Приглашаем всех, кто на портале, в чаты общения "Заходи, кто на портале" и "Между нами, писателями, говоря." Ссылки на чаты для общения размещены в центральной колонке ссылок в центре портала.
Первый выпуск "Великолепной десятки" направлен в рассылку


Дежурный редактор
Новости издательства "Новый Современник"
Спасибо за верность порталу!
Возобновляем издание журнала
"75 лучших строк"
Положение о проекте
Мир искусства. Приложение к № 6 журнала
"Что хочет автор"
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Новые авторы недели
Объявления и анонсы
Новости дня
Дневник портала
Приемная дежурных
Блицы
Приемная модераторов
С днем рождения!
Книга предложений
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Вопросы и ответы
Фонд содействия
новым авторам
Рекомендуем новых авторов
Альманах "Автограф"
Отдел спецпроектов и внешних связей
Диалоги, дискуссии, обсуждения
Правдивые истории
Клуб мудрецов
"Рюкзачок".Детские авторы - сюда!
Читальный зал
Литературный календарь
Литературная
мастерская
Зелёная лампа
КЛУБ-ФОРУМ "У КАМИНА"
Наши Бенефисы
Детский фольклор-клуб "Рассказать вам интерес"
Карта портала
Наши юные
дарования
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.

Просмотр произведения в рамках конкурса(проекта):

Пятый Международный Интернет-конкурс
Грушинского фестиваля 2014-2015 годов

Номинация: Малая проза - Судьба человека

Все произведения

Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Коршунова Ольга
Объем: 15168 [ символов ]
Рядовое задание
Ольга Коршунова
Рядовое задание
Планёрка в редакции газеты «Рубежи» шла в привычном русле. Традиционно материалы, печатавшиеся в «Рубежах», в подавляющем большинстве представляли из себя репортажи с места событий, а также деловые, весьма лаконичные интервью с героями рубрик.
- Ой, опять одна скукота, – не удержавшись, шепнула репортёр Ольга Генина сидящей рядом сотруднице Рите. Ей только что было предписано осветить жилищные проблемы, поставленные в повестку дня намеченной на послезавтра очередной сессии Собрания Представителей.
К сожалению, произнесённая фраза прозвучала, по всей видимости, недостаточно тихо, и общий смысл её дошёл до ушей редактора. Тот запнулся на полуслове.
- А вам, Ольга Николаевна, дополнительное задание. Чтобы скучно не казалось, – строго произнёс тоном, подразумевающим в подтексте: «Ну, ты допрыгаешься у меня!». – Как известно, приближается очередной юбилей Победы, и мы не имеем права обойти вниманием эту тему. Правильно говорю?
- Конечно, – кивнула головой Ольга, пытаясь внутренне собраться, – только хотелось бы как-то неформально подойти.
- Это как же, по вашему мнению?
- Ну, может быть, не расспрашивать опять одних и тех же, о которых уже и в музее материалы есть, и газетные материалы давались.
- И что с того? Зато здесь с гарантией получится хороший, «крепкий» материал. Не надо в работе полагаться на авось, – редактор жёстко свёл брови на переносице.
- Но, Кирилл Дмитриевич, поймите: среди ветеранов есть много таких, которые просто не умеют, да и не считают нужным выставлять себя в парадном виде, бравировать былыми заслугами. Но это же вовсе не значит, что о них нечего написать. Предположим, и не воевал даже такой человек, а трудился в тылу, но что стоил фронт без тыла? Там тоже настоящий подвиг совершался.
- А что же Вас в этом плане останавливает, любезная Ольга Николаевна?! – с несколько наигранным пафосом в голосе воскликнул редактор. – Сделайте одолжение, подготовьте такой материал, и мы его немедленно поместим в номер. Вот, пожалуйста, возьмите списки ветеранов войны и трудового фронта, – он порылся в стопке бумаг, лежащих перед ним на столе, и выудил несколько листков. Ольга, не ожидавшая такого напора, слегка растерянно протянула руку за списками.
- Выбирайте первую попавшуюся, неизвестную Вам фамилию, созванивайтесь и отправляйтесь на встречу. Для такого опытного журналиста, как Вы, задание вполне рядовое, но, надеюсь, что у Вас получится просто гениальная статья. Оправдайте же свою фамилию…
Ольга так и не поняла, чего в голосе редактора прозвучало больше: то ли сарказма, то ли задетого личного самолюбия. Настроение её, однако, при этом осело, как жухлый апрельский снег на пригреве солнца…
- Ну, тебе, как всегда, больше всех надо, – сочувственно посмотрела на неё Ритка, когда они вернулись в свою комнату. – Во завёлся сегодня наш-то! Давно его таким не видала. Теперь тебе и впрямь без по-настоящему гениальной статьи не стоит являться пред его ясные оченьки.
- А что, разве я не права? Глянь, перечень какой длинный. Сколько уж лет со времени Победы прошло, а о многих ли из этого списка хоть разочек кто-нибудь неформально доброе слово замолвил? Не по обязанности, как это обычно водится, не оптом обо всех сразу, а вот о нём – лично. У меня, к примеру, тоже дед воевал. С двумя орденами да кучей медалей с войны вернулся. И ранен был, и контужен. Но ведь ни разу никто не приехал из газеты и не попросил его поделиться воспоминаниями. Вот только, как собирались роднёй в праздник, так и вспоминали между собой. А теперь, увы, нет больше деданьки нашего геройского, умер. И всё, что мог бы рассказать, с собой унёс.
- А ты что ж не записала?
- Да я тогда маленькой была. Не то, чтобы записать, – и не запомнила даже ничего толком.
Она вздохнула, будто почувствовала вину перед дедом, о котором сохранилось в памяти совсем мало воспоминаний. Дед, живя в деревне, вечно возился по хозяйству. Таким он больше и запомнился – непоседливым, хлопотливым, дотошно делавшим всё, за что ни брался. Да и не любил он вспоминать о войне, если на то пошло. Видно, тяжёлое это дело – бередить в памяти так и не затянувшиеся от времени раны…
- Ну, и к кому же направишь стопы свои? – заглянула в списки через Ольгино плечо Рита.
- Да вот, возьму сейчас и наугад позвоню кому-нибудь. До кого первого дозвонюсь, к тому и пойду, – стряхнув с себя задумчивость, решительно сказала Ольга и, не глядя, ткнула пальцем в развёрнутый посередине список. – Так… Прихожаева Вера Ивановна… Ветеран трудового фронта…
В трубке раздалось несколько длинных гудков прежде, чем слабовато, будто издалека, донёсся старческий женский голос: – Слушаю Вас…
- Вера Ивановна?
- Да…
- Это Вас беспокоят из редакции газеты «Рубежи».
- Откуда? Простите, я плоховато слышу…
- Газета «Рубежи». Знаете такую?
- Да я уж и не читаю… А что Вы хотите?
- Вера Ивановна. Я журналист газеты Генина Ольга Николаевна. Вы ведь ветеран трудового фронта, правильно?
- Да…
- Мне бы очень хотелось встретиться с Вами, побеседовать, написать статью о том, как Вы и Ваше поколение жили в то тяжёлое военное время. Расскажите нам, пожалуйста, поделитесь своими воспоминаниями.
- Ой, да что ж я-то? Ничего такого и не делала, чтоб в газете печатать… Может, о ком другом напишете? Какая из меня героиня? Уж и памяти нет. И рассказывать не умею. Нет, не смогу… Не надо.
- Да Вы не бойтесь. Мы просто побеседуем, а я потом сама с Ваших слов напишу статью. Всё у нас получится, я уверена. Ведь есть же что вспомнить! Такое разве забывается?
На том конце провода немного помолчали.
- Это да. Захочешь забыть, да не получится….
- Так я зайду к Вам часов в одиннадцать? Давайте уточним адрес…
* * *
Квартира оказалась на последнем, пятом этаже. Слегка запыхавшись, нажала на кнопку звонка. Звякнул ключ в замке, и дверь приоткрылась. В коридоре квартиры стояла пожилая женщина – маленькая, худенькая, даже какая-то щупленькая на вид. Женщина улыбнулась чуть растерянно, смущённо, не зная, куда деть руки.
- Здравствуйте. Это я Вам звонила. Меня зовут Ольгой Николаевной.
- Проходите, раз пришли. Не знаю вот только, куда Вас лучше пригласить, – замялась старушка, теряясь, как видно, в непривычной для неё ситуации.
- Лучше туда, где есть стол, чтобы мне удобней было кое-что записать. Можно и на кухне посидеть. Просто поговорим с Вами.
Они прошли на чистенькую, неплохо оборудованную кухню.
- Хорошо у Вас, – сказала, оглядевшись, Ольга. – Дети, наверно, помогают, заботятся.
- С сыном живу, – подтвердила старушка. – Он тут за порядком следит.
Ольга исподволь рассматривала собеседницу, о чьей судьбе ей сейчас предстояло узнать. Одета та была по-домашнему, скромненько, во фланелевый халатик и чистенький передник. Лицо оплетено сеткой морщин. Глаза – цвета поздних, подвыцветших незабудок, с некоторым налётом напряжённости и усталости – той усталости, что не от трудов, а от груза прожитых лет. Седые, реденькие волосы заплетены в косичку, закреплённую вокруг головы шпильками. Исходило от неё ощущение старческой немощи, болезненности, слабости.
«Угораздило ж меня к ней напроситься! Поди-ка, и вспомнить ничего не сможет», – невольно пожалела о своём порыве Ольга. Вслух, однако, сказала:
- Расскажите о себе, Вера Ивановна: сколько лет Вам было к началу войны, где жили, что за семья у вас была…
- С 1924 года я. В деревне родилась, а потом, как сгорел наш дом, пришлось в Пензу перебраться к отцовой сестре, тётке моей. Кроме неё, и родни у нас больше не оказалось.
- А семья большая была?
- Да нет. По тем временам не особо большая – четверо всего. Из детей – я да старший мой брат Павел. Выделила тётка нам одну комнатушку, там и жили. Тесно, а куда деваться? Родители оба на велозавод устроились работать. Я в сорок первом в десятый класс как раз перешла. Двадцать первого июня, как помню, в школах по всему городу выпускные вечера были. Мы с девчонками пошли, конечно, поглядеть. Интересно же. На другой-то год сами должны были выпускаться… В ту ночь гуляли допоздна, поспать удалось совсем немножко, а днём объявили – война… Так я и не окончила десятый класс…
- Из вашей семьи кто-нибудь воевал?
- Брат. Паша…
- Вернулся?
- Нет... Без вести пропал в сорок четвёртом, – не удержалась от вздоха Вера Ивановна. – Всего несколько писем с фронта и пришло. Как же мы их ждали! Как перечитывали! Наизусть каждое помнила. А потом вдруг перестал писать. Ждали, ждали, а вместо письма – извещение, что без вести…
- Так ничего и не узнали потом о его судьбе?
- Нет, – старушка грустно вздохнула, уголки её губ задрожали, ещё глубже утонув в морщинах. Ольга, испугавшись, что тяжёлые воспоминания слишком расстроят собеседницу, постаралась увести разговор от опасной темы:
- А Вы где работали во время войны? Ведь звание «Ветерана», как я понимаю, просто так не даётся.
- А много где, – Вера Ивановна, похоже, сумела взять себя в руки и заговорила спокойнее. – Окопы противотанковые рыли. Это примерно там, где ТЭЦ. Потом ещё площадки под зенитки готовили. Пилили деревья вручную. Никаких бензопил не было.
- И ведь, наверно, женщины, в основном?
- Да, почитай что, одни женщины. Целый день либо с лопатой, либо с пилой иль топором. Наломаешься за день – одна мысль в голове: упасть бы хоть где да поспать. Руки в кровь сдирали с непривычки. И ни одежонки, ни обувки подходящей не имели. С едой тоже туго приходилось. На таких тяжёлых работах мяса бы, а нам – хорошо, если раз в день какой-нибудь похлёбки горячей дадут, а то и кто чем перебивались.
Потом ещё много на сельхозработы ездили. Да не на день – на срок. На полевом стане жили без всяких удобств. И пололи, и картошку аж до самых морозов копали, и снопы даже вязать приходилось. Всему научились, даром что городскими были. А уж с осени на завод пошла. В то время в Пензе много эвакуированных расселяли. Даже к нам в комнату троих подселили.
- Да куда же столько народу – в одну комнату?
- А вот так. Куда деваться? Людям тоже надо было где-то жить. Один из них, правда, потом на фронт ушёл.
- Беженцы, что ли?
- Нет, из Ленинграда военный завод эвакуировался, и людей, кто на нём работал, – вместе с ним. Вот жилец-то наш и устроил меня на тот самый завод.
Росточком-то маленькая, так меня поначалу к настольному токарному станку прикрепили. Детали для мин вытачивала. Страшно было! Всё казалось: вдруг что не так сделаю, мина и взорвётся не там, где надо, своих, чего доброго, покалечит. А потом ничего, приноровилась. Норму всегда выполняла, хоть и работала по 12 часов. Вот такие у нас смены были. Потом я ещё и на других станках обучилась: шлифовальном, револьверном, фрезерном.
- Ну, вот! А ещё скромничали! Да Вы ж специалист – каких поискать! – на все руки мастер! – с невольным восхищением воскликнула Ольга. Старушке это явно польстило. Она даже улыбнулась.
- А выходные у вас были? Праздники отмечали?
- Да какие же в войну выходные? – искренне удивилась Вера Ивановна, словно сотрудница газеты задала ей до странности наивный вопрос. – На фронте ведь воевали без выходных, вот и нам надо было армию снабжать каждый день. Да и праздники – тоже часто возле станка. К праздникам, наоборот, повышенные обязательства брали. И ведь никто не заставлял. Сами старались. Для фронта, чтобы своим помочь…
- Голодно было?
- Голодно. Работающим, правда, по 700 граммов хлеба в день полагалось, а иждивенцам – только по 300. Бывало, в столовой давали щи со свекольной ботвой да крапивой, хлеб и вместо чая – отвар из пережжённого хлеба. Он только с виду походил на чай. А ведь и кружек, помню, не было. Так нам тот «чаёк» наливали прямо в алюминиевые миски, и мы его ложками черпали… Но хуже всего становилось зимой. Дров-то ведь никаких не давали.
- Зимой и без дров?! Да как же?..
- Ой, лучше и не вспоминать…
- Вера Ивановна, а день Победы помните?
- Помню. Часа в четыре утра радио вдруг заговорило. Я к тому времени уже в механическом техникуме училась. Объявление увидела, что набирают без экзаменов после девятого класса, и поступила. А завод, где работала, после освобождения Ленинграда, это уж в 1943 году, вернулся на прежнее место. Так вот, про день Победы-то… Обычно так рано радио ещё не включали, а тут вдруг – сообщение. И всё – уж какой там сон! Такое началось… И смеются все кругом, и плачут. И мы тоже – и смеёмся, и плачем. Пашенька-то наш сгинул… Вот так… А я Вам сейчас его карточку покажу. Храню...
Вера Ивановна встала, чтобы сходить в комнату, шагнула, да вдруг покачнуло её в сторону. Ольгу как подбросило.
- Ой, осторожно! Давайте я Вас провожу.
- Вот видите, какая я старая. Совсем плохая. Ноги уж не держат, – словно извиняясь, смущённо покачала головой Вера Ивановна.
- Да совсем и не старая, – попыталась успокоить её гостья. – Вон Вы какая молодчина: всё помните, будто вчера было. А Вы тут одна живёте или с кем-то из родных?
- Так с сыном же и его семьёй.
- Ой, и правда, Вы ж мне об этом уже говорили. Не бросает, значит, Вас сын. Молодец! А то сейчас всё больше дети стараются отдельно от родителей жить.
- Да уж и не знаю, что лучше-то… – покачала вдруг головой Вера Ивановна. – Ведь что сын-то мне преподнёс: женился несколько лет назад. А жену взял – на двадцать лет моложе.
- Так не старше же!
- Но всё-таки такая разница… У меня уж от дочки внуку шестнадцать лет, а у этих Настеньке четыре годика всего.
- Но это же замечательно, что в семье ещё ребёнок появился!
- Ой, да сноха её разве воспитает? Грубая такая, кричит всё время на неё. Уж так девочку жалко, так жалко. А чуть что, и на меня тоже кричит. Идите, говорит, в свою комнату, и сидите там… Пришла, в чём была, – в одной маечке да юбочке, а теперь все шкафы только её одеждой да обувью забиты. Вот поглядите. А мне только одну полочку выделили, да и то высоко – еле достаю… Умереть бы хоть, что ль, скорей…
Тут старушка вдруг судорожно вздохнула, словно что-то из глубины подкатило к самому горлу, и, не в силах более сдерживаться, Вера Ивановна всхлипнула, личико её сморщилось. С трудом сдерживаемые слёзы, казалось, подступили уже к самому краю её терпения и готовы были вот-вот перелиться через край. Видно, впрямь наболело. Плечики сгорбились, будто стержень внутри обмяк, погнулся.
Ольга невольно обняла её, погладила по напрягшейся спине.
- Вера Ивановна, миленькая. Ну, что Вы? Не надо. Не стоит она Ваших слёз. Бог ей судья. Люди живут, не думая о том, что будет впереди. А Вы такая добрая! Кто ж, кроме Вас, тут внучку добру научит? Настеньке очень нужен рядом такой человек, как Вы.
- Меня вот дочь зовёт к себе жить. Квартира у них трёхкомнатная, мне там комнату предлагает, – судорожно вздохнув, произнесла старушка. Она уже немножко успокоилась.
- Ну, вот видите, можно же и по-другому устроиться! Не захотите с этой нахалкой жить, так и уйдёте.
- Нет уж, – чуть подумав, твёрдо сказала Вера Ивановна. – Тут мой дом. Чего это я из него бегать должна?..
 
Домой Ольга шла со странным чувством раздвоенности. Апрельский день был каким-то по-весеннему ликующим: небо синее-синее, облака белые-белые, а в небе высоко, горделиво (совсем не так, как зимой, – еле-еле ползком по макушкам сосен) – ослепительное, настраивающее на праздник солнце. А праздника в душе почему-то не ощущалось...
Copyright (с): Коршунова Ольга. Свидетельство о публикации №338416
Дата публикации: 25.01.2015 11:50
Предыдущее: ВалентинаСледующее: Стёпка-растрёпка

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.

Рецензии
Ферафонтов Анатолий[ 27.04.2015 ]
   Работа очень понравилась доверительным тоном повествования, искренностью чувств автора и описываемого персонажа, добротным языком и закономерным финалом. Спасибо, Ольга!

Cписок авторов первого выпуска журнала "Великолепная десятка"
Cписок авторов второго выпуска журнала "Великолепная десятка"
Диплом номинанта
премии "Чаша таланта"
Номинанты премии МСП "Новый Современник"
"Чаша таланта"
Энциклопедия современных писателей
Положение о проекте
Писатели нового века
Список авторов 1-го тома
Форум проекта
Формат pdf. Cтраницы 1-2
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Региональные
отделения
Форум для членов МСП
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Приглашаются волонтеры!
Направления
деятельности
Реквизиты и способы оплаты по МСП и порталу
Билеты и другая атрибутика
Порядок освобождения
от оплаты взносов
История МСП
Бизнес-ланч для авторов
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Атрибутика наших проектов

Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Проекты Литературной критики
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой