Буфет. Истории
за нашим столом
Конкретное
воплощение задумки


Главная    Лента рецензий    Ленты форумов    Круглый стол    Обзоры и итоги конкурсов    Новости дня и объявления    Чаты для общения. Заходи, кто на портале.    Между нами, писателями, говоря...    Издать книгу    Спасибо за верность порталу!    Они заботятся о портале   
Бенефис Людмилы Шилиной
Моя жизнь
Мое творчество
Мое дело
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Новые авторы недели
Журнал "Что хочет автор"
Объявления и анонсы
Новости дня
Дневник портала
Приемная дежурных
Блицы
Приемная модераторов
С днем рождения!
Книга предложений
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Вопросы и ответы
Фонд содействия
новым авторам
Альманах "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Рекомендуем новых авторов
Отдел спецпроектов и внешних связей
Диалоги, дискуссии, обсуждения
Правдивые истории
Клуб мудрецов
"Рюкзачок".Детские авторы - сюда!
Читальный зал
Литературный календарь
Литературная
мастерская
Зелёная лампа
КЛУБ-ФОРУМ "У КАМИНА"
Наши Бенефисы
Детский фольклор-клуб "Рассказать вам интерес"
Карта портала
Наши юные
дарования
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: РассказАвтор: Виктор Уманский
Объем: 39477 [ символов ]
Семь на семь
Сэм и Денис принадлежали к настолько далёким и непохожим мирам, что
Кирилл не мог и представить, что однажды они пересекутся, а тем более –
на своеобразном поле боя.
Дена он впервые увидел, катаясь на велике. Время было – весна, конец
девятого класса. Сырой воздух казался до того тёплым, что Кирилл
разделся до футболки, – и тут же разыгрался ветер, пробравший его до
костей. На спинке замызганной скамейки, уперев ноги в сиденье,
потягивали пиво четверо неприметных ребят, один из которых свистел и
махал Кириллу рукой.
Кирилл подъехал ближе. В лице парня было что-то татарское: желтоватая
кожа, широкий нос, глаза – чуть у́же, чем обычно у русских.
Звали парня Денис или попросту Ден. Он был на голову ниже Кирилла, но
под обтягивающей белой футболкой бугрились мускулы. Грязные чёрные
волосы Ден ежесекундно приглаживал широкой ладонью. Кожа его в
районе предплечья была розовой и дряблой – ожог.
Как оказалось, Дену понравился велосипед Кирилла: настолько сильно,
что он стал упрашивать прокатиться. Кирилл воспринял эту идею без
энтузиазма, но Ден принялся горячо уверять, что прокатится только до
ближайшего рекламного щита и обратно, а в качестве гарантии
практически силой запихал в руки Кириллу свою сумку. Двигался Ден
порывисто, даже дёргано, болтал без остановки и был очень настойчив. В
итоге в течение следующих десяти минут Кирилл нервно наблюдал за
прыжками, которые тот совершал на его велосипеде по ближайшим
кочкам.
Во время очередного прыжка Ден навернулся и пропахал животом
пыльную дорожку. Его белая футболка основательно посерела. Велосипед
он возвратил с новой царапиной на раме, зато немедленно пригласил
Кирилла этим же вечером присоединиться к тусовке у него дома.
Кирилла подобные события всегда привлекали – по причине почти
полного их отсутствия в его жизни.
Вырос он без отца, а мать была кроткой и тихой женщиной. В юности она
была отличницей, образованию придавала огромное значение и сына
воспитывала так же. С детства Кирилл усердно занимался и много читал. В
оставшееся же время – катался на велосипеде, гулял с друзьями –
стандартный набор. И всё же его мучило странное томление: казалось,
жизнь его была начисто лишена настоящих приключений, тогда как они
случались где-то совсем рядом – он чувствовал это.
– Хорошо, спасибо. Зайду, – ответил он Дену.
Ден жил в «двушке» в панельной пятиэтажке. В спальне, запершись,
сидела его мать, а в гостиную набилось человек десять – возрастом от
пятнадцати до двадцати. Дым стоял стеной: балкон уже заняли два парня,
и остальные курили прямо в комнате. Пепел пытались стряхивать в
пепельницу, сооружённую из обрезанной пивной банки, и иногда даже
попадали. На ковре вокруг банки образовалось чёрное пятно, постепенно
разносимое по ковру носками всех присутствующих.
Кирилл присел на край широкого дивана. Часть площади уже была занята:
один из парней взял в охапку сильно накрашенную и полноватую девочку
и уложил её у стенки, очевидно, добиваясь благосклонности. Девочка
сопротивлялась, но весьма вяло.
Остальные пытались общаться, но получался натуральный гвалт: каждый
старался перекричать других. Кирилл прислушался к разговору и выделил
две основные темы: распутное поведение одной из их общих знакомых по
имени (или по кличке) Зара и шансы «Спартака» в грядущем сезоне.
Ден громче всех и совершенно безапелляционно заявлял, что «Спартак»
разнесёт «коней» на раз-два, а противостоял ему скептик – грузный
парень с сигаретой в руках. Внезапно Ден без предупреждения рубанул
ладонью перед лицом своего оппонента, и сигарета в снопе искр вылетела
у того из рук. Грузный парень вскочил, попытавшись схватить Дена, но тот
уже прыгнул с пола на диван, едва не приземлившись на парочку у стены.
Сигарету, упавшую на ковёр, затушили тапкой.
Убедившись, что противник уселся на место, Ден тоже вернулся в общий
круг, но уже не для того, чтобы спорить о футболе: теперь его привлекла
милая девочка лет пятнадцати. До сих пор она сидела на ковре рядом с
долговязым парнем, привалившись спиной к краю дивана, и вежливо
смеялась шуткам собеседника. Ден ворвался в эту идиллию подобно
урагану. Грохнувшись на пол, он прижался к девочке боком, взял её руки
в свои и начал тараторить, перескакивая с одной фразы на другую:
– Машка, какие же у тебя обалденные руки, а шортики мне нравятся… Как
там Олег, когда покажется? И ножки ещё лучше стали, взрослеешь… Лови!
Ден внезапно запустил пустой банкой в парня, который выходил с
балкона. Тот не растерялся: принял банку грудью и ударом ноги отправил
её в обратную сторону. Кирилл отклонился назад, а Ден ударил летящую
банку кулаком, и она загремела куда-то в коридор. Ден тут же вернулся к
Маше, на этот раз уже положив руку чуть повыше её коленки:
– Моя девочка… Какие же они гладкие! Почему редко приходишь?
Маша не успевала толком ответить. Её предыдущий собеседник с
недовольным лицом дымил перед собой. Кирилл был уверен, что у Дена
ничего не выйдет: слишком уж топорными казались его действия, а к
девушкам, как считал Кирилл, нужен был тонкий подход. Но Ден
продолжал напирать, и вскоре Маша совсем размякла от комплиментов,
которыми он строчил, как из пулемёта. Минут через пятнадцать Ден
вскочил и за руку утянул её куда-то в ванную.
Жизнь Кирилла была полна обязательств и ответственности. На кухне
давно пора было делать ремонт – мама уже сорвала обои, на лето стоило
найти подработку, а главное – близилось поступление в вуз. Но здесь, в
прокуренной комнате, Кирилл вдруг понял, что можно жить иначе. Как?
Он бы сказал: «Легко».
* * *
В жизни Кирилла начался новый странный период. Теперь он
регулярно виделся с Деном и его многочисленными друзьями. Формально
Ден учился в колледже, но посещал его редко. На мать он то орал матом,
то слёзно винился у неё в ногах. Решения принимал быстро и так же
быстро мог их поменять. На улице Ден внезапно и без предупреждения
пинал урны, пугал дворовых котов и собак дикими криками, швырял в
стены стеклянные бутылки. Кусты и мелкие деревья, которым не повезло
оказаться у него на пути, он мог, не долго думая, сломать и запустить в
ближайший автомобиль. Когда из автомобиля неожиданно вылезал
водитель, – Ден срывался с места, и Кириллу ничего не оставалось, кроме
как тоже сделать ноги.
Среди друзей Дена было много футбольных хулиганов и спортсменов, да и
сам он не раз пытался ходить на различные единоборства. Из очередного
зала бокса тренер вышвырнул его за неуплату: Ден месяц обещал
принести деньги, но так этого и не сделал. В следующий клуб – теперь
уже на рукопашный бой – они отправились уже вместе с Кириллом.
Но самые невероятные вещи Ден начинал вытворять, встречая
симпатичных девушек. Он не блистал ни внешностью, ни умом, но ему это
было и не нужно. Каждой девушке он показывал, что хочет её, и
показывал это прямо и настойчиво. Он не терпел прелюдий в виде
вежливого знакомства и постепенного сближения, его намерения не
маскировались ни дружбой, ни отношениями.
Когда во время традиционных шатаний по району Ден замечал
симпатичных девочек, то немедленно устремлялся к ним. Он выбирал одну
– и начинал забалтывать именно её, не уделяя другим и секунды
внимания и обыкновенно оставляя их на попечение Кирилла с его
вежливой улыбкой и общими вопросами. Жертве он не давал опомниться
от комплиментов. Смотря на его внезапную – и едва ли не безумную –
одержимость новой знакомой, легко было поверить всем сердцем, что Ден
и впрямь «в жизни не видал такой чумовой девчонки».
И что же… девушки таяли и сдавались. Не могли устоять ни
пятнадцатилетние, ни тридцатилетние: Ден без колебаний подходил и к
ним. Если же какая-нибудь всё же отправляла его куда подальше твёрдо и
бесповоротно – он мог с досадой материться с минуту, после чего его
внимание неизменно переключалось на что-то другое. В радиусе
нескольких кварталов от дома Дена близким знакомством с ним
отметились десятки девушек. Некоторые до сих пор страдали, регулярно
писали или звонили. Едва ли Ден вспоминал о них – за исключением
случаев, когда намечалась вечеринка, а у него до сих пор не было
спутницы. Вот тогда он сам звонил одной из этих девочек, и она
приезжала, прекрасно зная, что её ждёт.
Порывистое до безумия поведение Дена оказывало странное действие не
только на женщин. Рядом с ним Кирилл чувствовал, как всё становится
просто. Ден ни в грош не ставил отношения, оценки, своё и чужое
имущество – и рядом с ним Кирилл тоже начинал хохотать, чувствуя, как
его проблемы и ценности превращаются в пустяк. Время от времени у него
даже получалось по-настоящему ловить волну хулиганства и лёгкости:
вместе с Деном он начинал громить неугодные заборы, без причины
прыгать по скамейкам и гаражам, а главное – не просто вежливо общаться
с девушками, а настойчиво атаковать, не скрывая намерений. Когда это
впервые дало результат, Кирилл твёрдо уверился в правильности такого
подхода.
В компаниях, где Ден тусовался, ценилось в первую очередь умение за
себя постоять: как словесно, так и кулаками. Когда Кирилла впервые
начал агрессивно крыть матом один из футболистов, он опешил и не знал,
что ответить. Стоило, однако, его обидчику перейти некую черту и задеть
тему семьи, как гнев вытеснил все прочие чувства, и Кирилл бросился в
драку. Тем же вечером и он, и его противник сидели вместе с Деном и
другими ребятами на детской площадке, пили пиво и соревновались в
меткости, швыряя бутылки в столб. Нос Кирилла распух, бровь была
рассечена, зато его зауважали. Закончилась пьянка приездом наряда ППС,
от которого все дружно спасались бегством через территорию детского
садика, с прыжка переваливаясь всем телом через чёрный металлический
забор.
– На футболе упал, мам, – позже объяснил свою травму Кирилл.
Успеваемость Кирилла поползла вниз, учителя стали жаловаться на
пропуски, и мама заволновалась. Вступительные экзамены неумолимо
приближались, и в одиннадцатом классе пришла пора браться за ум. Не
без некоторого труда и не без помощи соседа по парте Кирилл сдал
экзамен в ФМШ – вечернюю физмат школу при Бауманке .
* * *
В ФМШ Кирилл и познакомился с Сэмом. Выглядел тот эффектно: высокий,
с шапкой кудрявых рыжих волос и вечной щетиной, в неизменном сером
пальто. Перемещался он странной походкой, вытянув неподвижные руки
вдоль тела и на каждом шагу покачиваясь вверх-вниз.
Когда в переменах между занятиями они выходили покурить, Кирилл не
мог не любоваться Сэмом: ссутулившись, тот прикуривал и затягивался,
уставившись вдаль сквозь стёкла очков, а затем начинал говорить, и
перед Кириллом оживали образы незнакомого мира. Жить здесь нужно
было красиво (иная жизнь не имела ценности), а умирать – непременно
молодым: ведь тот, кто живёт по-настоящему, и не имел шансов
состариться. Ценно было лишь творчество, а на его благо служили
инструменты: любовь, одиночество, счастье и горе.
Сэм играл на гитаре и сочинял собственные песни, а его друзьями были
художники, писатели, музыканты. Агрессивная защита собственного
достоинства, которой Кирилл учился у себя на районе, была этим
личностям чужда. Они проводили время в позитивном безделье:
собирались у кого-то на квартире, курили кальян и траву, играли на
гитарах и барабанах, рисовали, любили друг друга. В другое время они
часто шатались по Арбату, а местом встречи и своеобразным «центром
силы» считали Стену Цоя .
Кириллу хотелось своими глазами взглянуть на мир, описываемый Сэмом,
и однажды вечером он составил Сэму компанию. Пока они шли по Арбату,
Сэм уже успел поздороваться с парой одиночек бомжеватого вида, а у
Стены Цоя подошёл к трём ребятам в кожаных куртках, устроившихся на
бордюре с пивом и гитарой. От них Сэм узнал, что посиделки сегодня
проходят у Шамана, и без колебаний отправился туда. Кирилла он не
приглашал, но и не прогонял, и тот решил вежливо спросить:
– А мне можно заглянуть? Интересно, как у вас всё проходит.
– Да пожалуйста, – Сэм пожал плечами.
Кирпичный дом старой постройки спрятался в глубине Карманицкого
переулка. По наследству от родственников Шаману досталась просторная
и обветшалая однушка, которую он превратил в штаб-квартиру «детей
Арбата» – так они называли свою тусовку. Мебели здесь было мало: стол
на кухне, древний коричневый диван, шкаф с отломанной дверцей да пара
матрасов на полу. Окно гостиной закрывали тяжёлые и грязные бордовые
шторы.
На паркетном полу, прикрытом клеёнкой, стоял кальян. Несколько
человек сидели вокруг по-турецки и передавали друг другу трубку. На
матрасе у стены, прислонившись к ней спиной, устроились двое. В одном
из них Кирилл по описанию сразу узнал Шамана: тощий парень со
впалыми скулами, в очках и с длинными чёрными волосами, забранными в
хвост. Не обращая внимания ни на кого вокруг, он играл на гитаре
«Пятницу» . Сидевшая рядом девушка с коротким ёжиком белых волос
курила, прислонив затылок к стене и прикрыв глаза.
Дальняя стена была зачем-то облеплена газетами. Рядом с ней присела на
корточки девочка с плёночным фотоаппаратом: тёмно-синяя рубашка
навыпуск, закатанные рукава, зелёные брюки с пятнами краски и кеды.
Запястья её охватывали многочисленные феньки. Сделав несколько
фотографий бородача, затягивающегося кальяном, девочка поднялась и
обернулась к Кириллу. У неё были волнистые каштановые волосы,
небрежно спадавшие на плечи, и ясные голубые глаза. В них Кириллу
почудилась непривычная доброта, и он, неожиданно для себя, улыбнулся.
Девочка улыбнулась в ответ, и на её щеках образовались милейшие
ямочки. «Вот она», – подумал Кирилл.
Подходя познакомиться, он старался выглядеть весело и беззаботно, а не
напряжённо и взволнованно – как на самом деле себя чувствовал.
Несколько минут спустя они с Томой уже сидели рядом на подоконнике,
болтая ногами и наблюдая за происходящим в комнате. Красуясь, Кирилл
рассказывал про свои подвиги – беготню от жильцов на районе, прыжки
на велосипеде, заканчивающиеся ссадинами и гнутыми колёсами. Обычно
девочки от этих рассказов таяли: как же, перед ними такой бесстрашный и
отвязный парень. Но Тома смотрела перед собой чуть рассеянно, и Кирилл
не мог угадать, производит ли на неё хоть какое-то впечатление.
– А ты спортом занимаешься? – спросил он.
– На самокате катаюсь.
– Неплохо! У меня-то рукопашка…
– Что?
– Рукопашный бой.
– Мне такое неинтересно.
– В смысле?
– Не люблю насилие, – серьёзно ответила она.
– Так это же просто такой спорт! – Кирилл рассмеялся. – Хорошо, а что ты
любишь?
Тома по-прежнему не смотрела на него.
– Мир. Людей и их чувства. И красоту.
– Поэтому ты фотографируешь?
– В том числе, – она пожала плечами.
С минуту они помолчали.
– Вечерний Арбат относится к красоте этого мира? – спросил Кирилл.
– Ну конечно! – воскликнула Тома.
– Тогда предлагаю прогуляться.
Впервые с того момента, как они уселись на подоконник, Тома
повернулась и внимательно посмотрела ему в глаза. Губы её тронула
улыбка, и Кирилл почувствовал, будто ему нежно провели рукой по
затылку.
– Давай.
Ребята откопали свою одежду в куче вещей на тумбочке. Тома надела
пальто и узкую серую шляпу, снятую с гвоздя в стене. Получилось весьма
эффектно.
– Вы куда? – спросил Сэм, выглядывая из кухни.
– Просто погулять. Большое спасибо за приглашение, – Кирилл протянул
ему руку.
Кирилл решил дать Томе ещё один шанс оценить его лихость. Едва они
вышли на улицу, как он начал давиться смехом. Это было началом
привычной презентации: зацепившись за какую-то мелочь, он перешёл к
истории о том, как они с Деном пересекли мост над одним из каналов в
Москве по техническим мосткам. Мостки находились под полотном моста и
использовались при строительстве. Теперь же некоторые их секции
держались на честном слове, а попасть туда можно было, только
вскарабкавшись по стене опоры. Тома слушала внимательно, но восторга
пока не обнаруживала.
– А зачем это? – спросила она.
– Ну как… Весело же. Особенно когда по центру там не закреплён пол, и
мы вместе с этими мостками наклонялись над водичкой – градусов на
сорок пять.
Он снова начал смеяться, но уже тише. Приключение с мостом было что
надо, и реакция Томы сбивала с толку.
– Кстати, друган, с которым мы это делали, – безбашенный чел. Он и по
тачкам бегал.
– В смысле?
Кирилл объяснил: однажды Ден ни с того ни с сего пробежался по крышам
нескольких машин во дворе.
– Зачем портить чужое? – Тома пожала плечами, и в этом жесте не было
ни трепета перед хулиганством, ни непримиримого осуждения. Скорее –
пренебрежение, будто тема эта была неприятна и скучна.
Кирилл почувствовал себя довольно глупо. Его привычный
инструментарий оказался бесполезен. Хулиганская бравада, на ура
работавшая с девочками на районе, на Тому, похоже, не действовала.
Начать в открытую приставать, как Ден?.. Кирилл почему-то не
сомневался, что Тома просто уйдёт. И что тогда делать?
– Хорошо, – он сделал жест рукой, будто подводя черту. – Расскажи о
себе. Чем занимаешься, чем интересуешься.
Тома училась в девятом классе и мечтала в будущем стать режиссёром.
Сейчас же она фотографировала. Кирилл удивился: несмотря на юный
возраст, фотографии Томы уже несколько раз выставлялись. Начало было
положено благодаря её отцу – тот занимался издательским делом, имел
знакомства среди людей искусства и договорился, что пару лучших
фотографий Томы разместят на фотовыставке в музее Москвы. На
фотографии обратили внимание, и с тех пор работы Томы выставлялись
ещё дважды, в том числе на маленьком стенде в ЦДХ .
Некоторое время Кирилл с Томой шли молча. Она, казалось, не
испытывала ни малейшей неловкости и разглядывала стены зданий,
одевающиеся огнями, и наливающееся синевой вечернее небо. А вот
перед Кириллом встала насущная проблема: как общаться дальше?
Говорить о красоте мира, о которой он никогда особенно и не
задумывался? На этом поле ему нечем было удивлять – он к такому не
готовился.
Расстались они странно – Кирилл так и не понял, что это было. Тома
сильно его зацепила: она жила в загадочном мире, над которым ему
страстно хотелось приоткрыть завесу. Она была лёгким ветерком: сложно
было предсказать её поведение и немыслимо – удержать в рамках. В
конце концов, она была красивее всех, кого он когда-либо видел. Но вот
что она думала о самом Кирилле – было совершенно непонятно.
Через пару дней, набравшись смелости, он позвонил Томе с предложением
встретиться снова. Тон он взял максимально небрежный – хотелось
показать, что отказ для него не страшен. Тома, однако же, согласилась. На
этот раз они гуляли по Манежке, а оттуда мимо Храма Христа Спасителя –
по Бульварному кольцу. В этот раз он старался учесть прошлые ошибки и
не упоминать ничего, связанного с насилием. Тома общалась довольно
рассеянно, но пару раз ему всё же удалось её увлечь. Серьёзный спор
случился у них по поводу жизненных ценностей. Тома, как и Сэм, была
уверена, что жить надо красиво, одним моментом, а умирать – молодым.
Кирилл возражал: если хочешь оставить после себя что-то стоящее, то
созидать нужно долго и упорно, а быстрая смерть может помешать
осуществлению таких планов.
– Важен только момент, когда ты творишь, – заявила Тома. – В этот
момент у тебя есть всё, что нужно.
– А как же результат творения?
– Главное – это эмоция.
– А мне кажется, главное – это продукт.
– Ладно. – Она пожала плечами и замолчала.
Такой уход от разговора изрядно раздражал. Попрощался Кирилл сегодня
довольно сухо, чем даже заслужил удивлённый взгляд.
В том же духе их отношения продолжались и дальше. Тома не
отказывалась от общения, но и не выказывала видимого интереса. Он не
чувствовал влияния на неё, не мог предугадать ни её слов, ни поступков.
Он хотел, чтобы Тома стала его девушкой, хотел целовать её, брать за
руку, прижимать к себе. Но как показать ей это? С каждой новой встречей
ему всё сильнее казалось, что Тома просто смеётся над ним, а общается от
скуки.
* * *
Сидя в гостях у Дена, Кирилл решил обратиться к нему за советом.
Сегодня они были вдвоём: Ден не устраивал вечеринок, а играл на компе
в «Кризис», отстреливая корейских солдат в джунглях. Отвлекаться ему не
хотелось.
– Просто пригласи её к себе. Звони прямо сейчас, – постановил он, не
отрываясь от монитора.
– Ну ясно же, что она не приедет.
– Приедет, я тебе отвечаю! Так и надо действовать!
– А если нет?
– Тогда позовём сегодня Алёну с Зарой.
У Дена всё было просто – как и всегда. И он был бы прав, если бы речь
шла про Алёну, Зару или другую его подружку. Но Тома была другой, и
Кирилл не мог объяснить ему этого. Наверное, и совета нужно было
спрашивать не у Дена, а у Сэма – он тот вращался в одной компании с
Томой. Кирилл уселся на диван и написал Сэму в «аське»:
– Привет. Нужен твой совет. Возможно, помнишь, что я у Шамана
познакомился с Томой. Так вот, мы гуляли с ней несколько раз, и она мне
нравится. Но я никак не могу понять, нравлюсь ли я ей. Мы вроде бы
нормально общаемся, но я без понятия, как показать ей, что хочу
большего.
– А с чего ты взял, что она этого хочет? – ответил Сэм.
– Ну она ведь гуляет со мной.
– Полагаю, со своим парнем она тоже гуляет.
– У неё есть парень?!
– Захочет – расскажет.
Это был удар. Неужели он так глупо попался: Тома всё это время состояла
в отношениях, а с ним общалась чисто по-дружески?!
– Кто он?
– Ещё раз говорю: Тома сама решает, с кем гулять и кому что
рассказывать. Просто не всегда она выбирает правильно.
Первый шок прошёл, и Кирилл ещё раз взглянул на их переписку. Ответы
Сэма выглядели неожиданно агрессивно, и он засомневался, правильно ли
всё понял.
– Я не пойму. Ты против того, чтобы мы с ней гуляли?
– Она сама разберётся! А если нет, то найдутся люди, которые подскажут.
Я, например.
Стало очевидно: агрессия Кириллу не померещились. И Сэм не просто
выражал неприязнь самому Кириллу – такое часто случается между
парнями, – а заявлял, что будет настраивать против него Тому. Спускать
такое было нельзя.
– Снова нужен совет, – сказал Кирилл Дену. – На, почитай переписку.
– Забей, Кир… расскажи просто.
– Тебе сложно прерваться?
– Твою мать!
Спецназовец пустил очередь сбоку, и экран окрасился красным. Дену
пришлось спрятаться за укрытием. Он попытался кинуть во врагов
гранату, но перепутал клавишу, и вместо осколочной вылетела дымовая.
– Ладно, слушай… – Кирилл объяснил, кто такой Сэм, и начал
пересказывать их диалог. Ден быстро прервал его:
– Дай ему леща и не парься.
– Не уверен, что это правильно, но, блин, он собирается унижать меня
перед девушкой, которая мне нравится…
– Да харе, ты же сам говоришь, что это задрот-очкарик. Он упадёт с
одного удара.
– Он довольно здоровый… Да и вообще! Какая разница, с какого удара он
упадёт?! Я бы вообще не хотел с ним драться, но не понимаю, что тут ещё
можно сделать.
– Давай я ему позвоню.
– Зачем?!
– Скажу, чтоб приезжал сюда.
– Позвонить я и сам могу.
– Ну так звони.
– Я просто пытаюсь выбрать правильную тактику.
– Звонишь и говоришь: давай встретимся и разберёмся. И пусть он народ
ещё с собой приводит.
– А это ещё зачем?
– Ну чтобы хотя бы пять на пять было.
– Я и сам могу с ним разобраться.
– Я ж тебе помочь пытаюсь!
Кирилл набрал номер Сэма. Говорить он настроился непринуждённо, но
твёрдо.
– Слушай, Сэм, мне твои слова про Тому неприятны. Я считаю, что ты
лезешь не в своё дело.
– А я считаю, что ты лезешь не к той.
– Я к ней не лезу. Короче, можем обсудить это лично. Где и когда – мне
всё равно.
Повисла небольшая пауза. Потом Сэм ответил:
– Не вопрос, приезжай завтра к четырём на Смоленку голубую.
– Приеду.
Ден неожиданно протянул левую руку, не отрывая взгляд от монитора, и
закричал:
– Дай мне трубку!
– А?
– Дай. Сказать кое-что хочу.
Встреча с Сэмом всё же представляла собой немалую трудность. Кирилл
отнюдь не думал, что тот упадёт с одного удара, да и вообще – драки до
сих пор не были для него обыденностью и он их побаивался.
Дополнительно к этому его сильно смущал тот факт, что именно он вызвал
Сэма на поединок – а значит, в некотором плане был обидчиком, хотя
словесную агрессию и проявил первым Сэм. В то же время Ден, как
всегда, вселял лёгкость: для него всё было просто, всё было возможно.
Кириллу представилось: он сейчас даст трубку Дену, и тот разом решит
все проблемы. Как именно – неважно. Может, объяснит Сэму его
неправоту или запугает, и тот извинится?
– Тут друг тебе пару слов тебе сказать хочет, – сказал Кирилл Сэму и
передал трубку Дену.
– Алло… Да! Алло, – Ден прижал трубку плечом и продолжил играть. – Да,
приводи с собой хотя бы человека четыре. Всё, давай.
Он сбросил вызов и передал трубку Кириллу.
– И зачем ты это сделал?
– Я ж тебе говорю… Позовём Коляна и Барсика. Колян может человек
десять привести из моба.
Мобом у них в компании называлась группа фанатов «Спартака», которые
регулярно дрались с вражескими фанатами – такие встречи оговаривались
заранее и проводились централизованно, за городом. Ребята эти были
чрезвычайно опасными бойцами, каждый из них мог бы раскидать пятерых
таких, как Кирилл и Сэм.
Кирилла внезапно захватил дух настоящего приключения: его
поддерживали могущественные союзники, и всё теперь было возможно.
Это вызвало настоящую эйфорию.
Сбор их армии произошёл на следующий день у Щукинской. Кроме
Кирилла, пришло шесть человек. Колян привёл троих друзей – впрочем,
не бойцов из моба, а обычных ребят из фанатской тусовки. Они громко
гоготали, тянули пиво из банок и, похоже, нимало не беспокоились по
поводу предстоящей стычки. Также тут были сам Колян, Ден и Пашка –
пятнадцатилетний пацан, всюду таскавшийся за Деном. Кирилл оделся по-
спортивному – кроссовки, спортивные штаны. Ребята выглядели как
обычно – джинсы да кеды.
– Пашка, ты в курсе, что мы идём драться? – спросил Кирилл.
Тот кивнул.
В метро, по дороге на Смоленскую, волнение Кирилла всё усиливалось.
Армия их не выглядела непобедимой, и шансы выйти сухим из воды, не
получив по морде, уже выглядели не такими уж большими. Впрочем, Ден
заявил, что главное – не количество, а качество. А затем подпрыгнул и в
воздухе врезал ногой по подъезжающему поезду. Дена слегка крутануло,
но он приземлился на две ноги. Бабуля, стоявшая неподалёку, начала
ругаться на «малолетнего дебила», и все загоготали с новой силой.
Как и договаривались, они вышли на Смоленской голубой – здесь была
небольшая асфальтовая площадка перед подземным переходом. До
стрелки оставалось ещё двадцать минут. Фанаты купили ещё пива, Колян
растянулся на траве рядом с киоском, а Ден принялся чеканить пустую
банку – подкидывать её ударами ноги. Кирилл волновался всё больше, но
ему не хотелось показывать этого. У самого выхода из перехода стояли
бетонные блоки, между которых криво торчал столб с разбитым фонарём.
Кирилл уселся на эти блоки, и вскоре к нему присоединился Пашка.
Так они и просидели минут десять, перебрасываясь шуточками. Затем
события начали развиваться стремительно: из подземного перехода
появилась толпа народу. Казалось, их было много, очень много.
Адреналин брызнул в кровь, и Кирилл вскочил на ноги. Сзади закричал
Ден:
– Бежим!
Кирилл обернулся и увидел, как вся его группа поддержки стремглав
бросается к дверям метро.
Одному или с Пашкой тут ловить было явно нечего – надо было бежать, но
дорогу перекрывали бетонные блоки. Или прыгать, или оббегать… Кирилл
снова обернулся к выходу из перехода, чтобы оценить, далеко ли враги, и
тут же увесистая ладонь прилетела ему в лоб. Он грохнулся обратно на
блок, больно ударившись об острый край.
Пашка стоял рядом, сжав кулаки, и грудь его высоко вздымалась. Их уже
окружили ребята Сэма. Прямо в лицо Кириллу, приблизившись вплотную,
уставился агрессивного вида худой белобрысый парень лет двадцати.
– И куда это твои дружки сдриснули?
Кирилл чувствовал, как гулко бьётся сердце. Ноги и руки от адреналина
стали ватными, но он постарался успокоить дыхание.
– Я с тобой разговариваю! – закричал белобрысый. Затем внезапно снова
отвесил Кириллу затрещину по лбу.
Кирилл поморщился.
– В метро свалили, не видел, что ли.
– Ты меня ещё поучи!
Первый испуг начал проходить. Быстрая смена решений всегда была
свойственна Дену, но раньше Кирилл как-то не думал, что она может
распространяться и на такие важные события. Впрочем, сейчас это бегство
странным образом вписалось в общую картину, и Кирилл даже не
чувствовал большого удивления. Возможно, ему предстояло прийти позже.
Из-за спины белобрысого выглядывал смущённый Сэм. Вопреки
обыкновению сегодня он был не в пальто, а в тёплой флисовой кофте.
Кирилл оглядел остальных. Как говорится, у страха глаза велики, и при
более близком рассмотрении армия Сэма уже не казалась такой грозной.
Помимо Сэма и белобрысого он насчитал ещё пять человек. Один был
взрослый – лет двадцати пяти, здоровый и скучающий. Остальные –
типичная шпана, ничем не примечательная. Поставить их рядом с
ребятами из Щукино и, если не знать, то и не отличишь одних от других.
– Давай звони своим ссыкунам, пусть возвращаются.
Это выглядело неплохой идеей. Кирилл вытащил телефон и набрал Дена,
но тот оказался недоступен – видимо, в метро.
Белобрысый продолжал беситься.
– Вы оба никуда не уйдёте, пока они не вернутся сюда!
– А если не вернутся? – поинтересовался Кирилл.
– Тебе же хуже!
Потянулись минуты. Белобрысый нервно расхаживал по площадке,
остальные бойцы спокойно болтали и вели себя так же, как ранее друзья
Кирилла. Кирилл с Пашкой сидели молча. Пашка вообще до сих пор не
сказал ничего. Мимо них часто проходили прохожие, но внимания не
обращали: сидят себе и сидят ребята, ничего особенного. Пребывание в
заложниках Кирилла не сильно пугало – не вечно же они будут тут сидеть.
Рано или поздно в любом случае всё разрешится.
Минут пять спустя Сэм присел рядом с Кириллом. После
непродолжительного молчания Кирилл спросил:
– В чём смысл нас тут держать? Я не могу взять и вернуть их.
– На хрена ты вообще тогда брал с собой этих дебилов?
– Я и не собирался. Это Ден. Который с тобой разговаривал.
– Миш, а смысл их тут держать? – спросил Сэм у белобрысого.
– Потому что я сказал! Мы ради этих чертей собираемся, а они сваливают?
Значит, им же хуже будет.
Сэм ничего не ответил. Кириллу стало понятно: Сэм не руководил своей
«армией» точно так же, как и он сам – своей.
– Вот и зачем ты вообще это всё начал? – с досадой спросил он у Сэма.
– Я?! Это ты стрелку забил!
– Потому что ты сказал, что будешь Тому настраивать против меня. И
отказался ответить про её парня.
– А чё тут отвечать? Ей нужен не ты, и ты прекрасно это знаешь.
– Откуда я должен это знать?
– А ты просто взгляни на себя и на неё. Ты же ничего не создаёшь! А Тома
– гениальный фотограф. И я, хоть и не гениален, но всё же творю. Мы
живём, а ты существуешь.
Слова Сэма больно задели Кирилла, но в ответ он лишь усмехнулся:
– А себя-то ты сюда к чему приплёл, творец ты наш? Аллилуйя.
– Потому что Томе нужен я.
– Ты же говорил, у неё парень есть.
– Я сказал, что она расскажет, если захочет. Мы с ней давно общаемся, и
я ей нравлюсь – по сути, это и есть начало отношений.
– Это она тебе сказала?
– Не надо быть гением, чтобы заметить.
– Так что, мы тут сидим тупо из-за твоей ревности?
– Мы тут сидим, потому что ты начал на меня быковать. Теперь поймёте,
по крайней мере, что на Арбате вам мне подлянку не устроить.
– Давай-ка ты своё мнение обо мне оставишь при себе. Пусть Тома сама
решает, кто ей нужен, а кто нет.
– Она решит, не сомневайся. Уже решила, можно сказать.
Белобрысый Миша снова начал орать на Кирилла, и он снова позвонил
Дену. На этот раз тот взял трубку.
– Ну и куда вы свалили? – скучным голосом спросил Кирилл.
В следующую же секунду Миша внезапно вырвал телефон из его руки.
– А ну слушай сюда… – в трубку начал изливаться поток отборного мата.
Закончил он словами:
– Ваши дружки никуда отсюда не денутся.
Он бросил трубку на колени Кириллу. Кирилл приложил её к уху, но
услышал лишь гудки. Он снова набрал Дена.
– Вы приедете?
– Кир, сейчас уже все разъехались. У Коляна дела, но он обещал собрать
народ к среде. Скажи этим чертям, чтобы готовили тридцать человек.
– На эту тему ты можешь сам поговорить с ними. То есть сейчас вы не
приедете?
– Не парься, они вас отпустят. Скажи, чтобы тридцать в среду приводили.
Кирилл отключился и вкратце передал Мише слова Дена.
– Если они не приедут сейчас, мы их по одному выловим!
– Ну вылавливайте.
– Ты хоть понимаешь, что мы их убьём нахрен? Я могу хоть сто человек
собрать, но тогда твоим вообще звезда!
– Слушай, ты от меня чего хочешь? Ты видел, как они сбежали? Мне ваши
разборки вообще до лампочки, у меня проблема одна была – с Сэмом. Да и
то мы её уже обсудили.
– Обсудили, значит? Совсем обурел?.. Сэм, алё! Это ссыкло нас сюда
собрало, а теперь вы просто поболтали и помирились? Забыл, с чего всё
началось? Пошли отойдём.
Кирилл, Сэм и Пашка поднялись на ноги и в кольце из шпаны двинулись
вниз – к набережной. Вскоре они свернули во дворик и вышли на пыльную
детскую площадку. На другой стороне двора беседовали перед дверью
магазина две бабульки.
Пашку крепко взял за локоть крупный пацан. Но Пашка вырвал локоть,
зло посмотрел в ответ и засунул руки в карманы. Крупный усмехнулся, но
больше его не трогал.
Миша грубо схватил Кирилла сзади за шею и вытолкнул его на центр
площадки. Затем хлопнул по плечу Сэма:
– Давай.
Сэм неохотно выступил вперёд. Кирилл посмотрел в его глаза и не увидел
в них ни малейшего желания драться. Оказывается, Сэму тоже нравилась
Тома, – а Кирилл и не знал… Придя сюда сегодня, Сэм, по сути, тоже
отвечал на агрессию. И сейчас, на этой площадке, Сэм также стал
заложником ситуации.
– Ты первый, – буркнул Кирилл, становясь в стойку.
Но Сэм совсем оробел. Он молча стоял, опустив руки. Кирилл глянул на
Мишу – и буквально почувствовал, как в том закипает гнев.
Кирилл вынес правое колено к себе и резко выпрямил ногу, нанося удар в
живот. Сэм успел чуть отшатнуться, так что удар не выбил из него воздух,
но оставил пыльный отпечаток ноги на его кофте. Взглянув вниз, Сэм
поднял злые глаза, сжал кулаки и бросился на Кирилла.
* * *
Дома Кирилл оглядел себя. Всё было не так уж плохо: губа разбита, на
лбу пузатая шишка. Пустяки. Сэм после драки выглядел похожим образом,
и однозначного победителя, пожалуй, определить было трудно. Кирилл и
Пашка были отпущены, напоследок лишь получив по подзатыльнику.
Белобрысый Миха был недоволен Сэмом, но, очевидно, недовольство это
было куда меньше, чем если бы Сэм, как предсказывал Ден, «лёг с одного
удара».
К слову, о Дене. Кирилл скинул ему номер Михи – на случай, если те
решат устроить новую стрелку, – но заявил, что сам участвовать в ней не
будет, так как с Сэмом уже решил вопрос один на один.
– Ну ты хоть ему навалял? – спросил Ден.
– Более-менее.
– Да ты чё? Ты ж говорил, он задрот.
– Ты вообще свалил.
– Ниче, мы к ним в следующий раз уже с нормальной толпой подъедем.
– Как хочешь.
У Кирилла больше не было ни малейшего желания видеться с Деном. Они
и не виделись. Ден никогда не звал его первым, это Кирилл сам приходил
в его компанию. Так что теперь ему достаточно было не проявлять
инициативы.
* * *
Через три дня губа уже почти вернулась к своему нормальному размеру –
если не приглядываться, то и не заметишь. Кириллу предстоял важный
разговор с Томой – и, скорее всего, последний – так он решил.
Они договорились встретиться на Электрозаводской. Когда Кирилл уже
подъезжал, Тома написала, что задерживается, и попросила зайти за ней
домой в Медовый переулок.
Надпись чёрным маркером в лифте гласила: «no violence» . Очутившись в
квартире, Кирилл сразу ощутил горечь из-за того, что их с Томой история
должна была окончиться, толком не начавшись. Здесь царил прекрасный
творческий беспорядок. С левой стены был отодран значительный кусок
обоев, и на его месте красовался замысловатый узор, выведенный чёрной
краской. На стенах вразнобой висели фотографии: двор-колодец в Питере,
мальчик, бегущий за стаей голубей, девушка, с тоской глядящая в спину
уходящего возлюбленного. А из комнаты за Кириллом с любопытством
наблюдала белая кошка.
– Привет! Будешь чай? – спросила Тома.
Кирилл собирался поставить вопрос ребром – вначале на
Электрозаводской, потом на пороге квартиры. Впрочем… чай так чай. Он
кивнул и скинул кеды.
Из чайника с отбитой ручкой Тома налила горячего чая. Он пах
шиповником. Пока Кирилл молча сидел на кухне, она бегала по квартире,
собираясь. Неожиданно выяснилось, что через час у неё была назначена
встреча с какими-то друзьями из школы – они вместе готовили проект.
Кирилл мрачно кивнул своим мыслям.
– Нам надо поговорить, – сухо сказал он. – Ты можешь сесть?
Тома присела на краешек вращающейся табуретки, удивлённо и слегка
нетерпеливо глядя на него. В руках она рассеянно вертела расшитый
кошелёк.
– Мне кажется, у нас неравное общение. Мы с тобой гуляем – ты могла бы
и сказать, что у тебя есть с кем-то отношения, – глаза Томы распахнулись
шире. – Впрочем, это не главное. Вот сейчас: я приехал, чтобы увидеться
и пообщаться с тобой, а у тебя, оказывается, встреча. Это некрасиво и
неуважительно. И я так общаться не хочу.
– Какие отношения?
– С Сэмом.
Тома слегка поморщилась.
– И кто тебе такое сказал? – голос её прозвучал несколько разочарованно.
– Сам он и сказал.
– М-м, понятно.
Повисла пауза. Кирилл почувствовал, как в нём закипает раздражение.
– Понятно – это всё, что ты можешь сказать? – он поднял руку и указал на
свою губу. – Почти зажила. Это мы с Сэмом разбирались в понедельник на
Смоленке. Из-за тебя, между прочим.
– Что?!
– То. И ещё народ приезжал. В среду хотели уже тридцать на тридцать
собирать – не знаю, чем закончилось. А ты – «понятно»…
Ещё некоторое время Тома молчала, ошарашенно смотря на Кирилла. А
затем внезапно вскочила на ноги и выбежала из кухни. Кирилл бросился
следом.
– А что было делать?! – закричал он. – Ты не даёшь толком понять своё
отношение, а Сэм заявляет, что он твой парень и не позволит мне с тобой
общаться.
Тома резко остановилась и обернулась, и Кирилл едва не налетел на неё.
Она так гневно уставилась ему в глаза, что он попятился.
– А меня ты не хотел спросить, есть ли у меня парень?!
Кирилл молчал.
– Нет у меня ничего с Сэмом! Нет и не было. Ты доволен? Ну вы и
придурки…
Кирилл и впрямь почувствовал себя весьма глупо. Одновременно с этим
слова Томы о том, что у неё с Сэмом ничего не было, вызвали внутри
неожиданное тепло. Он вспомнил то самое ощущение с их первой встречи:
как будто его шерсть, вставшую дыбом, пригладила нежная рука.
Впрочем, он быстро поборол это чувство: проблема ведь была не только в
Сэме.
– Пусть так, – сказал он. – Но это не отменяет того, что я не понимаю
твоего ко мне отношения. Ты мне очень нравишься, но в ответ я вижу
лишь равнодушие. Взять хотя бы сегодня.
– Я тебе нравлюсь? – переспросила он.
– Ну конечно.
Некоторое время Тома молча смотрела ему в глаза. Лицо её смягчилось, и
теперь выглядело не гневным, а задумчивым и даже – если глаза не
обманывали Кирилла – чуть более счастливым, чем раньше. Когда она
заговорила, голос её уже звучал спокойно:
– Ладно, пошли гулять.
– Вот эти пятьдесят минут, которые остались до твоей встречи?
– Перенесу, – сказала она.
Copyright (с): Виктор Уманский. Свидетельство о публикации №370624
Дата публикации: 24.05.2018 16:27
Предыдущее: Лика и РомаСледующее: Исключительно рабочие отношения

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Пресс-релиз
Блиц-конкурс

Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Региональные
отделения
Форум для членов МСП
Положение о Сертификатах "Талант"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Атрибутика наших проектов

Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Проекты Литературной критики
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой