Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления




Главная    Лента рецензий    Ленты форумов    Круглый стол    Обзоры и итоги конкурсов    Новости дня и объявления    Чаты для общения. Заходи, кто на портале.    Между нами, писателями, говоря...    Издать книгу    Спасибо за верность порталу!    Они заботятся о портале   
Директор издательства
"Новый Современник"
Всеволод Круж
Новое назначение
Издательские вопросы
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Новые авторы недели
Журнал "Что хочет автор"
Объявления и анонсы
Новости дня
Дневник портала
Приемная дежурных
Блицы
Приемная модераторов
С днем рождения!
Книга предложений
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Вопросы и ответы
Фонд содействия
новым авторам
Альманах "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Рекомендуем новых авторов
Отдел спецпроектов и внешних связей
Диалоги, дискуссии, обсуждения
Правдивые истории
Клуб мудрецов
"Рюкзачок".Детские авторы - сюда!
Читальный зал
Литературный календарь
Литературная
мастерская
Зелёная лампа
КЛУБ-ФОРУМ "У КАМИНА"
Наши Бенефисы
Детский фольклор-клуб "Рассказать вам интерес"
Карта портала
Наши юные
дарования
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: РассказАвтор: Владимир Невский
Объем: 9110 [ символов ]
Пряник и Сергеич
Утро рабочего дня в коммунальной квартире, где проживали четыре семьи, напоминало авральные работы на тонущем корабле. Хлопали двери, форточки, створки шкафов и буфетов. Жильцы бегали, сталкивались, ругались, извинялись. В квартире перемешивались ароматы кофе, яичницы и всевозможные оттенки парфюмерии. И только ближе к восьми часам наступала относительная тишина. Взрослые отбывали на работу, дети – в школу. Как говорится, кто за рублем, а кто за знанием. На кухне оставалось лишь двое. Пенсионеры Зоя Заветовна и Борис Борисович. Всю жизнь они соседствовали в этой коммуналке, знали друг друга так хорошо, словно были супругами. И если Борис Борисович жил в полном одиночестве, то его соседка делила комнату с дочерью и внуком Арсением, пятиклассником-вундеркиндом. Они любили эти утренние минуты тишины и покоя. Проветривали квартиру и неспешно пили целебный чай с карамельками. При этом вели длинные беседы, наполненные оттенками ретро и ностальгии. Проработали они тоже бок обок на одном заводе, который в недавнем прошлом обанкротился. А время и нечистоплотные граждане постепенно превращали его в руины. Это и была одной из главных тем для бесконечных разговоров. И еще, как же без этого, обсуждение пенсий, реформ ЖКХ, цен на лекарства. Ну, и конечно, соседи не оставались без пристального внимания. Правда, Огородниковы, не давали особых тем для обсуждений. Скрытые, совсем не конфликтные, малообщительные. И сами супруги, и дочь старшеклассница. Тихо и мирно, даже где-то и обидно. Нулевая тема для разговора, лишь пара-тройка обыденных дежурных фраз, от которой ничего, кроме оскомины, и нет. Другое дело: четвертый квартиросъемщик. Вот он и давал обильное поле для долгих разговоров, со сплетнями и домыслами.
В коридоре послышался скрип открывающей двери, потом шаркающие по паркету шаги, и вновь дверной хлопок.
— А вот и Сергеич проснулся, — Зоя Заветовна сменила тут же тему разговора, чему была несказанно рада. Борис Борисович поддержал ее:
— И отправился в туалет.
В доказательство их неоспоримых догадок потому, как в квартире больше жильцов не осталось, на кухню вальяжно вошел кот. Коричневого, с желтыми крапинками, окраса, с отмороженными кончиками ушей и поломанными усами.
— А вот и Пряник.
Кот, услышав свое имя, подал голос и потерся о дверку холодильника, словно трепетно погладил столь важный и нужный агрегат. Направился к своей миске, которая впрочем, блестела чистотой.
— Эх, — тяжело вздохнула Зоя Заветовна, — кто же положит тебе туда чего-нибудь? —
и положила недоеденный внуком кусок яичницы, и благодарный кот сначала нежно потерся об ее ногу, и лишь потом принялся завтракать. — И зачем только скотину заводят, нарушая при этом золотое правило Сент-Экзюпери? — блеснула она эрудицией.
— Единственная живая душа, кто понимает его. Кто не отвернулся от него. — Борис Борисович к старости сделался большим любителем пофилософствовать.
— А кто виноват, что от Сергеича все отвернулись? — пенсионерка, не согласившаяся с рассуждениями соседа, перешла в словесную атаку. — Если он не просыхает?! Если от него идет устойчивое амбре перегара и свежака?!
Однако Борис Борисович не стушевался перед наскоком Зои Заветовны. Он уже давно рассуждал о судьбе Сергеича и потому у него были уже припасены ответы на все гипотетические вопросы:
— Сергеич – человек ученый, математик. Вот сократили его, и он растерялся. Не смог приспособиться к жестоким реалиям сегодняшней жизни. Выпил с расстройства раз, выпил от неудовлетворенности жизнью два. И покатилось! Не смог, по причине мягкого интеллигентного склада характера, совладать с «зеленым змием». Да и не каждому это под силу.
— Лучше бы работу искал, чем собутыльников, — проворчала Зоя Заветовна, плеснув коту немного молока.
— А где ее сейчас найдешь? И какую? Страна в одночасье превратилась в два лагеря: торгашей и потребителей. Производства только нет.
— Вот и пошел бы в продавцы. Все-таки математик, циферки знает.
— А продавцу на рынке и не обязательно знать цифры. Главное – наглость и нечистоплотность. А эти качества не наживные, с ними родиться надо. Сергеич не такой.
Они немного помолчали, прислушиваясь к шорохам из коридора, безошибочно определив, что Сергеич вернулся в свою комнату. Да и Пряник, недопив молока, бросился за хозяином.
— Вот преданная животина.
— Сейчас Сергеич будет отлеживаться до самого обеда, а котяра ляжет ему на живот и не шелохнется.
— Ты-то откуда знаешь? Нарисовал же так правдоподобно.
— Потому и описал, что был свидетелем оного.
— Когда это? Сергеич ведь постоянно взаперти сидит. Стыдно нам в глаза смотреть. Думает наивно, что мы не знаем о его загулах.
— Оставил он однажды дверь приоткрытой. Забыл, наверное, что Пряник по нужде всегда лазает в форточку. Потому он ее никогда и не закрывает.
— Умный кот.
— Не то слово, — согласился с ней Борис Борисович. — А тут выхожу как-то, чую: сквозняк по коридору гуляет. Смотрю, а дверь у него и приоткрыта, вот и заглянул.
— И что? — женское любопытство взяло верх над всеми остальными качествами, и Зоя Заветовна даже потянулась, навалилась грудью на стол.
— А ничего, — развел руками сосед, — Сергеич спал, Пряник у него на животе. Увидел меня, вскочил, глаза огромными сделались, засветились ядовито-зеленым светом, шерсть дыбом, хвост трубой, пушистый. Когти угрожающе выпустил. Знаешь, мне даже жутко стало. Охрана, лучше всякой собаки.
— Вот помрет Сергеич, и что с ним станет?
— Ты что, старая? — Борис Борисович так возмутился, что забыл про каноны этикета. — Зачем беду-то кличешь?
— И ничего я не старая, — она наигранно обиделась, поправила прическу. — А беду не я, а сам Сергеич к себе созывает, когда в бутылку смотрит.
Борис Борисович задумался. Медленно достал из портсигара папиросу, помял в пальцах, осторожно прикурил. В последнее время, борясь по советам врачей с этой пагубной привычкой, он позволял себе выкуривать не больше трех папиросок в день.
— А ничего с Пряником не будет, — мысли обрели стройность и внятность, продолжил рассуждение, – Потоскует, конечно, котяра, да быстро и забудет. Это ведь собака привязывается к человеку. Сколько уж известных случаев, когда они неделями сидят на могилках бывших хозяев, когда годами ожидают на вокзалах. Им даже памятники за верность ставят. А кошки к месту привыкают, к дому. Вот переезжает человек, а кошка еще долго ходит на старую квартиру. Вот и Пряник останется тут с нами жить.
— Да кому это надо-то? — возмутилась Зоя Заветовна, на что сосед только усмехнулся в когда-то пышные усы:
— Тебе и надо. Сама же только что накормила Пряника. Так и будешь.
— Что-то заболтались мы с тобой сегодня. Время вон уже сколько. Пора и обед готовить. Ты сегодня за хлебом идешь? И на мою долю купи.
 
Ночка эта выдалась кошмарной. Для всех жителей дома, но особенно для тех, кто жил на первом этаже. Всю ночь под окнами орали и дрались коты, ломая ветки кустарников и бесщадно растаптывая цветочные клумбы.
А утро было обычным: гам, шум, суета и коктейль ароматов. А потом долгожданная тишина, которую, впрочем, вскоре нарушил Арсений. Он вернулся в слезах, с мелко дрожащими руками и тихой истерикой. Зоя Заветовна заохала, запричитала, засуетилась вокруг любимого внука. Наконец-то мальчик смог внятно объяснить:
— Там Пряник. Мертвый. Около сирени.
Борис Борисович ахнул тихо в ответ. Подошел к двери комнаты Сергеича, прислушался. Математик-алкоголик еще не очнулся от пьяного угара.
— И хорошо, — прошептал старик.
Он отыскал в кладовой комнате резиновые сапоги и совковую лопату, накинул на плечи куртку и вышел на улицу, где бушевал весенний, еще такой холодный, ливень. Вернулся через полчаса. На кухне сидела лишь Зоя Заветовна.
— А где внук?
— Дала успокоительное, спит.
— Впечатлительный мальчик.
— Вот, выпей-ка чаю, только что заварила.
Чаевничали в абсолютной тишине. Говорить вообще ни о чем не хотелось, лишь однажды перекинулись односложными фразами.
— Пришла беда с другой стороны.
— Сергеич, поди, и не заметит даже.
— Еще как заметит, — грустно покачал головой Борис Борисович, словно предчувствовал, что это было только начало. Начало чего-то страшного, необъяснимого, и потому такого тревожного.
Сергеич умер неделю спустя. И тут Огородников проявил себя с лучшей стороны, взвалив на свои плечи все хлопоты. Милиция, морг, похоронное бюро, НИИ. Поминали его только жители коммуналки. Скромно и почти безмолвно.
— Удивительно то, — заявил Огородников, — что у Сергеича, который безбожно пил последние два года почти не переставая, печень-то оказалась здоровой.
— Это как? — удивилась Зоя Заветовна. — Отчего он тогда помер? Мы тут подумали, что у него печень разложилась.
— Удивительно, но нет. Печень у него была как у трезвенника. А он просто отравился, суррогатным вином.
И вновь тишина. Каждый обдумывал свежую новость. А когда отобедали и стали расходиться по своим комнатам, вундеркинд Арсений вдруг заявил:
— А это ему Пряник печень лечил. Он же все время спал у него на животе. Я читал про это. Кошка ложиться на больное место у человека и вытягивает болезнь на себя. Умер Пряник – умер дядя Сергеич.
Взрослым ничего не нашлось ответить ребенку, чьими устами глаголала истина.
Copyright (с): Владимир Невский. Свидетельство о публикации №347359
Дата публикации: 27.09.2015 10:30
Предыдущее: Осень уходить и не спешитСледующее: Трехстишья - 2006

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Блиц-конкурсы от Издательства
Тургеневские записки
75 лучших строк
Детский
Домашние питомцы
Фантастика
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Региональные
отделения
Форум для членов МСП
Буфет.
Истории за нашим столом
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Региональные
отделения
Форум для членов МСП
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Атрибутика наших проектов

Проекты Литературной критики
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой