Приглашаем членов МСП и авторов, желающих вступить в наш Союз писателей к участию в Литературных конкурсах на премии МСП и других конкурсах с призовым фондом.
Валерий Рыбалкин в проекте критики "Мнение"
Бал у кадетов
Читаем и критикуем!








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные блоги    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Конкурсы для членов МСП
и авторов, желающих войти в его состав
Конкурс на премию "Золотая пчела - 2020"
Конкурс на премию "Серебряная книга"
Конкурс юмора и сатиры имени Николая Гоголя
Клуб Красного Кота
Конкурс "Пишем стишки-порошки". Совместо с проектом
"Буфет. Истории за нашим столом"
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Проекты Литературной
сети
Регистрация автора
Регистрация проекта
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Курская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Калининградская область
Республика Карелия
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Город Севастополь
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Новосибирская область
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Литвы
Писатели Израиля
Писатели США
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Книга предложений
Фонд содействия
новым авторам
Регистрация на портале
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Литературная мастерская
Ваш вопрос - наш ответ
Рекомендуем новых авторов
Зелёная лампа
Сундучок сказок
Регистрация на портале
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Приемная модераторов
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Карта портала
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: ПрозаАвтор: Валерий Белолис
Объем: 16538 [ символов ]
Визитка для сетевой визитницы
ВАЛЕРИЙ БЕЛОЛИС
 
 
Страница:
Место: Украина
Дата рождения: ранняя осень, легкий сен-тябрь, 22 число.
Дата регистрации в Сети: 1998 год.
 
О себе:
Родился, рос и вырос.
В периодах между этими вертикальными событиями:
- жил в Евпатории, Крымске, Анапе, Ам-дерме, Нарьян-Маре, Франкфурте-на-Одере, Харькове, в г. Мирном Архангельской области, Якутске и т.д.
- учился, служил, работал, учился, опять работал;
- влюблялся, любил, женился, жил, растил, думал и думаю до сих пор;
- искал, "творил", творил, писал, думал, ждал, убегал, терял, находил, берег, писал;
- строил, достигал, терял, не то находил, не то берег, был счастлив много раз;
- учился чувствовать время…
- учился чувствовать…
- живу…
 
Пишу книгу.
И пока ее не издам, буду писать.
 
О Книге
 
Книга о любви.
О любви к жизни, к женщине, к дереву, к морю, к... вкусу росы и к голосу колоколов в предрассветной дымке.
Книга о том, как жить любя.
Трудно это или легко, нужно это или не нужно.
Книга о страсти.
О страсти к женщине, к желанию быть сча-стливым, к "не могу" и к "никогда".
О страсти к приобретаемому, живя...
Книга о мысли,
о чувстве и о том, как совместить чувство и разум,
как смотреть на жизнь, отстранившись, как не стать холодным, наблюдая...
 
Лучшие отрывки из Книги
 
1. "- Мне тоже нравится Пастернак, - опере-дила она меня и впервые взглянула без улыбки.
Эффект был поразительным. Но меня спас стук в дверь.
Заглянула проводница в голубой форме, но не молодая, лет сорок-сорок пять. Сразу растя-нулась в улыбке, назвала нас «голубками», спросила, где соседка-подруга, предложила чайку-кофейку.
- Лучше шампанского. Сможете? – спросил я.
- Конечно! И шоколадку сообразим, - про-водница была само радушие.
Тишина проявилась как-то сразу. Поезд стоял на какой-то станции.
- Я переоденусь, - тихо сказала она вставая.
- Я выйду сейчас…
- Не надо. Зачем?
Она уже расстегивала и снимала пиджак, потом блузку. Молния на обтягивающих брю-ках ушла вниз, и красиво обнажились кружев-ные трусики, через которые явно просматрива-лись волосы лобка. Снимая медленно брюки, она посмотрела на меня, чувствуя, что обна-жаемое нравится. На левом бедре, была татуи-ровка - искусно выполненный цветок орхи-деи..."
 
2. "Я откинулся на странно теплую кожу, почти как Стинг в «Desert Rose», только у лево-го окна и прикрыл глаза. Ритм «алой талой» нарастал вместе со скоростью машины. Было странное состояние: как будто я куда-то лез, карабкался, стремился… а потом что-то про-изошло… последнее движение оказалось не правильным… не выверенным… не тем, кото-рое смогло бы стать завершением пути. Хвати-ло легкого встречного воздействия, чтобы… сидеть сейчас и сквозь прикрытые глаза рас-сматривать несущуюся навстречу нереаль-ность. Да, это было похоже почти на падение… на движение вниз… обратно… без сопротивле-ния, без иллюстраций, без запоминания.
Справа от меня сняв обувь и поджав ноги под себя сидела Марина, потягивая из малень-кой бутылочки джин-тоник. Володя что-то буркнул. А потом сказал громче:
- Я так усну. Эти индийские напевы… и вы молчите…
Говорить не хотелось..."
 
3. "Он думал о простейшем. Он знал, что его ждет в Москве. Одиночество. Оно могло изменить ему. Он мог встретить человека, спо-собного помочь забыть о спокойном течении времени. Хорошо, если это будет девушка лет двадцати с умными глазами, интересными сло-вами, большим арсеналом задумок и поисков в области открытий новых переживаний и чувств. Не обязательно любовь или влюблен-ность. Не обязательно красиво обставленные взаимоискания в области физиологии. Просто симпатия, просто искренность, просто любо-пытство и жизнь.
Очнуться от безликости будней. Забыть ак-терскую борьбу за свое одиночество. Не в жиз-ни. В мыслях. Поговорить о самом. Открыться. И даже адреса не знать, и телефон забыть. Только улица Москвы, только лицо, подсве-ченное витриной, только «до поезда пять ча-сов». И отправление с Курского где-нибудь под утро. И знать, что одиночество остается в Мо-скве. И ощущать этот неподдельный интерес во взгляде и мимолетную печаль в наклоне голо-вы. И видеть цветы, подаренные тобой минуту назад. Поезд трогается…
Возникает желание плюнуть на все, вы-прыгнуть из вагона, подбежать к той, значение взгляда которой так за ночь и не раскрыл, и… ждать, смотря в эти влажные серые глаза… ждать того мига, когда через глаза начнут раз-говаривать мечущиеся души, как птицы в тес-ной комнате, бьющиеся о стекло огромного окна, ищущие приоткрытую форточку взгля-да..."
 
4. "И утром, хоть была еще та же самая ночь, но уже в Москве, продолжение того же броска к цели.
- Вам понравилось? - и глаза в приятную усмешку.
- Как всегда, Марина.
Домодедово. Утренняя свежесть, ласковое солнце, немного опоздавшее за нашим самоле-том.
Заспанный таксист с нежеланием торговать-ся.
Монотонность гонки и почти что из сна - Беговая.
На десятый этаж без лифта...
Теплая.
Тонкий халатик.
Тянущаяся истома и нежность в руках, об-вивших шею.
Запах, легкий запах, колдующий и завора-живающий.
Кожа, истончающаяся под пальцами....
Губы, застывшие где-то там возле уха.
Не двигаться.
Не дышать.
Замереть"
 
5. "Из глубин неизученной памяти само всплыло прошлое восьмичасовой давности.
Почти проснувшись, я смотрел. Она не за-мечала моего взгляда. Стояла у окна… голень-кая, окруженная матово блестящей солнечной оболочкой на фоне неописуемо лазурной без-облачной выси, может быть улыбающаяся… Блаженно потягивающаяся, медленно подни-мающая руки к волосам и… медленно разбра-сывающая их вокруг… изгибающаяся… соз-дающая радугу… и открывающая, наконец-то, окно. Ветер, ворвавшийся в комнату, подчерк-нул неудержимость ее движения вперед, на-встречу утру, чистоте, солнцу, будущему"
 
6. "Сколько я книг «у майора» перечитал! Я и слов таких раньше не знал: назойливость, бесцеремонность, тактичность. Обходился сло-варем общепринятым и общедоступным, не знающим границ в самовыражении, и постоян-но страдающим одним из самых отвратитель-ных пороков человечества – бедностью. Я уз-нал там Чехова, Паустовского, Бунина, Катае-ва, всего Есенина, понял Маяковского, заболел Булгаковым. Узнал, что Твардовский – это не только «Василий Теркин». А странные эротич-ные немцы? А яростные любвеобильные фран-цузы? А чопорные и одновременно легкие анг-личане? Я плакал по ночам от той бездны, ко-торая только приоткрылась мне, но уже влекла.
Я задыхался, бился головой о стенку… в прямом смысле, вспоминая ту девочку в саду… её парня с переломанной рукой и голову его, всю в крови, в портвейне и осколках стекла… её крик с моим именем и ощущением ужаса. И, потом противные звуки взвизгов, плача… сто-нов… мата и истеричного смеха. Смотреть туда я уже не мог. В мои четырнадцать во мне еще оставался стыд, а может… вина мало выпил. Я смотрел на парня, он еще шевелился, по его переносице медленно текла струйка крови…
У меня тряслись колени, немели руки, по-том тошнило. В глаза ударил прожектор… «У майора» тоже был прожектор. Лучи их пересе-кались, дробились, слепили, вымарывали мыс-ли, дубили, как кожу при выделке, рыскали по темным уголкам с плесенью..."
 
7. " Иногда я приближался к пониманию…
…И меня бросало в водоворот событий и теней, исторгавшихся моим ужаленным взбе-сившимся мозгом, пущенным в разнос. Его деятельность поражала меня: голова разбухала до размеров комнаты и дальше, вбирала в себя все существующее в округе, скрупулезно изу-чала каждый предмет или существо, подчиняла своему влиянию и росла дальше. Внутри нее существовал я, маленький я, тоже изучаемый, тоже поглощаемый и беспомощный перед про-исходящим. Жуткое жило во мне, вживлялось и росло. Алые пятна крови на потолке, желтые лица нечеловеческих масок, перекошенных ужасом, горящие глаза потустороннего суще-ства в ночном окне, шевелящиеся в углах чер-но-бурые вздыхающие клубки…"
 
8. " …Я чистил апельсин…
Она поворачивает ко мне свою прекрасную головку и, не встречаясь взглядом, но рядом с моим, долго, секунд тридцать, смотрит на меня. Я заворожен и смотрю… смотрю… прямо ей в глаза, а они убегают, утекают, исчезают, не ловятся.
- Так хочется апельсинчика, - уже смотрит на свою подружку. – Может купить?
- Давай купим, - соглашается та.
Я встаю и подхожу к их столику, развора-чиваю, очищая оставшуюся половину апельси-на, и предлагаю на ладони эту апельсиновую раскрытую розу. Дольки, отделившись одна от другой, и держались только у основания, были близки к падению.
Здесь она посмотрела первый раз мне в гла-за… взяла дольку, медленно поднесла к губам, прикоснулась, наслаждаясь запахом, и, при-крыв глаза, откусила чуть. На нижней губе ос-талась капля, и она ее слизнула языком. Вторая половинка дольки была съедена по-другому - быстро, наращивая вкусовые ощущения.
- Еще одну дольку… можно? Как же вкус-но!
Я сел на стул рядом, не спрашивая. Они ели мой апельсин, а я ощущал его вкус…"
 
10. "Ночь. Озеро. Плеск дождя. Охота за тоской. Я тихо шел по берегу озера. Как про-жектором, по глазам бьет на фоне черного кус-та белизна девичьего тела. Высвечиваются желтая юбка и белая блузка на песке. Очень долго я не мог пошевелить даже пальцем. Кра-сота всего того, что я видел, совершенствуя, переделывала, кромсала, создавала меня, рож-дала что-то новое, несуществующее в природе.
Когда она оделась, я пошевелился, но дождь заглушил мой шорох. Еще через минуту все пропало, почернело, слилось с небом, с озером, со мной. Я закрыл глаза… Сел на песок. Бал-ласт прекрасного давил, требовал выхода, не пускал на поверхность, не давал жить.
Я заболел гриппом. Два дня лежал в бреду, искал сравнений, сопоставлений и не нахо-дил..."
 
11. "- Я был в предгорьях Ай-Петри...
Она молчит.
- Засыпать под шум прибоя и вдыхать уди-вительный крымский воздух - это царское на-слаждение. А в пять часов выйти на балкон: горы вокруг, море... солнце целует пробуж-дающийся мир...
Она молчит.
- И ты почти летишь от...
Она молчит… почему? Я касаюсь губами ее уха.
- Я слушаю...
- И ты почти летишь от нереальности... поч-ти нереальности окружающего...
Она улыбалась. Она улыбалась с закрытыми глазами. Я не видел, но чувствовал это. И я говорил, говорил… шепотом, цепляясь за ус-кользающую спасительную интонацию круже-ния над… а не в…
- И ты почти полностью обнаженный, еще не до конца проснувшийся, почти блаженный, подставляешься под всю эту красоту... и жму-ришься, улыбаясь... испытывая почти сексу-альное наслаждение от прикосновения ветерка и запаха...
Стало тихо. Даже ветер затих. Шевелиться не хотелось.
- Валер…
- Что?
- Просто. Знаешь, мне хочется сказать тебе спасибо. За слова... эти слова.
Слова. Вокруг нас крутились только сло-ва… и капли, грустные холодные капли от щедрых клокастых облаков, проносящихся над нами, а может уже и в нас…"
 
12. "... Потом мы сидели, не отпуская рук. Говорили о каких-то пустяках, молчали о них же. Время прекратило свой отсчет и останови-лось. А солнце снова выглянуло, и словно омыло все вокруг, обрызгивая светом и теплом вдруг прозревшие, очнувшиеся от дремоты, деревья, парковые скамейки, фонари, опавшие листья, ставшие вдруг сразу цветным ковром, а не унылым мокрым безформленным дном пар-ка. Оно грело, пригревало, дарило себя нам, словно переживая вместе с нами последние часы осени, освещало самые дальние уголки наши и парка, совсем еще недавно затянутые клоками низкого белесого тумана..."
 
14. "Она свободна до одури. Ее губы сами находят мои… нежность струится между паль-цев… одно движение рождает другое, еще бо-лее откровенное. Только тогда, когда она ока-залась подо мной, она впервые напряглась, изо-гнулась… в свете ночника я увидел отражен-ную в большом зеркале картину… маленькой истины. Тогда я впервые понял значение слова «страсть». Я впился в ее губы, ловя ее только что родившийся стон, лаская ее грудь, живот, бедра. Сейчас, сейчас… еще чуть-чуть и… Не-сколько раз она отталкивала меня, но потом прижималась снова, что-то шепча неразборчи-во.
Очнулся.
- Маша…
Она лежала на моем плече. Крепко обнима-ла, словно ее наслаждение длилось и длилось. Дышала мне в шею, целовала…
- А, Маш?
Она пошевелилась, ткнувшись мне губами в плечо. Замерла.
- Тихо… как все хорошо… не торопи…
- Что не торопить?
- Слова не торопи…"
 
15. "Они идут к этой беседке, садятся, на-пряженно садятся, неловко, коснувшись друг друга одеждой… и соприкоснулись захоло-нувшими сердцами. Почему они все время молчали? Ходили молча, сидели молча, люби-ли молча. Значит, хватало общения и без слов. Зачем слова, если и без слов понимаешь друго-го, если они не нужны. Может, слова заменяло что-то другое? Какое-нибудь поле, которое излучали больные их головы. Никто не знает природу чувства! А ощущение, что они нахо-дятся в облаке или в чем-то таком дымчато-светящемся у них не проходило. По крайней мере, у нее. И тогда, в беседке, ей было не тем-но. Что-то подсвечивало их, какая-то мерцаю-щая белесая тьма. Она до сих пор помнила этот свет изнутри. Ей так и виделось со стороны: они сидят в кромешной тьме, только вокруг них светящееся облако и они в нем. Блестят Пашкины глаза. Ярко светится циферблат его часов – десять минут третьего – на руке, кото-рая лежит на оголенном ее плече, а вторая ру-ка…
Эта вторая рука, очень ласковая рука, как тот легкий ветерок, движется от коленки вверх по ноге, поднимая нижнюю кромку легкого платья и вызывая эту странную спазматиче-скую волновую дрожь. Глаза горят. Тихо. Очень тихо. Его ищущие губы… Потом не-ожиданная яркая вспышка света! Вздрогнув-шие дома и деревья. Вздрогнувшие они. Вздрогнувшие сердца. Мертвая актерская пауза природы и только потом:
- Бах-баа-бах!
Их оглушил гром! Но и заставил рассмеять-ся..."
 
16. "Дольский - это наше братство восьми. Это белые бессонные ночи, ветвистые ели, су-хое вино, споры до хрипоты, футбол до паде-ния навзничь, до взгляда в черное звездное не-бо и до нежелания подниматься, бильярд с вби-ванием "чужого" в лузу с особым металличе-ским звуком эхообразного щелчка, это влюб-ленность четверых в особенную Катеньку, хотя звали ее Наташкой...
Казалось, Дольский слушал нас, а не мы его..."
 
17. " В голове начинает ощущаться пульса-ция ласки.
Море шумит... или листва шуршит. На гу-бах вкус клубники со сливками.
И чего-то морского, непонятого, незабытого и влекущего. Постоянно...
Запах соленого ветра, мидий и креветок... йодистый. От водорослей?
Или от возбуждения?
Волосы... легкий шелест доверия и немого крика.
От прикосновения. И ответа на него...
Нежного, легкого, и одновременно порыви-стого, тесного.
Горы. Нежаркая жара. Пепельная страсть. Пеленающее море.
И опять запах...
Кипарисы.
Сосны.
Можжевельник.
И небо...
Дыхание перехватывается, склеивается, сливается.
Губы движутся медленно, насыщая движе-ние недосказанностью и болью
недостижимого наслаждения.
Медленно. Еще медленнее... тише.
Когда уже близко.
Когда все меняется местами, начинает дви-гаться, содрогаясь.
- Хочешь клубники?
- Очень..."
 
19. " Ты уже почти открыла дверь, уже поч-ти взялась за ручку, уже...
Но потом повернулась. Глаза не поднима-лись. Смотреть прямо не хватало сил. Казалось, что трещина по земле осязаемо крушит срос-шееся пространство. Грохот сзади накатывает, толкает, тянет за руки в стороны. Кривляется, стонет пустота, собравшаяся вокруг, готовая накинуться, наброситься, сразу же, как только прозрачное нечто, связывающее нас в единое целое падет перед расходящейся трещиной внизу. Ноги не двигаются, руки не слушаются, глаза не смотрят... только губы помнят, только губы знают... вкус. И не забудут, даже если трещина, пустота, память разума и рук забудут все.
Ты улыбнулась.
Открыла и закрыла дверь. За собой.
И даже не сказала: «Прощай...»
Только сразу стала другой. Смогла стать.
Я взял бокал и допил твой глоток. Глоток красного вина. У него был странный вкус.
Вкус познания остановки времени. Время застыло.
Я поднес руку к глазам. Близко.
Было 19.47. Вторник..."
 
***
 
Печатался в областных газетах г. Архан-гельска и г. Якутска, а также в сборнике «Венок Есенину» (г. Рязань, изд. «Поверен-ный»). Надеюсь, что выйдут в свет еще два-три планируемых тематических сборника.
Участвовал в конкурсах сетевой литера-туры, несколько раз был Лауреатом.
Меня можно найти на литературных порталах litkonkurs.ru, proza.ru, litsovet.ru, Иванов и сотоварищи и других. Можно ука-зать в поисковике - «Валерий Белолис» - и походить по извилистым тропинкам Сети,
находя и теряя,
читая и думая,
задумываясь и чувствуя.
Всегда помогу обратившимся.
Всегда отвечу интересующимся.
Пишите!
 
 
Искренне Ваш,
Валерий Белолис
Copyright: Валерий Белолис, 2004
Свидетельство о публикации №31589
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 18.11.2004 02:46

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Буфет.
Истории за нашим столом
Конкурс "Пишем стишки-порошки". Совместно с Клубом Красного Кота
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
2020 год
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
2019 год
Справочник литературных организаций
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2020 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Доска Почета
Открытие месяца
Спасибо порталу и его ведущим!
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Атрибутика наших проектов