Приглашаем к участию в Литературном конкурсе коротких прозаических миниатюр! Конкурс организован при участии кабинета литературной критики Яна Кауфмана.
Кабачок "12 стульев"
Cпасибо за секс!
Блиц-конкурс нашего Кабачка








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Диалоги, дискуссии, обсуждения    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Дежурный критик Ян Кауфман
Кабинет критика
Диалоги с критиком. Вопросы и ответы
Литературный конкурс
Буфет. Истории
за нашим столом
ТАВТОГРАММА - ДВУБУКВИЦА
МСП "Новый Современник" представляет
Марина Соколова
Хотела посвятить любви стихи
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Размышления
о литературном труде
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
Диалоги, дискуссии, обсуждения
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ивановская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Костромская область
Тверская область
Оровская область
Смоленская область
Тульская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Псковская область
Новгородская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Республика Удмуртия
Нижегородская область
Ульяновская область
Республика Башкирия
Пермский Край
Оренбурская область
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Республика Адыгея
Астраханская область
Город Севастополь
Республика Крым
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Республика Дагестан
Ставропольский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Кемеровская область
Иркутская область
Новосибирская область
Томская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Зарубежья
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Азербайджана
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Болгарии
Писатели Испании
Писатели Литвы
Писатели Латвии
Писатели Финляндии
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Юмор и иронияАвтор: Елена Николаева
Объем: 17696 [ символов ]
"Кажется смешно", подборка для Формулы К
Утренние сборы
Это сейчас мюсли, йогурт да тост по утрам, а нам на завтрак перед школой мама жарила картошку с мясом. Она вставала раньше всех, кормила папу, потом нас с сестренкой, кошку с собакой, рыбок с попугаем – не забывая при этом каждого чмокнуть-погладить-проводить, посуду сполоснуть, пол подтереть, обед по баночкам-кастрюлькам разложить, мусор вынести, ведёрко на место закинуть и – вперёд, на полный рабочий день на благо отечества автобусом, метро и синим троллейбусом по Садовому кольцу.
Однажды, блеснув в очередной раз мастерством в приготовлении утренних кулинарных изысков и потратив на сервировку кухонного стола чуть больше времени, чем обычно, мама впопыхах пропустила последнее действие: мусор вынесла (благо мусоропровод у нас на лестничной площадке, поэтому ведёрко маленькое было, лёгонькое такое, пластмассовое) и – помчалась на работу.
Лишь в автобусе, когда понадобилось из кошелька мелочь достать, обнаружила моя реактивная мама, что вместо сумочки у неё на руке ведёрко висит – лёгкое такое, очень женственное, пластмассовое, ну попахивает немножко, ну так что ж.
 
Пододеяльники
В Москве как-то не принято развешивать постельное бельё на улице. Но мы жили в новом микрорайоне, на Речном, куда ещё и метро не подвели, и телефонов не было, и, соответственно, цивилизация пришла позже. Поэтому некоторые домохозяйки из наших пятиэтажных небоскрёбов имени незабвенного Никиты Сергеевича вывешивали простыни, наволочки да пододеяльники на самодельных виселицах для белья, не оскверняя при этом взгляда столичных гостей, живущих обычно в центре города.
Поздно вечером наша мама, объявив семье, что завтра мы впервые в жизни будем спать под белоснежными, пахнущими морозом пододеяльниками и что жить нам от этого станет намного веселее, отправилась с тазиком к виселице. А поутру, не позднее шести часов, пошла снимать обещанное нам чудо.
Сияющие чистотой, хрусткие в утренней свежести пододеяльники висели на том же месте. Однако, еще вчера одинаково скучно-белые, теперь они разительно отличались не только от себя прежних, но и друг от друга. На одном огромными буквами коричневой масляной краской было выведено известное каждому русскому короткое хлёсткое слово, а на другом – не менее известное, но чуть длиннее...
Все мамины усилия по уничтожению произведения искусства безымянного уличного художника ни к чему не привели: буквы, конечно, побледнели немного от участившихся с того утра стирок, но были вполне различимы. Денег на незапланированную покупку нового постельного белья не хватало. Зато наша с сестрой жизнь, как и обещали, действительно стала намного веселее.
- Юлька! - грозно кричала я, когда мы укладывались спать, - ты опять моё одеяло взяла, не видишь, там (тра-та-та) написано?
- Да забери на здоровье, а мне мою (тра-та-та) отдай! - не отставала младшая сестрёнка.
Могу лишь догадываться, как веселились наши родители, слушая вечерние беседы своих воспитанных детей. Пожалуй, это был редчайший случай узаконенного существования двух матерящихся девочек из благополучной московской семьи.
 
Прошу руки
Моей руки добивались несколько раз. Последний пришёлся на тот момент, когда мама несла из кухни в комнату большую стопку тарелок по случаю торжества, о причине которого все догадывались, но делали вид, что ничего не происходит – обыкновенный семейный обед. Миша, предупреждённый мною, что "всё надо сделать по-человечески", не стал дожидаться застолья и произнёс заветные слова, когда маме оставалось два метра до пункта назначения. Осколки тарелок сверкали и переливались на паркетном полу, залитом ярким майским солнцем...
Впервые же за рукой пришли довольно рано. В пять часов утра.
Звонок в дверь. Семнадцатилетняя я и мама в бигуди, обе в ночных рубашках, с опаской прошлёпали по коридору к двери и прислушались.
- Ирина Георгиевна, - на весь спящий подъезд без предисловий выпалил Серёжка. - Прошу руки вашей дочери!
Я хмыкнула, а оторопевшая мама, впустив просителя в дом, отправилась будить папу.
- Юра, Юрочка, проснись! Там пришли просить руки нашей дочери. Юрочка, Ю-у-ра, да проснись же ты наконец!
Папа приоткрыл один глаз и спокойно произнёс:
- Ириш, выйди, пожалуйста, на лестницу и объяви всей очереди, что в пять утра руки не выдаются.
 
Анализы
К Вовке, нашему соседу по коммуналке, приехала мама из солнечной Грузии – на сынка посмотреть, заодно и подкормить немножко. Мама была замечательная. Каждый день она потчевала изумительными, настоящими грузинскими блюдами не только Вовку, но и всё наше семейство, питающееся большей частью бульонами, оладушками из блинной муки и манной кашей.
В то утро я спешила с младшим сыном в поликлинику – нужно было отнести анализы, с большими сложностями помещённые накануне в стеклянную баночку и спичечный коробок.
Мы опаздывали; мешающиеся под ногами соседи сновали из комнат в туалет и обратно; радиоприёмник в общем коридоре надрывался слабым голосом Константина Устиновича, лично руководившего из Центральной клинической больницы поворотом вспять северных рек; Женька капризничал, коляска не раскладывалась... – одна лишь Вовкина мама, пребывавшая в законном отпуске, безмятежно восседала на кухонной табуретке, словно царица Тамара на троне, и спокойно наблюдала за нашим обычным утренним дурдомом, ждала, когда мы все разбежимся, чтобы начать свои грузинские ритуалы на коммунальной газовой плите.
Наконец справившись с коляской и схватив в последний момент сыновьи баночки и коробочки, я с малышом улетела в поликлинику.
Дальше – коротко. Медработник, ответственная за приём детских какашек, была немало озадачена, обнаружив в спичечном коробке с именем моего ребёнка аккуратно уложенные производителем спички. Я же, заглянув в распахнувшиеся от удивления глаза медсестры, увидела изумлённый взгляд красивой интеллигентной Вовкиной мамы, настоящей царицы Тамары, открывающей в тот момент коробок "спичек", по ошибке оставленный мною на общей кухонной плите...
Когда вечером мы собрались за Вовкиным столом, мама, с неповторимым грузинским акцентом и мягким юмором, рассказывала свою версию этой истории:
- Бэру я этот кхарабок...
 
Лебединое озеро
На Камчатку мы отправились не только за туманом. Терять было нечего, зато появилась возможность заработать на первый взнос кооперативной квартиры.
В первую же ночь нашего пребывания в городе, окружённом сопками, деревянное строение, гордо именовавшееся местными властями "гостиницей", оказалось в эпицентре землетрясения. Во всяком случае, я в этом не усомнилась, проведя несколько часов с зажмуренными от страха глазами. К утру, правда, заметила странную закономерность: толчки ощущались лишь в тот момент, когда мимо нашей гостиничной постройки проезжала машина, причём сила подземных колебаний напрямую зависела от марки автомобиля: легковушки вызывали плавное пошатывание моей железной кровати – не больше трёх баллов, полночи мысленно замеряла я по шкале Рихтера, – а от грузовиков начинали раскачиваться лампочки и дребезжать стаканы...
Через два месяца, освоившись с "землетрясениями" и получив комнату в ещё более дремучей коммуналке, чем та, что мы оставили в Москве, затребовали у родителей своего ребёнка. Мама с папой пытались нас отговорить, пусть, мол, малышка немного с нами поживёт, но мы так соскучились по дочери, что не вняли голосу разума.
С самолёта, как водится, за стол. Я постаралась: приготовила её самые любимые блюда, самый сладкий компот и самый слоёный торт.
- Что ты хочешь, доченька? - указывая на разносолы, опрометчиво спрашиваю наше трёхлетнее чадо.
- Суп с лебедями, - скромно отвечает оно.
Мы с Мишей переглянулись – это, пожалуй, единственное, чего у нас на столе не было.
- А как насчёт...
- Нет, - настаивает оторванный от бабушки и дедушки ребёнок, - желаю суп с лебедями!
Она ходила голодная до следующего вечера, так как лебеди на Камчатке – птица редкая, а телефонная связь с Москвой в те времена была, мягко говоря, нестабильной.
- Ма-а-ма! - рыдала я в трубку. - Какие лебеди? Чем вы её кормили? У нас здесь нет никаких лебедей!
- Боже мой, это так просто, - спокойно отвечала моя далёкая мама. - Варишь бульон, наливаешь в тарелку – это озеро. Посыпаешь зеленью – это камыш. Заправляешь макаронными рожками – это лебеди. Всё вместе получается лебединое озеро. Ты же знаешь, как она без сказки плохо кушает.
 
Потеря
На Камчатке не столько холодно, сколько снежно. Зимой из окна нашей коммуналки, что на втором этаже, можно было выйти на улицу по сугробу, подпиравшему подоконник. Снег, сначала белый и пушистый, через день становился чёрным и плотным.
В то утро пробираться по свежевыпавшему, непротоптанному снегу с допотопной коляской было особенно тяжело. Двухмесячный Женька, укутанный восемью одеялами, сладко спал в плавно раскачивающемся ящике на колёсах, взятом в пункте проката за 12 рублей 50 копеек в месяц.
Толкать коляску классическим способом, перед собой, было совершенно невозможно, поэтому, повернувшись спиной к моей спящей драгоценности и вывернув руки как гимнастка на брусьях, я медленно ползла вперёд. Ничего, - подбадривала сама себя, - скоро руки привыкнут, и мне станет легче. Будто услышав мои рассуждения, коляска покатилась веселее, я уже не ползла, а почти шагала по сугробам. Люди что-то кричали мне вслед, но я не обращала внимания – берегла силы.
Гонка прекратилась, лишь когда один из прохожих дёрнул меня за воротник и громко прокричал в самое ухо:
- Девушка, вы ребёнка потеряли!
Оглянувшись, я увидела сначала колею, оставшуюся от колёс моего танка, а уж потом, метрах в шестидесяти, сиротливый свёрток из восьми одеял, с осторожностью передаваемый с рук на руки сердобольными прохожими.
Свёрток молчал. Более того, он спал. Ни пятибальная колдобинная качка, ни внезапное падение с высоты, ни холодный камчатский снег не смогли нарушить здоровый сон моего ребёнка.
 
Павлик Морозов
- Нам сегодня читали про Павлика Морозова, - объявила с порога наша шестилетняя первоклассница. - Он был герой, и я тоже буду героем!
Мой муж решил, что настала пора заняться воспитанием наследницы.
- Понимаешь, дочь, на самом деле всё было немножко по-другому. Павлик, конечно, был честным мальчиком, он выполнил свой пионерский долг, рассказав о спрятанном отцом зерне, но подумай сама, правильно ли он поступил? Ведь он предал своего отца, донёс на него. Разве это хорошо? Ну, давай я попробую тебе объяснить на примере.
Вот скажи, что у нас в доме самое ценное? – правильно, ваш с братом спортивный комплекс. Мы с мамой много работали для того, чтобы его купить.
Теперь представь себе, что приходит к нам соседка, тётя Валя, которая целыми днями сидит дома, смотрит телевизор и не работает. Ей тоже хочется для своих детей спортивный комплекс, но у неё нет денег, потому что она не работает. Тогда она идёт в райисполком и заявляет, что у Николаевых есть спортивный комплекс, а у её детей нет. И люди из райисполкома решают забрать его у нас и отдать тёте Вале. Разве это справедливо? Что мы сделаем для того, чтобы сохранить комплекс? Конечно же, попытаемся его спрятать. И это не будет считаться преступлением, потому что это мы работали, а не тётя Валя....
Дочь кивала. Она поняла. Гордый отец, счастливый тем, что поучаствовал в воспитании ребёнка, с чистой совестью отправился спать.
Через несколько дней, за семейным ужином, Миша увидел грязные Лялькины руки, тянущиеся за хлебом, и отправил дочь в ванную.
- Ну ла-а-дно, папа, - услышали мы мстительное бурчание нашей по-новому воспитанной смены. - Ладно-ладно, папа, я молчала, но раз ты такой вредный - завтра же всем расскажу, что ты комплекс спрятал!
 
Большой театр
Москва. Центр. Час пик. Утомлённая автомобильными пробками молодёжь на заднем сиденье машины проваливается в незапланированный режимом сон, и я пытаюсь их реанимировать рассказами о памятниках столичной архитектуры.
- Ребята, ребята! - неестественно громко кричу я. - Посмотрите направо, это Большой театр. Видите, на крыше колесница бога Аполлона с лошадками? Когда вы подрастёте, мы попросим у гостей нашей столицы несколько лишних билетиков и всей семьёй отправимся на балет.
- Женька, - удивленно обращается встрепенувшаяся дочь к своему младшему брату, - ты не знаешь, почему мамочка так странно говорит? Мы же здесь бываем каждую неделю!
Я оборачиваюсь, а она поясняет:
- Ну да, конечно! Мы с папой после садика часто ходим в этот Большой театр и смотрим, как бегают лошадки...
Лицо водителя – моего мужа и их отца – меняло цвет от пурпурно-красного до серо-белого, а в моей голове наконец-то всё вставало на свои места. Их позднее возвращение из садика по средам объяснялось вовсе не пробками на дорогах, а тем, что садик находился в непосредственной близости от старейшего в России Центрального московского ипподрома на Беговой улице, и конные скульптуры над зданием Бегов действительно напоминали квадригу Аполлона, украшающую портик колоннады Большого театра.
 
Путч 91-го
До отъезда оставалось долгих четыре года, и мы решили, что успеем поучаствовать в установлении демократического режима на родине. В первую ночь августовского путча народу у Белого дома собралось намного меньше, чем в последующие двое суток. Рассовав по карманам записки с именами, адресами и телефонами родственников на случай опознания трупов, мы с Мишей поехали защищать демократию.
Построив баррикады, отправляемся выполнять следующий приказ: тем, у кого есть машины, посадить в них как можно больше народу и разъезжать по пустынной ночной Москве, объясняя посетившим столицу танкистам, что в народ стрелять не надо, а лучше мирно разъехаться по своим Кантемировским дивизиям.
Как наш "жигуленок" не лопнул, разместив в своем нутре двенадцать человек, не знаю. Помню, что мальчишки в танках, с сонными лицами, на наши вопросы "Знаете ли вы, где находитесь?" отвечали: нет. Когда им сообщали, что это Москва, с любопытством осматривались – Первопрестольная!
Смутно помню Ельцина в белой рубахе, без пиджака, толкающего речь из окна Белого дома и призывающего нас не оставлять его там наедине с Хасбулатовым; Ростроповича – то ли с дирижёрской палочкой, то ли с автоматом Калашникова в руках; грязные лица боевых незнакомых товарищей; постоянно меняющуюся информацию "Эха Москвы" о надвигающихся со стороны Калининского проспекта танках...
Когда привезли полевую кухню для защитников демократии, мы дружно построились в очередь в ожидании двух бутербродов, варёного яйца и свежего помидора. Вот тогда и услышала я то, что запомнилось больше всего из августовского путча.
Грязный, потный, уставший к четырём утра, но все ещё очень интеллигентного вида пожилой мужчина, стоявший в очереди перед нами, под звуки строительства баррикад и крики "Где же танки!" протянул покрытые ржавчиной руки за своим сухим пайком и вежливо осведомился у раздавальщицы:
- Девушка, скажите, пожалуйста, а помидоры - мытые?
 
Проездной
Несколько лет назад я отправилась в город моего рождения, навестить друзей и родственников. По прибытии категорически отказалась от их водительских услуг, желая окунуться в забытую атмосферу общественного транспорта. Спросила только у подруги, чем сейчас за проезд расплачиваются: мелочью, талончиками, жетончиками, билетиками или ещё как.
Она долго рассказывала про новую систему, про вновь появившихся в Москве кондукторов, однако, усмотрев замешательство в моих глазах, решила упростить задачу: "Вот тебе мой проездной, поезжай и ни о чём не думай".
Положив кусочек плотной бумаги в карман сумки, я храбро отправляюсь знакомиться с родным городом.
На истерические крики в автобусе – женщина! женщина! – само собой, внимания не обращаю, так как, по простоте душевной, уверена, что ещё "девушка, а девушка!"
Крики приближаются, и, наконец-то обернувшись, вижу огромную кондукторшу с кожаной сумкой наперевес.
- Чево это вы, женщина, не откликаетесь и за проезд не плотите?
Хах! Меня так просто не возьмёшь. Спокойно глядя в глаза сборщику дани, нащупываю в кармашке проездной и протягиваю великанше. Она принимается его разглядывать, при этом шевеля губами – читает. Потом поднимает глаза и говорит:
- Ну и что?
Тут я запаниковала. Это провал, - пронеслось в голове голосом Штирлица. Мне никаких инструкций для подобной ситуации не давали, и отзыва на пароль я не знала. Робко указывая на бумажку, неопределённо мычу: "Во-о-т". Она ещё минут пять внимательно изучает её и, уже совсем злющим голосом воскликнув: "Да кто ты такая, штоб без билета ездить?!" – тычет мне в лицо моим проездным.
Я наконец-то разглядела его. Кусочек картона в руке кондукторши содержал надпись на английском языке: "Елена Николаева, компьютерная школа, город Чикаго". Кто бы мог подумать, что размер российского проездного до миллиметра совпадает с размером бизнес-карточки, которая волей случая завалялась в том же кармашке моей сумки.
 
Генеральская внучка
- Ваш прапрадед по бабушкиной линии был простым деревенским почтальоном, - раскрываю детям секреты их происхождения.
Увидев несчастное лицо дочери, добавляю:
- А другой ваш прапрадед был царским генералом. Хорош собой, храбр и благороден, – и показываю портрет нашего родоначальника, Оскара Оттовича Крюгера, изображённого на фотографии в безукоризненно сидящем мундире со сверкающими эполетами и брюках с широкими лампасами.
Лицо моего пятилетнего сноба просветлело, и, гордо откинув голову, она сказала:
- Ну что ж. Теперь всё понятно. Значит, я – внучка царского генерала.
Я подтвердила правильность логики, добавив лишь, что не только она, но и её родной брат когда-нибудь станет гордиться своей родословной.
Лялька бросила взгляд на ничего не подозревающего двухлетнего брата и с поистине царским холодным презрением изрекла:
- Женя?? Женя – внук почтальона.
Copyright: Елена Николаева, 2014
Свидетельство о публикации №331548
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 08.09.2014 19:23

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Бери пример с наших!
Игорь Крапивин.
Год быка
Поёт Андрей Разин,
основатель группы "Ласковый май"
Наши новые авторы
Виктор Сюрдо
Спроси меня…
Кабинет критика
Яна Кауфмана
Кабинет критика Евгения Мирмовича
Кабинет критика
Ольги Уваркиной
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Билеты и значок МСП
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
Планета Рать
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
Организация конкурсов и рейтинги
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Литературные объединения
Литературные организации и проекты по регионам России
Региональные отделения МСП "Новый Современник"
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"