Стихи по 10 рублей штука
А что вы скажете об этом?


Дежурный редактор
Илья Майзельс
Диплом номинанта
премии "Чаша таланта"
Номинанты премии МСП "Новый Современник"
"Чаша таланта"
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Новые авторы недели
Объявления и анонсы
Новости дня
Дневник портала
Приемная дежурных
Блицы
Приемная модераторов
С днем рождения!
Книга предложений
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Вопросы и ответы
Фонд содействия
новым авторам
Рекомендуем новых авторов
Альманах "Автограф"
Отдел спецпроектов и внешних связей
Диалоги, дискуссии, обсуждения
Правдивые истории
Клуб мудрецов
"Рюкзачок".Детские авторы - сюда!
Читальный зал
Литературный календарь
Литературная
мастерская
Зелёная лампа
КЛУБ-ФОРУМ "У КАМИНА"
Наши Бенефисы
Детский фольклор-клуб "Рассказать вам интерес"
Карта портала
Наши юные
дарования
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.

Просмотр произведения в рамках конкурса(проекта):

Пятый Международный Интернет-конкурс
Грушинского фестиваля 2014-2015 годов

Номинация: Малая проза - Судьба человека

Все произведения

Произведение
Жанр: РассказАвтор: Александр Сороковик
Объем: 13587 [ символов ]
Артиллеристы
Сержант Лёха Фомин, командир расчёта противотанковой пушки
ЗИС-2, полуоглохший от грохота выстрелов и взрывов ответных
снарядов, с замотанной в окровавленную тряпку левой рукой, из
последних сил поднялся, схватившись за обломок какой-то стены, и
хрипло скомандовал:
- Бронебойным! Прямой наводкой!
* * *
Ефрейтор Ганс Ранке, наводчик танка «Панцер 3», был доволен собой.
Ещё бы! Так вовремя выстрелить по русской огневой позиции! Эта
последняя пушка, причинившая немало бед их танковой роте, хоть и не
была уничтожена, но больше не могла принести вреда: снаряд, умело
направленный Гансом, рванул прямо около русского артиллериста,
тащившего к пушке снаряд. Солдата просто разнесло на куски! Ещё
двоих расшвыряло по сторонам и тоже поубивало осколками. Страшно
подумать, что могло произойти, если бы он не успел выстрелить, или
промахнулся. Ответный выстрел прямой наводкой в секунду превратил
бы их танк в пылающий факел!
Но он успел раньше! И пусть теперь заткнётся старый дурак Фогель,
механик-водитель, воюющий на Восточном фронте с первых дней.
- О нет, Ганс! Нельзя недооценивать русских! Ты воюешь только три
месяца, а я в этом аду уже два года! Пока будет жив хоть один русский
солдат, мы не сможем быть уверены ни в чём! – обычная его песня.
Ну, и где твои хвалёные русские солдаты? Их батарея уничтожена, а
они все мертвы! А мёртвые воевать не могут! Он радостно засмеялся –
их танк, победно рыча катился мимо разгромленной батареи, дальше на
Восток, а убитые русские артиллеристы пялили на них незрячие глаза и
ничем не могли помешать наступлению непобедимой германской
армады…
* * *
Лёшку Фомина выписали из госпиталя только через четыре месяца.
- Повезло тебе, сержант! – сказал на прощание доктор, - Жив остался,
да ещё и ходишь самостоятельно. С такими ранениями выжил. Повезло!
Да уж, повезло! Правая нога скрючилась, ходить можно, только
опираясь на палку. Хорошо ещё, что руку отрезали левую – правой
можно на эту палку опираться. Лицо посечено, в теле осталась парочка
осколков – не смогли их достать.
Но, если честно, то и впрямь повезло, одному из всех. От Мишки только
крошево осталось, а Фариду один из осколков в шею попал, голову
отсёк начисто. Других ещё раньше поубивало. Один он остался из всего
расчёта, да и из всей, наверное, батареи. Лежал оглушённый,
истекающий кровью. И смотрел, как ненавистный танк, победно рыча,
кроша гусеницами погибшую огневую позицию, идёт на Восток.
А он, командир расчёта, сержант Фомин, не может даже доползти до
уцелевшей пушки, развернуть её, загнать в казённик бронебойный,
который тащил Мишка, всадить этот снаряд под башню и превратить
бронированную махину в пылающие обломки! Он попытался встать,
проползти эти десять шагов, но упал на горячие камни и потерял
сознание…
* * *
С тех пор и снился ему этот странный, на грани реальности сон:
разгромленная батарея, ревущий навстречу «Панцер». Только во сне
ему всегда каким-то образом удавалось доползти до пушки, зарядить её
последним бронебойным и выстрелить почти в упор.
Танк превращался в пылающий костёр, а он падал рядом с погибшими
товарищами. Почему-то никогда во сне он не успевал выстрелить
первым, спасти своих ребят. Мишка и Фарид всегда погибали, но там он
не предавал их, умирал вместе с ними, уничтожив последний вражеский
танк.
В госпитале этот сон снился ему постоянно, чуть ли не каждую ночь.
Потом его выписали и отправили домой – куда с такими увечьями на
фронт! В двадцать два года стать инвалидом, с одной рукой, да ещё
хромым – не всякий выдержит.
Лёха выдержал, не запил. До войны он закончил десятилетку, решил
учиться дальше. А куда ещё без руки и почти без ноги? Ни к станку, ни
к конвейеру. Его приняли в строительный институт, на первый курс,
дали паёк, койку в общаге. Он остался один: родители погибли в
бомбёжку, девушку Марину угнали в Германию, где она сгинула без
следа.
Теперь Фомин учился на инженера, жил в общаге, питался в столовке,
носил военную форму без погон. Мужчины, вернувшиеся с войны, были
наперечёт, а время Победы и возвращения домой здоровых мужчин
ещё не пришло. Поэтому неудивительно, что вскоре Лёху прибрали к
рукам.
Люба окончила с отличием сельскую школу, получила направление в
институт и училась с ним в одной группе. На выходные ездила домой,
привозила торбы со снедью. Подкармливала тощего, хромого,
однорукого мальчишку с седыми висками, а через полгода повезла
знакомить с родителями.
Лёшка пришёлся им по душе – почти непьющий, бывший фронтовик,
студент. А что хромой и однорукий – то не беда, ему же не мешки в
колхозе ворочать, он инженером будет, как и Любаня ихняя.
Сыграли свадьбу, зажили в семейном общежитии, как многие тогда –
без особого шика, но с достоинством. О любви не говорили, просто
жили, как положено: работали, отдыхали, изредка ругались, мирились,
ходили в гости.
Родили одного за другим двоих сыновей, получили квартиру. Лёха, а
точнее уже Алексей Степанович, работал начальником отдела в
строительном тресте, Люба – там же, инженером.
Давно отпили, отпели и отплясали Победу, жизнь входила в мирную
колею, строителям работы хватало. Оно бы и хорошо, но всё чаще стал
настигать Алексея тот самый сон.
По ночам он кричал, ругался, скрежетал зубами. Люба просыпалась,
успокаивала его. Чувствовал себя виноватым перед ней: она и так
устаёт за день – дети, работа, дом. А сон не уходил. Снова и снова он
подбивал немецкий танк и умирал рядом с товарищами, но успокоения
это не приносило.
Однажды, во время нечастых встреч с бывшими фронтовиками, он
неожиданно рассказал об этом сне пожилому капитану Самохину. Тот
выслушал его внимательно и покачал головой:
- Ты, Лёха, обратно туда хочешь, думаешь, что не успел тогда. Тебе
надо машину времени, как Уэллс писал, знаешь такого? Ты бы кнопочку
какую нажал, р-раз, и перенёсся в тот день, чего там! Подбил фрица, и
назад. И сразу все сны – фьюить, и нету!
На следующий день Алексей пошёл в районную библиотеку и, смущаясь,
попросил книжку Уэллса. Сначала читал её тайком от жены, потом
перестал стесняться. Книжка одновременно и увлекала, и раздражала.
Конечно, что мог придумать хоть и передовой, но всё же выросший
среди капиталистов, писатель? Трущобы, морлоки, умирающая Земля.
Пустое это всё, никчёмное. У нас другое будущее – светлое,
коммунистическое! И незачем туда мотаться, там и так всё ясно. А вот
перенестись на три минуты в прошлое… Эх, ему бы такую машину!
Больше никому об этом Алексей не говорил. Сон, где он возвращался в
свой последний бой, стал приходить всё реже, он научился не кричать
во сне, не скрежетать зубами и не ругаться… Но просыпаясь, понимал,
что живёт теперь с одной целью – вернуться назад и подбить
последний фашистский танк
Годы проходили, умирали друзья-фронтовики, родственники, знакомые.
Умерла и Любаша, а он всё жил и жил, словно не мог уйти с этой земли,
не выполнив свой долг…
* * *
- Короче, дед, я вчера тебе на комп закачал с удалённого доступа, дома
врубишь, там всё настроено. Вот я код набираю, смотри, - прыщавый
набрал на своём смартфоне комбинацию из латинских букв и цифр, - и
аллес, дальше программа сама сработает. Я всё настроил, попадаешь,
куда и когда надо. Три минуты у тебя есть, делаешь, что нужно и
возвращаешься. Но учти, если тебя там грохнут, мы не виноваты.
Алексей Степанович передал прыщавому деньги – всё, что он собирал
долгие годы, молча, не прощаясь, повернулся и побрёл к дому, тяжело
опираясь на палку. Прыщавый хмыкнул, повернулся к своему товарищу –
тощему, высокому, с редкими волосиками на подбородке:
- Ну? Понял, дурилка, как бабло срубают? Старый хрен, небось, года
три тугрики складывал, так хотел назад на войнушку попасть! А мы с
тобой, Хомяк, эту программу за неделю захерачили, теперь оторвёмся
по полной!
- Слушай, - Хомяк, почёсывал свою редкую бородёнку, - а если дед в
натуре, перенервничает и ласты склеит?
- Ты чё, Хомя́чище? Кончай хернёй страдать! Он и так уже своё отжил
лет десять назад! А теперь ещё своей цели добьётся напоследок!
- А чё он там выполнит-то, Штырь? Это ж фуфель, чистый прогон, в
натуре!
- Не пыли, кореш! Это для нас – прогон. А дедуля слопает за милую
душу, решит, что так и должно быть!
- А вдруг он ухавает? Может, ты танк этот не так срисовал, или ещё где
сморозил? И корешей его ты с кого сфоткал?
- С кого надо! Ты чё, думаешь, дед за семьдесят лет их морды не забыл?
Всё, кончай трындеть - мы бабки получили, нам теперь пофиг! Ухавает,
не ухавает! Давай, чешем отсюда, надо пойла успеть прикупить!
 
* * *
Почему-то не было даже тени сомнения. Алексей Фомин видел, что
пацаны ведут с ним какую-то игру, что программа эта ненадёжна, что
не могут такие сопляки обладать настоящей машиной времени, но
почему-то он выполнил их требования, отдал все деньги, и сейчас, едва
переведя дух после возвращения домой, уселся к компьютеру. Включил
его, загрузил, активировал программу.
Внуки долго не понимали, зачем деду компьютер на старости лет, но, в
конце концов, махнули рукой, купили на день рождения пять лет
назад. А вот правнучка Софьюшка была в восторге. Она с
удовольствием учила прадеда обращаться с клавиатурой и мышкой, не
вдавалась в сложности, разъясняла только самое главное. Он научился
находить в интернете статьи о войне, смотрел кинохронику, хорошие
старые фильмы. А самое главное – приближался к цели: искал тех, кто
может отправить его обратно в сорок второй, хотя бы на несколько
минут. Так он и нашёл Штыря с Хомяком…
Постепенно на экране начала возникать картинка: мрачное серое
небо, выжженная земля, огневая позиция и танк, приближающийся к
ней. Стали видны фигурки его друзей. Они, правда, были неясными,
безликими, но он узнавал их. Вот балагур Мишка, ещё живой, застыл в
ожидании. Вот молчаливый Фарид повернулся к нему: «Какой приказ
будет, командир?». Ах, если бы сейчас он мог попасть туда, может,
успел бы выстрелить раньше? А вот на картинке он сам, сержант
Фомин, оглушённый, истекающий кровью… Когда же он упустил
секунды, замешкался с приказом? Или это Мишка промедлил? Или Фарид
не успел?
Что-то шло не так. Алексей видел картинку, слышал рёв танков. Но не
было запаха гари, не дрожала земля. И грохот однообразный,
неправдоподобный. Фигурки на экране ожили, задвигались. Только
перемещались они какими-то рывками, неестественно. Вот сейчас он
должен войти туда, в тело Лёшки Фомина, в его мозг, отдать верную
команду, успеть…
Но эта плоская картинка не могла быть той реальностью, в которую он
должен войти! «Обманули, мерзавцы! Я найду их и задушу… или забью
своей палкой, одной рукой обоих!» Он резко поднялся, сжимая кулак, но
вдруг в голове разорвался яркий огненный шар, ослепил его, прервал
дыхание…
Вялая, нелепая картинка исчезла вместе с компьютером и комнатой. Он
на самом деле оказался там, в реальности 1942-го, ясно услышал грохот
надвигающегося танка и свою хриплую команду: «Бронебойным!
Прямой наводкой!».
В нос ударил запах горящей земли, пороха и смерти. Не успев толком
ничего понять, Алексей Степанович услышал грохот взорвавшегося
рядом снаряда. Почему-то его не задел ни один осколок. Бронебойный,
который тащил Мишка, валялся на земле у его ног, а вот самого Мишки
не было. Фарид, хоть и без головы, но был здесь, неподалёку, а Мишка
просто исчез.
И присыпанный землёй, посеченный осколками, лежал под разрушенной
стенкой он сам – раненый, но живой Лёшка Фомин. Попытался встать,
упал, потеряв сознание… А девяностолетний старик Алексей
Степанович Фомин, стоял рядом с последним бронебойным снарядом. И
последний фашистский танк, победно рыча, двигался на него.
Алексей не стал рассуждать, отчего всё пошло не так. Почему сначала
картинка была плоской и неестественной, а потом он оказался внутри
неё, в настоящем бою. Не вошёл в сознание сержанта Лёхи Фомина, а
очутился рядом с ним и, хотя находился в своём старом немощном теле,
мог действовать.
Отбросив палку, он сделал шаг к снаряду, попытался поднять его одной
рукой, но не смог. Тогда он упёрся в него этой рукой и стал толкать к
пушке по земле. Грохот танка приближался, и Фомин понимал, что надо
спешить. Затвор, к счастью, был открыт, Фарид перед смертью
постарался. Он нагнулся, и из последних сил, помогая культей левой
руки, подбородком, всем телом, загнал снаряд на место.
Пушке тоже досталось, но стрелять она ещё могла. К счастью, наводить
почти не пришлось – танк шёл прямо на него, не опасаясь тех, кого он
только что убил. Алексей успел выстрелить в последний момент, когда
фашисты в танке только начали что-то понимать и попытались то ли
свернуть в сторону, то ли открыть огонь. Почему-то он не услышал, как
взрывается под башней снаряд, не увидел огня и дыма, в которые
превратился «Панцер».
А услышал он обрывки мыслей на чужом языке, который вдруг стал
хорошо понимать: «Он же сейчас выстрелит!», «О майн Готт, откуда тут
взялся старик?!», и ещё одну, угасающую: «Я же говорил, пока будет
жив хоть один русский солдат, мы не сможем быть уверены ни в чём!».
И увидел он дорогу, по которой уходили к свету его друзья. Они
призывно махали ему руками: улыбающийся Мишка, серьёзный и
сосредоточенный Фарид, тоненькая девочка-санинструктор Маруся,
комбат капитан Омельченко, политрук Белецкий, знакомые и
незнакомые бойцы.
Он улыбнулся, помахал в ответ, и легко побежал догонять своих.
 
29 апреля – 15 мая 2014
Copyright (с): Александр Сороковик. Свидетельство о публикации №328883
Дата публикации: 20.05.2017 11:12
Предыдущее: ПредрассветноеСледующее: Алконавт

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.

Рецензии
Владимир Бучинский[ 10.06.2014 ]
   Очень хорошо, просто здорово...
   Чуть бы меньше прямолинейности, больше недосказанности... хотя бы в
   прямой речи: «Я же говорил, пока будет жив хоть один..." - фраза-то
   знаковая, рефреном...
 
Александр Сороковик[ 10.06.2014 ]
   Спасибо, Владимир!
   Немного не понял, что Вы имели ввиду? Что фраза получилась слишком прямолинейной? А как иначе
   мог сказать немец? Или что-то другое?
Владимир Бучинский[ 10.06.2014 ]
   В жизни, особо - в стрессовых ситуациях, люди редко говорят полными, законченными
   предложениями.
   Я и написал - как вариант: "... жив хоть оди..." - и не договорил. Умер.
Александр Сороковик[ 10.06.2014 ]
   А... так. Интересная мысль, надо подумать... Хотя, это же мысли, они, даже самые большие, мелькают
   сразу, "одним глотком"... Подумаю.
Ляна Аракелян[ 14.06.2014 ]
   Замечательно! Прочла с удовольствием, на одном дыхании. Спасибо Вам,
   Александр.
   Вдохновения Вам и Музы в кармашке, чтобы всегда могла шепнуть что-то
   новенькое.
   
   С уважением, Ляна.
 
Александр Сороковик[ 14.06.2014 ]
   Спасибо Вам, Ляна!
   Передам Ваше пожелание Музе, чтоб не убегала далеко!
Сергей Александров[ 16.06.2014 ]
   "В последний раз - к орудью сходу.
   В последний раз шепнул "Вперёд..."­;­
   Замечательно написанный рассказ, Александр!
   Склоняю голову.
   С Уважением, Сергей А.
 
Александр Сороковик[ 17.06.2014 ]
   Благодарю Вас, Сергей!
   Мы всегда должны помнить...
Ольга Немежикова[ 15.08.2014 ]
   Уважаемый Александр! Второй раз читаю Ваш рассказ. Просто отличный! Четко подловила, откуда в нем такой уровень правдоподобия! Из фразы: "О любви не говорили, просто жили, как положено: работали, отдыхали, изредка ругались, мирились, ходили в гости" - далее "катит" любая фантастика, потому что понимаешь - автор представляет предмет изображения насквозь. С уважением, Ольга.
 
Александр Сороковик[ 15.08.2014 ]
   Спасибо вам, Ольга! Жизнь обычного человека и состоит из таких вот простых явлений - работа,
   отдых, дети, друзья. Далеко не всем достаётся форс-мажор и зубодробительные приключения.
Виктор Федоров[ 27.10.2014 ]
   Замечательный рассказ, Александр. Браво!
Александр Сороковик[ 27.10.2014 ]
   Спасибо большое, Виктор! Очень рад Вашей оценке!
Любовь Кулагина[ 28.10.2014 ]
   Здорово, Александр!Просто и в то же время замечательно!!!
 
Александр Сороковик[ 28.10.2014 ]
   Спасибо, Любовь! Я очень трепетно отношусь к теме Отечественной Войны.
Ферафонтов Анатолий[ 01.12.2014 ]
   Как сын фронтовика, произведения о Великой Отечественной войне читаю с особым вниманием и волнением. В Вашем рассказе "Артиллеристы&q­uot;,­ Александр, подкупает стиль повествования и язык. Спасибо большое за прекрасную работу и примите поздравления с призовым местом в конкурсе. С уважением, АИФ.
Александр Сороковик[ 01.12.2014 ]
   Большое спасибо, Анатолий! Очень рад, что рассказ получился достоверным!
Владимир Трушков[ 13.12.2014 ]
   Александр искреннее спасибо за рассказ. Спасибо от лица моего деда Ивана, который был разведчиком бригады 76-ти миллиметровых орудий и умер от ран в 1947 году. Спасибо. И не прав рецензент, называя эту войну Второй мироровой, для наших дедодов, для нас она была Великой Отечественной.
 
Александр Сороковик[ 14.12.2014 ]
   Благодарю Вас, Владимир, за добрые слова и за память о войне. Вы правы, для нас она прежде всего
   Великая Отечественная. Я не стал спорить с рецензентом, у каждого своё понимание. В конце
   концов, это личное мнение.
   В моей семье практически не воевали - деда расстреляли в 1937, а отцу было 16 во время войны. Но я
   принимаю память об этой войне на генетическом уровне, как нормальный русский человек. У меня
   есть небольшой рассказик про время оккупации Одессы, "Рыжая кошка" http://litkonkurs.com/?
   dr=45&tid=306419­&pid=0­ прочитайте, если будет желание!
Михаил Бычков[ 07.01.2016 ]
   Яркий, с достоверными картинами военного эпизода, рассказ. Рассказ о прозе войны, об её истинном, неприглядном содержании. Рассказ об одной из жертв той страшной бойни, о столкновении людей и нелюдей. В этом сила рассказа. Солдат, выживший в лютой бойне, солдат, как говорится, из окопа, до последних дней «воюет», анализирует промахи, нюансы боевых соприкосновений, ищет огрехи решений и способы «исправить» ошибки, победить во что бы то ни стало. И он побеждает, хотя почти и на смертном одре.
   Прекрасный рассказ.
 
Александр Сороковик[ 11.01.2016 ]
   Большое спасибо, Михаил за со-понимание, глубокое проникновение в текст и, конечно, за добрые
   слова!

Наша символика
Атрибутика наших проектов

Издание книг в серии
"Писатели нового века"
по цене от 3 тыс. рублей
Положение о проекте
Писатели нового века
Список авторов 1-го тома
Пример страницы участника
Дмитрий Чарков
Формат pdf. Cтраницы 1-2
Удостоверение Писателя
нового века в pdf
Форум проекта
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Региональные
отделения
Форум для членов МСП
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Приглашаются волонтеры!
Направления
деятельности
Реквизиты и способы оплаты взносов
Билеты и другая атрибутика
Порядок освобождения
от оплаты взносов
История МСП
Бизнес-ланч для авторов
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой
Тема недели