую заготконтору зерно, молоко, мясо, картофель, тем и жили. Дед старой закваски, жизненный опыт имел большой, сказывали, будто слово он знал, и потому у него земля хорошо родила. В огородах ни у кого бахча не росла, а у деда Егора всегда арбузы большие, сладкие и красные вызревали. Сад у него был хороший и яблоки крупные, что было в диковинку в то время в сибирских деревнях. Весь двор стерег здоровый злобный кобель Трезор, привязанный на цепи у амбара с камышовой крышей. Сам Егор, несмотря на годы, был крепкий, с налитой, коренастой породой. Два сына у деда было, далеко, где-то в городах жили. Вначале приезжали изредка, а потом и вообще навещать перестали. Была у него библия, на старом, непонятном языке написана. Дед часами ее читал и любил рассказывать. Идет по улице с покидовского ларька, мешок на плече, серянки накупит, соли, крупы на кашу да на кулеш. Узрит ребятишек на лавочке, подсядет и давай им рассказывать про Отца небесного, про Сатану, про Вселенский мир. Отсюда, наверное, и слухи пошли о его колдовских способностях, сказывали, мог он на человека блуд напустить. Все эти деревенские сплетни подогревал один очень странный случай, произошедший в его дворе лет десять назад. Ребятня в селе росла бойкая, озорная, два парня из баловства полезли к нему ночью в сад за яблоками. Что уж там они увидели, никто не узнал, но один паренек, Федькой звали, заикаться стал. Дома-то родители его расспрашивают, что, мол, с тобой произошло. А он заикается и толком рассказать ничего не может. В то время один доктор на весь уезд был, да и то к нему никто не обращался. Все недуги и болезни лечили приветливые деревенские старушки — знахарки. Да и роды принимали они же, завязывая пупки младенцам, омывали их теплой, чистой как слеза, родниковой водой. И по этому в деревне бытовала избитая, любимая всеми угроза и поговорка в споре силы: «Тебе бабка хорошо пупок завязывала? Смотри, а то как бы не развязался!»
Так вот значит, повела мать парня к бабке Дуньке, она самая сведущая из всех старушек была. Та как глянула на парня, сразу сказала:
— Это Егор, его работа, вы что, бесенята, поди набедокурили у него? Ну что, я тут бессильна идите к нему, пусть Федька попросит прощения, он снимет причуду свою.
Да тут еще меньшой братец Мишка матери проболтался:
— Мам, они с Колькой ночью к нему яблоки воровать лазили.
В Сибири бабы в то время бойкие были, медведя могли завалить рогатиной, а за своего ребенка не то что деду Егору, черту глаза выдрали бы. Схватила мать парня за руку и к деду, тот во дворе кур кормит, ходит, бормочет что-то. Бабенка прямо с калитки:
— А ну, старый яман, снимай с парня свой наговор, а то глаза сейчас и бороду твою выдеру! Тебе что, яблок так жалко, что человека готов за них изувечить.
Дед хитро улыбнулся в свою смоляную бороду, посмотрел и говорит:
— Мне, дочка, яблок-то не жалко, вот созреют, пусть приходят, моя бабка всех угостит, а не по ночам зеленые с сучками ломают. Да и зря ты на меня грешишь, он говорит побойче, чем ты. Сказывай, Федор, нам с матерью, прав ли я?
В плечо паренька легонько рукой толкнул, тот как будто от сна очнулся.
— Дед Егор, прости, мы больше не полезем в сад. Пошли, мам, домой.
— Ну вот, а ты уж меня оговорила, будто я заикой его сделал, напраслину, дочка, на меня возводишь.
Федька за калитку шмыгнул, мать за ним пошла. А дед вслед:
— Федя, за яблочками-то с другом по осени приходи, бабка Матрена угостит!
Мать повернулась и деду:
— Пошел ты, чалдон, к черту со своими яблоками, чтоб ты подавился ими! И плюнула.
А дед стоит, улыбается в бороду. С тех пор его двор в селе побаиваться стали и обходить стороной. Поболтали в деревни про этот случай и со временем притихли. Но к деду в сад желающих слазить больше не было.
В августе ночи стояли лунные, ночью как днем, хоть иголки собирай, так видно было. Молодежь вечером собиралась у леса на посиделки, песни пели, дружили до утра, иногда озоровали как дети. Вот в одну такую ночь, навеселившись, стали расходиться небольшими кучками по домам. Ночь стояла теплая, лунная, настроение у всех было веселое, спать не хотелось. Одна девица, Маней звали, вдруг предложила:
— Давайте к деду Егору в сад слазим, яблок нарвем! Мы, девки, посидим за огородами, подождем, а парни — кто смелый? Кто полезет и нарвет яблок, того я поцелую!
Озорная, бойкая девица была. Парни, понятно, хоть и охота себя показать перед девчонками, но к деду Егору лезть ночью в сад как то не особо хотелось. Тут Андрей, крепкий восемнадцатилетний парень (Манька ему давно нравилась) говорит:
— Я схожу!
Подошли к огородам с околицы, уселись кучкой в обводной канаве перед оградой. Вокруг стояла тишина, село спало, спали даже деревенские собаки.
— Сидите тихо, ждите здесь, я быстро сбегаю, — сказал полушепотом Андрей.
Ловко и бесшумно перемахнул через жердину в ограде и межой пошел к саду. Влунном свете, было хорошо видно, как он подошел к калитке тесового забора, огоражевашего сад. Девки с парнями сидят за огородом, глаза навыкат, переживают, ждут, что дальше будет. Кто то из парней, шутя, щипнул за ногу девицу и потихоньку:
— Ав!
Она взвизгнула, все на них зашипели:
— Тише там! Собак разбудите!
Андрей повернул вертушку, оставил калитку открытой, вдруг придется убегать, и шагнул в сад. Длинные черные тени от яблонь и журовец колодца с кованой бадьей, возвышавшейся над крышами, вызывали в душе легкий трепет. На цыпочках вдоль забора он потихоньку стал подкрадываться к крайней яблоньке.
«Собака бы не проснулась, а то такой лай поднимет, не то что дед, полдеревни проснется, — подумал он. — Вряд ли это старый хрыч колдун, но капканов запросто мог в саду наставить».
Медленно переставляя босые ноги, которые то и дело обжигала густо росшая вдоль всего забора крапива, подошел к крайней яблоне. Вокруг стояла тишина, лишь где-то в картофельной ботве цвиркал полуночный усач, пахло свежими огурчиками и укропом.
Вдруг как из-под земли вырос дед, он стоял во всем белом у колодца. На секунду пробила дрожь, по телу прошла испарина.
— Ты, поди, за яблоками? А что ночью-то пришел, днем бы сподручнее, зеленых сейчас в потьмах нарвешь, пойдем, я тебе укажу, где яблоки спелые. Да иди, не бойся, — сказал дед. — Смотри не потопчи, не видишь, что ли, они на дорожке лежат, бабка вчера вечерком насобирала, а порезать не успела. Накладывай за пазуху, лазить, деревья ломать не надо. Чуешь, какой запах от них.
Смотрит Андрей и правда, у колодца на дорожке яблоки лежат, да красные спелые налитые. И так вкусно яблоками пахнет, аж слюни потекли. Дед стоит, улыбается.
— Бери больше, не жалко, друзей угостишь, все равно пропадут, завянут.
Андрюха рубаху в штаны заправил и за пазуху набивает, выбирая одно за другим.
«Дед-то ничего, не злой и не жадный, другой бы колом огрел, а он даже ни слова и сам яблок набрать предложил, а я воровать полез, стыдно как-то», — вертелось в голове.
— Ну, набрал, ступай к своим, а то поди заждались, угости их яблочками. Да по ночам не лазьте, потопчете больше, чем нарвете. Ступай.
Душа пела, теперь Маня не открутится, все слышали. С полной за пазухой яблок Андрей дошел до забора, глядь, а калитки нет, сплошной забор идет.
— Что за черт, здесь же была, я только что заходил, — пробормотал он, быстро перебирая руками заборные доски. Выхода не было, а дед стоит у колодца и говорит:
— Что заблудился, что ли, темно на дворе, калитку потерял? Подожди, я тебе сейчас посвечу, а то до утра тут блудить будешь. Держи фонарь-то.
В деревянной колоде колесо от телеги замачивалось, взял его дед и изо всех сил толкнул на него. Смотрит Андрей, а по дорожке не колесо, а огненный обруч катится, искрами брызжет. Он в сторону, споткнулся, упал, катается по земле, от огня уворачивается. А обруч от деда к забору, от забора к деду, в него попасть норовит, лицо, руки, ноги, жжет. Сколько Андрей так крутился с боку на бок, увертываясь от огненного колеса, не помнит, только когда колесо исчезло, оказался он у забора. Лежит в крапиве, все лицо, руки, ноги огнем горят, и катяхи конские свежие под рубахой к телу налипли. Поднялся, вытряхнул конское дерьмо из-под рубахи, все тело горит, чешется.
А дед все так же у колодца стоит и ухмыляется.
— Ты что, Андрюша, никак блудишь? И яблоки все просыпал, подавил. Сейчас тебе мой Мишка поможет дорожку к друзьям найти.
Мишка — это бык был у деда, злой страшно, его в деревне не только ребятишки, но и мужики боялись. Смотрит Андрей, а бык и вправду на него несется.
«Побегу — догонит, сшибёт, закатает до смерти, и поминай, как звали», — мелькнуло в голове.
Бык с ревом несся, нацелив на него свои рога. В последний момент он ловко увернулся от рога и изо всех сил стукнул кулаком в крутой бычий лоб. Вдруг разом все исчезло, стоит Андрей в саду у деда Егора, быка нет, а возле забора дед в крапиве валяется. И снова такой запах свежих огурцов и укропа ощутил, и усач где-то в огороде цвиркает.
— Ну что смотришь, помоги подняться, руку-то дай. Ишь, вражина, как саданул, чуть не убил, аж до сих пор искры летают. Рука-то тяжелая, как безмен, видать, в деда своего Макарку пошел. Тот по молодости на спор ковш банный до краев самогону выдует и быка двухлетку с ног кулаком сшибал. Ни Бога, ни черта не страшился, такой же скаженный был.
— Дед Егор, прости, я не знал, что ты, мне причудилось, будто бык на меня.
— Бык на тебя, бес тебе в ребро, вот именно что причудилось, где ты здесь быка увидал, кто б его в сад пустил, — прервал его дед, потирая здоровенную шишку на лбу. — Иди вон лучше к колоде, умойся да конские коврижки смой, а то от тебя как из конюшни несет, — пробурчал он и захихикал.
Андрей скинул рубаху, холодная колодезная вода приятно студила, снимая с тела жгучий жар крапивы. Смыв с себя конское дерьмо, хорошенько вытряхнул, сполоснув и отжав, надел на себя рубаху.
— Обмылся? — спросил дед.— Давай выведу тебя, не бойся, чудес больше не увидишь и так чуть деда не угробил. Да не сказывай своим-то, что причудилось, засмеют. Дед вывел Андрея за калитку, и он быстро пошел через огород к ожидавшим его друзьям.
— Ну как, нарвал? — кинулись с вопросами ребята.
— Да зеленые они еще, попробовал — кислятина, зачем зря губить, лучше по осени нарвем….
Маня и без яблок жарко целовала Андрея на лавочке под старой черемухой, только вот свадьбу им не довелось сыграть. Через год грянула война, Андрея мобилизовали. А к лету пятнадцатого пришли в управу казенная бумага, что он храбро пал за Веру, Царя и Отечество, пятьдесят рублей ассигнациями и два Георгия.
Маню в тот же год сосватали из соседней деревни.
Copyright: Александр Бацунов, 2019
Свидетельство о публикации №384734
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 14.08.2019 06:57

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Конкурсы на премии
МСП "Новый Современник"
   
Буфет. Истории
за нашим столом
Поговорим о русском языке
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
2020 год
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
2019 год
Справочник литературных организаций
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2020 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Патриоты портала
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Атрибутика наших проектов