Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления




Главная    Лента рецензий    Ленты форумов    Круглый стол    Обзоры и итоги конкурсов    Новости дня и объявления    Чаты для общения. Заходи, кто на портале.    Между нами, писателями, говоря...    Издать книгу    Спасибо за верность порталу!    Они заботятся о портале   
Директор издательства
"Новый Современник"
Всеволод Круж
Новое назначение
Издательские вопросы
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Новые авторы недели
Журнал "Что хочет автор"
Объявления и анонсы
Новости дня
Дневник портала
Приемная дежурных
Блицы
Приемная модераторов
С днем рождения!
Книга предложений
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Вопросы и ответы
Фонд содействия
новым авторам
Альманах "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Рекомендуем новых авторов
Отдел спецпроектов и внешних связей
Диалоги, дискуссии, обсуждения
Правдивые истории
Клуб мудрецов
"Рюкзачок".Детские авторы - сюда!
Читальный зал
Литературный календарь
Литературная
мастерская
Зелёная лампа
КЛУБ-ФОРУМ "У КАМИНА"
Наши Бенефисы
Детский фольклор-клуб "Рассказать вам интерес"
Карта портала
Наши юные
дарования
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Елена Хисматулина
Объем: 14686 [ символов ]
Танька
ТАНЬКА
 
Пианино всегда стояло в дальнем от окна углу комнаты, но не впритык к стене, а на пристойном, как говорила мама, расстоянии. В их по-советски компактно спланированной и обустроенной квартире «пристойность» трактовалась, как возможность легко промыть угол тряпкой на лентяйке. Поэтому зазор или, как опять же называла мама, «воздух» оставлялся между стенами и каждым из предметов мебели, размещенных в углах.
В последнее время Танька не раз бросала взгляд на пианино, и с некоторых пор ей стало казаться, что зазор между ним и стеной стал как будто меньше. Сегодня расстояние показалось настолько малым, что Танька решила поставить все точки над «и». Она поплыла на кухню за сантиметром, вернулась в комнату, долго «мостила» значительно выросшее за истекший год тело на колени, и, приладив мерную ленту, произвела замер. Танька не поверила своим глазам – девять с половиной сантиметров! Не то, чтобы сама по себе цифра ей не понравилась. Просто это была совсем не та цифра, которая «впустила» бы лентяйку в угол. Здесь изначально делался зазор сантиметров двадцать пять. Куда же делись эти долбанные пятнадцать с половиной сантиметров?
Танька почувствовала, как ужасно ломит колени. Она уже ни секунды не могла находить в такой невозможно неудобной позе, начала подниматься и тут вдруг осознала, чем же мучило ее видение столь сократившегося зазора. Танька поняла, и слезы покатились по ее щекам вопреки всегда позитивной жизненной установке. Танька тяжело плюхнулась на пол, выпрямила затекшие ноги и как маленький ребенок заныла, заголосила, размазывая слезы по щекам и страдая так искренне, словно жизнь на этом зазоре и закончилась для нее.
Началось все как-то незаметно. Танька – голубоглазая светловолосая девица в школе имела хорошие отношения с одноклассниками, потому что не выделялась особым умом, красотой, была как все, а потому понятной и всеми принимаемой. У Таньки была уйма незамысловатых подружек в школе и во дворе, а к мальчишкам она относилась ровно, без жеманства и кокетства и за это воспринималась ими как вполне нормальная стоящая девчонка.
По окончании школы какая-то внезапная сила снесла Таньке мозги, и она решительно подала документы в театральный ВУЗ, благополучно провалила экзамены, и, даже не сильно расстроившись, пошла работать секретаршей в малюсенькую конторку, которая и держала секретаря только для того, чтобы саму себя хоть как-то убеждать в серьезности и солидности своего бюрократического жития.
Работа Таньке нравилась. Она сидела у окна, наслаждалась теплым осенним солнцем. Начальник – пожилой, грузный, прибитый жизнью мужчина – приходил на работу раньше Таньки, выходил из своей комнатушки редко, чай, по его же собственному выражению, «испрашивал» два раза в день, и отпускал Таньку домой пораньше за полчаса до окончания рабочего дня. Танька помогала складывать бумаги, разбирать письма, немного печатала на старой, но какой-то удобной, хорошо отрегулированной машинке. Иногда днем ходила на почту, отправляла заказную корреспонденцию с важной отчетностью, а на обратном пути шла через дендрологический парк с мороженым и ощущением общей радости в душе.
К зиме оживились одноклассники, стали звонить, предлагать встретиться классом. Ощущение взрослости, враз заполонившее души вчерашних десятиклассников, хотелось показывать, демонстрировать как обновку. А привычка на протяжении десяти лет жить одной общей на всех жизнью класса, по-детски тянуться друг к другу, еще не выветрилась. Поэтому встретиться хотелось искренне, встреча долго планировалась, обсуждалась и, наконец, зимой в преддверии нового года состоялась.
Танька сама предложила встретиться у нее. Мама была в санатории. Танька, хозяйственная с детства, быстро распределила, кто, что приносит. Девчонкам поручила салаты, мальчишкам конфеты, яблоки и шампанское, а сама напекла пирожков с мясом и сладких булочек и ванилью.
Гости собрались вовремя. Видимо, нетерпение было столь сильным, что к пяти вечера дом был полон. Мальчишки возмужали, девчонки подкрасили ресницы и стали удивительно симпатичными, какими-то свежими и нежными, а яркий зимний румянец и блеск глаз дополнил картину всеобщей «похорошелости» класса.
Танька тоже изменилась. Темно-синее в мелкий цветочек шифоновое платье и два небольших красных цветка на поясе, маленькие лодочки на взрослых каблуках – все шло ей и, пожалуй, впервые Танька выглядела интересной девушкой, а не «своим парнем». Не портила ее и чуть полноватая фигура. Танька красиво уложила волосы, голубой тенью акцентировала глаза, накрасила длинные ресницы, а к губам подобрала помаду в тон цветам на поясе.
Когда замедлился темп поедания салатов, было выпито по паре бокалов шампанского, Танька, уставшая сидеть за столом, подошла к пианино, оперлась спиной на его боковину и с искренним вниманием принялась слушать рассказы одноклассников о новой жизни.
Многие поступили учиться, кто-то, как Танька, пошел работать. Ребята щебетали за столом, ели Танькины пирожки, снова пили сладкое советское шампанское, потом танцевали. Танцуя, мальчишки сильно прижимали своих партнерш, придавая этому целомудренному объятию смысл мужской готовности защитить и уберечь свою девочку от всех жизненных невзгод.
Танька почти не танцевала. Ей комфортно было стоять, прижавшись спиной, смотреть со стороны на близких с детства ребят, улыбаться мягкой улыбкой хозяйки дома и ощущать удивительный покой приятных, добрых ни к чему не обязывающих отношений. Танька поняла, что она не хуже других. У нее необременительная работа, много свободного времени. Мама в будние дни успевает приготовить горячий обед на завтра, а в выходные балует Таньку булочками или пирогами. В какой-то момент Танька искренне пожалела тех ребят, которым вскоре предстояла сдача первой сессии. Их волнение, боязнь вылететь из института были очень далеки от нее, но все равно вызывали чувство страха перед будущим, совсем Таньке неприятное.
Ушли гости. Танька спокойно убрала и перемыла посуду, протерла стол, долго вспоминала рассказы одноклассников, чему-то непроизвольно улыбалась и просто млела от тишины, чистоты и покоя.
Шло время. Танька взрослела, оставаясь беззлобной и приятной в общении. За ней пару раз ухаживали молодые люди. Приглашая их в дом, угощая чаем с печеньем, Танька всякий раз в какой-то момент отходила к пианино, становилась спиной к нему, выискивала удобную позу и слушала собеседника весь вечер, казалось, со вниманием, с искренним интересом и участием. Знал бы собеседник, что Танька в это время совершенно не понимала, о чем идет речь. Она просто слушала, впадая в транс покоя, монотонности произносимых слов и влюбленности собеседника. Причем неизвестно - влюбленности собеседника в Таньку либо в себя - умного, знающего рассказчика, которого вот уже третий час не прерывая, затаив дыхание, случает милая и вполне симпатичная домашняя пышечка.
С замужеством как-то не получилось. Сначала Танька не сильно к нему стремилась. Казалось, мерное течение ее жизни неизбежно затянет в патоку покойной, сытой, пахнущей ванилью квартиры достойного жениха. Но не затянуло. Несколько раз Танька ходила с подружками в дом культуры на танцы. С годами менялись только цифры на скучно намалеванной афише – для взрослых, кому за тридцать, кому за тридцать пять…
Танька бросила это дело, когда они с мамой осилили цветной телевизор. Он вызывал в Таньке гораздо больше положительных эмоций хотя бы уж тем, что на свидание с ним годился халат и стоптанные тапочки, а спина привычно встраивалась в боковину пианино и обретала там уют домашней, удобной, привычной и родной обстановки. Крепкие ноги без особого напряжения удерживали Таньку в вертикальном положении весь вечер. У пианино она щелкала семечки, аккуратно сплевывая шелуху в пластмассовую коробочку, ела ириски, иногда прихватывала пирожки с кухни, но истинным наслаждением для Таньки стала халва. Ароматно пахнущая, свежая, мягкая. Танька еще на кухне делила ее ножом на несколько кусочков примерно одинакового немаленького, надо сказать, размера. Запихнув очередной кусок, она удовлетворенно прикрывала глаза и медленно прожевывала сладкую заполнившую рот подсолнечную массу. Каждую новую порцию Танька предваряла парой больших глотков холодной воды. Подготовившись, таким образом, снова к восприятию неземного, по ее мнению, вкуса, тянулась за новым кусочком.
Полгода единения с халвой у телевизора неизбежно дали результат. Танька поняла, что поправилась. Но лицо стало более ровным, кожа приобрела упругость, руки еще большую мягкость и женственность. Никак, правда, это не стыковалось с общим истеризмом похудания, который Танька ежедневно наблюдала с экрана. Но она умела отделять жизнь настоящую от демонстрации красивой жизни. Танька четко выделила для себя жизнь среди себе подобных – на работе, на улице, в поликлинике. Там большинство женщин успешно нажило пятьдесят второй и более размер. А худенькие модели с кривыми ножками – не так-то это и красиво, тем более, когда видишь, как они загребают своими сорок второго размера туфлями, кажущимися еще больше на фоне просто-таки худющих лодыжек. У Таньки размер женский, деликатный тридцать шестой. И ножка кажется аккуратной, хоть и полноватой.
Танька все меньше стремилась к встречам с одноклассниками. Во-первых, как-то растерялись связи, отпала необходимость их поддерживать. Во-вторых, кого-то Танька по-прежнему эпизодически встречала на улице, разговаривала, узнавала от них о жизни бывших подружек. Этого, в общем, было достаточно. Но, наверное, главное - Танька не хотела тревожить себя достижениями других, переживать по поводу несозданной семьи, рядовой должности, отсутствия насыщенной, да и вообще хоть какой-то, личной жизни. Пока не приходилось задумываться, ее это почти не беспокоило. Жила себе и жила. Но вопросы о том, как у нее обстоят дела, где работает, стала ли начальником, где живет, обескураживали. Живет все там же, начальником не стала, как не стала ни его замом, ни ведущим сотрудником. Она по-прежнему ходила отправлять отчетность, печатала на машинке. На работе ее стали уважительно звать Татьяной Федоровной, отмечали аккуратность, порядок в документах, исполнительность, но назначали на вышестоящие должности других, более молодых и перспективных.
Танька понимала, что не повышают ее в должности из-за отсутствия образования. Одно время она даже подумывала пойти учиться, но не могла определиться куда же. Перелистала справочник ВУЗов, поговорила с мамой, долго выбирала между экономистом и юристом. Они с мамой и так и сяк обсуждали, что лучше для их семьи – уметь разбираться в экономике либо в законодательстве. Экономику они воспринимали, конечно, как умение правильно распоряжаться семейными деньгами. Юридическую деятельность – как защиту интересов своей маленькой семьи от происков ЖКО, грубости в магазинах и всяких других обыденных, но часто неприятных моментов. Экономика с юриспруденцией не смогли одолеть друг друга и в равной схватке победили Танькино намерение пойти учиться. Опять же переживаний не было ни с ее стороны, ни со стороны мамы, так как жизнь не меняла своего русла, не надо было думать, получится ли у Таньки освоение специальности и где потом искать работу.
Радость от однозначно принятого решения не учиться совпала с наполнением товарами прилавков магазинов. Раньше хоть жили небогато, но и в магазинах нечего было искать – все в очередь. А теперь разнообразие товаров поражало. Танька из своей небольшой зарплаты все чаще выкраивала то на конфеты, то на красивое круглое печенье с розовой промазкой. Они с мамой пили чай, а потом Танька, по привычке стоя спиной к пианино, дожевывала печенье, одновременно смотря телевизор. В один из вечеров Таньке показалось, что ноги поехали вперед. Она внимательно посмотрела на тапки – вроде подошва не скользкая. Потом еще как-то заметила движение, но снова не придала этому значения. И только спустя месяца три, ей стало казаться, что зазор между пианино и торцовой стеной комнаты уменьшился. Танька приглядывалась, подходила ближе, потом на какое-то время забывала о зазоре, а сегодня, измерив, догадалась, что не ноги скользили по полу, а, извините, задница двигала пианино.
Пианино - настоящее немецкое, с тяжелой металлической (может быть, латунной или бронзовой, полагала Танька) станиной внутри. Оно было куплено еще до рождения Таньки, являлось предметом особой гордости мамы, но никогда по назначению не использовалось в доме. Мама играть не умела, Танька начинала, да бросила. Ждали внуков – они не случились. Танька знала всегда только одно, что ни передвинуть его, ни продать не получится. С их четвертого этажа без лифта вряд ли кто-то согласился бы спускать это чудо немецкого производства. А передвигать по квартире вдвоем с мамой во время ремонта или просто для смены обстановки раньше не хватало сил. Вот и красили всегда пол, обходя пианино по периметру. А тут, оказывается, оно сдвинулось.
Танька встала, растерянно посмотрела на себя в зеркало – большая, зареванная, в халате, пояс которого надставлен с обеих сторон, чтобы обхватить живот. Танька никогда не смотрела на себя так придирчиво и внимательно. Она даже не заметила, что жизнь давно перевалила за половину, что ушло детское щенячье чувство восторга от новых нарядов, что в дом перестали приходить гости. Квартира, как и раньше, была прибрана, вещи стояли на своих местах, но вдруг Таньке показалось, что цвета полиняли, мебель уменьшилась. Танька подошла ближе к зеркалу – толстые щеки, второй подбородок полностью скрыл шею, ноги расставлены широко, потому что стоять рядом у них уже не получается. Танька повернулась боком и открыла для себя новый ракурс – большой живот, обтянутый халатом, тяжелые массивные руки. Когда она стала такой? И мама ничего не говорила. Она по-прежнему баловала свою девочку пирогами, ждала вечеров, когда за чаем они с удовольствием рассказывали друг другу о том, что произошло за день. И Танька любила вечера с мамой, и чай любила, и пироги. Когда она потеряла интерес к самой себе? Когда перестала смотреться в зеркало?
Танька вернулась к пианино, потрогала его рукой - гладкая приятная на ощупь крышка, совершенная форма, вещь знакомая с детства, свидетельница всего доброго и хорошего, чтобы было и есть в Танькиной жизни… «Но тяжелая, собака!» - подумала Танька, навалилась плечом и одним махом задвинула пианино в угол.
Ей почему-то стало вдруг весело, комната показалась больше, светлее, а дело завершенным. Танька повернулась к зеркалу, немного подтянула живот и решила, что халат можно сшить новый. «Темно-синий с отделкой», - тут же пришла в голову идея. Звонок в дверь отвлек Таньку от светлой новой мысли о халате, но она еще больше обрадовалась звонку и жизни – пришла мама, будем пить чай.
Март 2007
Из сборника "Не про меня, но обо мне"
Copyright (с): Елена Хисматулина. Свидетельство о публикации №308220
Дата публикации: 19.08.2013 19:32
Предыдущее: Первый закон МенделяСледующее: Десятый правофланговый

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.

Рецензии
Александр А Цнин[ 31.01.2014 ]
   Елена!! Вот и я прочёл рассказ о Таньке. Скажу сразу: я не любитель таких историй. Эти истории можно увидеть практически за каждым окном... Но любитель того, когда их неплохо излагают... У Вас вот, например, получилось! Ибо я, на фоне Вашей истории, и отношений дочери и матери, вспомнил многое и из своей жизни... тёплого... душевного... дорогого мне, (плевать, что я мужик, в отличие от Ваших героинь))). А всё от того вспомнилось, что у Вас есть такие замечательные образы, которые -- замечаешь))... Не знаю....... говорю искренне. Иначе моя писанина не закончится... ну, если буду перечислять фразы...
   Вообще, если бы не заинтересовало: не стал бы тратить время на ответ... Вам Спасибо!! сейчас придёт мама и я её поцелую...
   А значит, Вы писали не зря...
   Непременно почитаю ещё...
   С букетиком ромашек под фуфом, Цнин.))
 
Елена Хисматулина[ 31.01.2014 ]
   Уважаемый Александр!
   За ромашки Вам мое теплое доброе рукопожатие. И за то, что обнимете маму, тоже. Мне эти слова дороже и ценнее многого.
   Я понимаю, что чтиво не мужское. Поэтому даже за то, что дочитали, уже благодарю. А за то, что слова добрые сказали, вдвойне. Это был мой самый первый рассказ.
   Всего Вам доброго. И маме, конечно, тоже. Лена
Александр А Цнин[ 31.01.2014 ]
   Вам спасибо, Леночка!!!!!
   
   "Чувства добрые я лирой пробуждал..." ........... помните? А у Вас получилось пробудить...
   
   Всё же спасибос, Вам-с!!!! сударыня.
Ферафонтов Анатолий[ 03.04.2016 ]
   Верный своему слову, Лена, прочитал этот рассказ с "предполагаемым­"­ удовольствием - и не ошибся. Мне очень нравится повествование, в котором "всё на своих местах", как и вещи в квартире главной героини. И несмотря на обыденность и некую запрограммированност­ь­ течения жизни двух женщин, - матери и дочери, вам, как всегда, удаётся главное: не терять живой нити повествования и удерживать читательский интерес к развивающимся событиям. Так хотелось верить, что где-то в середине очерка наступит некий перелом в повседневности, когда случайная встреча с незнакомцем окажется "счастливо-фата­льной"­ для обеих дам, но не случилось. И в этом тоже есть своя закономерность, свой, хотя и однообразный, но никуда не отпускающий сценарий для двух женщин, плывущих по течению жизни. Так что, Лена, примите мой букет из поздравительных слов и благодарности за отличную работу. С теплотой, Анатолий.
Елена Хисматулина[ 04.04.2016 ]
   Спасибо, Анатолий. Это первый в моей жизни рассказ. До этого не писала ничего, а тут как-то задумалось...
   Вы сейчас многое читаете из моих первых рассказов, часто наивных, часто несовершенных. Но Таньку
   люблю, потому что она потянула за собой и заставила пробовать писать еще, как-то совершенствоваться.

Блиц-конкурсы от Издательства
Тургеневские записки
75 лучших строк
Детский
Домашние питомцы
Фантастика
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Региональные
отделения
Форум для членов МСП
Буфет.
Истории за нашим столом
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Региональные
отделения
Форум для членов МСП
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Атрибутика наших проектов

Проекты Литературной критики
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой