Приглашаем к участию в Международном литературном фестивале «ПОЭТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА-2019». Читайте Положение о Фестивале в разделе проекта и на Круглом столе!
Семейная реликвия Александра и Павла Баршак, известных деятелей кино
Послесловие автора








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные блоги    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу    Спасибо за верность порталу!    Они заботятся о портале   
Кабачок "12 стульев" представляет
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Проекты Литературной
сети
Регистрация автора
Регистрация проекта
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Курская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Калининградская область
Республика Карелия
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Город Севастополь
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Новосибирская область
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Казахстана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Литвы
Писатели Израиля
Писатели США
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Книга предложений
Фонд содействия
новым авторам
Обращение к новым авторам
Первые шаги на портале
Лоцман для новых авторов
Литературная мастерская
Ваш вопрос - наш ответ
Рекомендуем новых авторов
Зелёная лампа
Сундучок сказок
Правила портала
Правила участия в конкурсах
Приемная модераторов
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Карта портала
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Историческая прозаАвтор: Мария Гринберг
Объем: 14640 [ символов ]
Ковбой в Полтаве
Ric del Campo “A Cowboy at Poltava”, перевод с английского М. Гринберг
___________________________________________ ___________________________
 
– Добро пожаловать в Россию, Айдахо, – я услышал в шлемофоне голос лейтенанта Бейли. – Напоминает дом?
 
Я смотрел на расстилавшиеся внизу зелёные луга.
 
– А я думал, здесь будет снег.
 
– Снег, в июне? – фыркнул лейтенант Свифт.
 
– Я думал, в России всегда снег…
 
21 июня 1944 года. Первый день операции «Фрэнтик - 2», челночного перелёта в Россию.
 
В начале мая меня, новоиспечённого второго лейтенанта американских ВВС, направили в Европу – 8-я воздушная армия, 4-я отдельная группа, 335-я эскадрилья, авиабаза Дебен, на юго-востоке Англии.
 
Остаток мая ушёл на тренировки. Первое боевое задание – 8 июня, в Нормандии, воздушное прикрытие высаженного два дня назад десанта. К сожалению, командир эскадрильи счёл меня слишком зелёным новичком, и не позволил участвовать в бою 6 июня, в день высадки десанта. Я был огорчён – как и все новобранцы, я рвался в бой, не терпелось встретить врага, поймать его в прицел, свалить на землю – и, вернувшись на базу, нарисовать пяток новых маленьких свастик на борту самолёта.
 
Сегодня мы выполняли задание по сопровождению дальних бомбардировщиков. Я пилотировал новенький П-51 «Мустанг», модели Д. Нашим звеном – четвёркой командовал первый лейтенант Джек Робинсон, его ведомым был второй лейтенант Дэйв Свифт. Я летел на четвёртой позиции, ведомым второго лейтенанта Хэнка Бейли.
 
– В Айдахо не так плоско, – ответил я Бейли. – Там горы. А на юге – пустыня, она плоская, но не зелёная. И Змеиная река – настоящая река, не то, что эти ручейки, которые мы пролетали.
 
– Такая равнина больше похожа на Вайоминг, – добавил я, и услышал хмыканье Свифта. Свифт был из Вайоминга, Бейли – из Монтаны. «Три ковбоя» – называл нас наш командир Робинсон, калифорниец из Лос-Анджелеса.
 
– Прекратить болтовню, – приказал он. Больше для порядка, ведь теперь, когда мы достигли территории, занятой русскими, радиодисциплина уже не имела особого значения.
 
Бомбардировщики выполнили свою задачу без потерь. Два десятка Ме-109 поднялись было на перехват, но их рассеяли другие наши эскадрильи. Мы даже не видели этого. Я вообще ещё не видел ни одного немца, стрелял только по мишеням.
 
Немецкие зенитчики тоже сплоховали. Они не ждали наших летающих крепостей так глубоко в своём тылу – знали, что у них не хватило бы горючего вернуться в Англию. Так что первый этап операции прошёл, как было задумано.
 
Мы приземлялись на аэродроме с единственной взлётно-посадочной полосой, в степи, неподалёку от маленького городка, он назывался Полтава. Топливо в наших баках было уже на исходе. Мне, как новобранцу, дали сесть первым.
 
Мягкая посадка, на три точки, хотя дополнительные баки, подвешенные под крыльями, чертовски портили аэродинамику. Русский регулировщик флажком указал мне место стоянки.
 
Я зарулил, расстегнул привязные ремни, сбросил парашют, снял кожаный лётный шлем и засунул его под сиденье. Надев ковбойскую шляпу, я уселся на крыле.
 
Один за другим приземлилось наше звено, и ребята присоединились ко мне. Настала очередь гигантов – летающих крепостей.
 
Для меня это было новое зрелище. Б–17 базировались на другом аэродроме, я ещё ни разу не видел их посадки.
 
– Всё равно, что приделать крылья к ферме и летать на ней, – присвистнул Свифт.
 
– Немудрено, что они вдвоём сидят за штурвалами, – ответил я.
 
Все Б-17 были последней модели – Г, новёхонькие. Никакой зелёно-бурой краски – они сверкали полированным алюминием, как и наши «Мустанги». Хотелось произвести впечатление на русских? Мы с гордостью смотрели, как летающие крепости мягко касались посадочной полосы. Ни одна страна в мире не обладала такой воздушной мощью.
 
Русский солдат подошёл и молча остановился неподалёку. Наверное, часовой – охранять наши самолёты? Впрочем, он совсем не походил на русского солдата, каким я его представлял. Маленький, тощий паренёк, почти подросток, чуть выше своей винтовки, в заплатанной шинели не по росту. Золотистый пушок на щеках: ещё и не брился ни разу.
 
Экипажи Б-17 медлили выходить. По приказу они переодевались в парадную форму, прежде чем сойти с борта. Ещё одна глупость, чтобы поразить русских? К счастью, на нас это не распространялось – в «Мустанге» нет места не только для переодевания, там даже некуда и сунуть запасной комплект формы.
 
– Эй, глянь-ка, – Свифт указывал на три П-39 «Аэрокобры», стоявшие на траве слева от посадочной полосы. На их крыльях были нарисованы большие красные звёзды. Три молодые женщины в грязных комбинезонах возились около самолётов. – Вот бы нам такую наземную команду?
 
– Ну и старьё мы всучили русским, – рассмеялся я. – Но всё же, это лучше, чем они сами смогли бы сделать. Гляди-ка, «Форд».
 
Джип остановился возле нас. Обычный американский джип, но такого водителя я не ожидал увидеть.
 
Молоденькая симпатичная девчонка, среднего роста, шатенка, и даже в мешковатом потрёпанном комбинезоне видно – стройненькая, как голливудская звёздочка.
 
– Здравствуйте. Я отвезу вас в казарму, – она улыбнулась нам. Её английский был почти безупречен, с небольшим акцентом, казавшимся забавным и милым. – Садитесь.
 
Робинсон уселся на переднее сиденье рядом с девушкой, мы разместились позади.
 
Мы проехали всего сотню ярдов. Внезапно в воздухе раздался звук самолёта.
 
– Дьявол! Это «Хенкель»! – вскрикнул Робинсон. Девушка ударила по тормозам, мы вывалились из машины и залегли вокруг неё – рядом не было ни бункера, ни хотя бы щели в земле, чтобы спрятаться.
 
Приподняв голову, я разглядел – женщины-механики побросали свои инструменты и прыгнули в кабины «Аэрокобр». Взревели моторы, истребители покатились на полосу.
 
– Чёрт, так они ещё и пилоты, – пробормотал Бейли.
 
Одна за другой «Аэрокобры» взлетели.
 
– Никакого наблюдения за воздухом, – заметил Робинсон.
 
– Они должны были бы быть уже в воздухе, прикрывая нашу посадку! – возмутился я.
 
– У нас нет горючего для постоянного патрулирования в воздухе, – ответила девушка.
 
– А где ваши зенитчики? – грубо набросился я на неё. – Ни одного выстрела!
 
– Это «Хенкель-177» – просветил нас Робинсон. – Двухмоторный скоростной средний бомбардировщик.
 
Немец дважды пронёсся над полем, не сбросив ни одной бомбы. Преследуемый «Аэрокобрами», он скрылся в облаках. Мы снова забрались в джип.
 
– Могут русские что-нибудь делать нормально? – проворчал я с отвращением.
 
– Полегче, Айдахо, – осадил меня Робинсон.
 
Всю дорогу до казарм девушка молчала.
 
…Обгорелый остов здания. Кое-как залатанная крыша, стены, закопчённые пожаром. Внутри ещё не выветрился запах гари – но аккуратно подметено, десяток железных коек в ряд.
 
Я остановился в дверях:
 
– Да, неказистый отель…
 
– Ты заткнёшься? – раздражённо проворчал Робинсон.
 
– Я вернусь через пару часов, отвезу вас на ужин, – предупредила девушка. Она уехала, видимо, развозить другие экипажи.
 
Четверо наших пилотов уже были в казарме. Сидя вокруг стола, они играли в покер. Мы нашли в углу рукомойник, умылись и растянулись на койках.
 
– А не хотите прогуляться, посмотреть город? – предложил Робинсон. – Здесь недалеко.
 
– А нас пропустят?
 
Робинсон недоумённо уставился на меня.
 
– Пойдём.
 
Часовые только слегка кивнули, когда мы выходили за границу авиабазы. Мы шли к городу напрямик через поле.
 
То, что я видел в Лондоне, было страшно. Руины зданий, разрушенных бомбёжками…
 
Но тому, что я увидел здесь, не было названия. Ни одного целого дома. Груды щебня. Улицы, засыпанные пеплом. Сгорбленные люди в лохмотьях, серые голодные лица.
 
Дети столпились вокруг нас. Они смотрели на нас, в нашей новенькой чистой форме, как на марсиан – грязные, оборванные ребятишки.
 
Робинсон порылся в кармане и достал пачку жевательной резинки. Дети молча расхватали её.
 
У меня был с собой маленький кусочек копчёной говядины в фольге. Я отдал его ребёнку.
 
– Что же это? – меня трясло. – Здесь пахнет смертью…
 
– Ну теперь до вас дошло, зачем мы здесь? – Робинсон повернулся к нам. – Смотрите. Вот что значит – три года нацистской оккупации. Мы здесь для того, чтобы это не произошло у нас дома. Представьте ваших матерей и детишек на их месте… Нацисты придут к нам, если мы не остановим их здесь, сейчас.
 
Я смотрел, как ребятишки тщательно делили то немногое, что мы смогли им дать. Они что-то лопотали по-своему. В выбитых окнах я видел измождённые лица их матерей.
 
Мы возвращались молча.
 
Та же девушка приехала за нами, чтобы отвезти нас в столовую. Мне было стыдно смотреть ей в глаза.
 
Мы сели за деревянный стол. Я заметил большой портрет Сталина на стене. Дородная женщина в военной форме и белом фартучке принесла нам алюминиевые миски с горячим супом, нарезанный толстыми ломтями ржаной хлеб и водку в графине. Сидевший за соседним столом русский офицер поднялся, чтобы чокнуться с нами, его примеру последовали другие.
 
Никогда прежде я не видел ржаного хлеба, даже не знал, с чем его едят. На столе я заметил пачку масла и отрезал кусочек, чтобы намазать на хлеб.
 
«Эймс, Айова» – прочёл я на упаковке. Слёзы навернулись на глаза.
 
Доныне я не пил спиртного. Не рискнул попробовать и водки – поэтому вышел из столовой раньше других и присел на крыльце.
 
Девушка-водитель поднялась по ступенькам ко мне.
 
– Вы наелись? – заботливо спросила она.
 
– Да, спасибо, – ответил я смущённо. – Простите, как ваше имя?
 
– Мария.
 
– Мария, мне так неловко за моё поведение сегодня…
 
Девушка улыбнулась и села возле меня.
 
– Вы здешняя? – спросил я.
 
– Нет. Я русская.
 
Я удивлённо посмотрел на неё. – Так разве мы не в России?
 
– Нет, это Украина.
 
– Часть России?
 
– Часть Советского Союза. В СССР шестнадцать республик.
 
– А, ну да… так же как в США сорок восемь штатов.
 
– А вас зовут Айдахо? – спросила девушка.
 
– Нет, моё имя – Рик, Айдахо – прозвище, потому что я из Айдахо. А вы откуда?
 
– Из Москвы. Я была студенткой Московского университета.
 
Я громко рассмеялся. Это насторожило и испугало девушку.
 
– Что тут смешного?
 
– Я тоже был студентом Московского университета!
 
Мария недоумённо смотрела на меня.
 
– Москва – маленький городок в Айдахо, в нём есть сельскохозяйственная школа, мы зовём её нашим университетом. Я учился там два года, прежде чем пойти в армию.
 
– Вы доброволец?
 
– Да. Полный курс обучения в нашем университете – четыре года, но я оформил двухлетний диплом, этого было достаточно, чтобы стать волонтёром ВВС.
 
– А чему вы учились, Рик?
 
– Скотоводству, разведению бычков. Отец послал меня учиться. Я вырос на маленькой ферме, неподалёку от Меридиана, это молочная столица Айдахо. Каждый день вставал в пять утра, доил коров, потом кормил их. Такое правило у моего папаши – прежде чем есть самому, накорми скотину. Если они голодны – будем голодать и мы. Только раз в году мы выбирались с постылой фермы, осенью выезжали охотиться на оленей. Я был так рад, поступив в университет и выбравшись оттуда… А теперь – побежал бы на эту ферму, провёл бы там всю жизнь и был бы счастлив. Только сейчас я понял, как хорошо дома.
 
– Три года я не была дома, – грустно прошептала Мария. – Я не знаю даже, есть ли ещё у меня дом.
 
– Но ведь нацисты не были в Москве? Ваши парни остановили их и погнали назад. А теперь мы навалимся на них с запада. Наши бомбардировщики сокрушат даже дьяволово пекло, вы видели их сегодня!
 
– Вы настоящий ковбой, Рик, – Мария улыбнулась. – Надо же, буду всем рассказывать, что встречалась с ковбоем.
 
Робинсон, Свифт и Бейли показались в дверях столовой, порядком навеселе.
 
Мария сбежала с крыльца и села за руль. Она отвезла нас в казарму. На этот раз я сидел с ней рядом.
 
______
 
Я проснулся от страшного удара. Меня сбросило с койки, стены дрожали, падали кирпичи. Яркий свет проникал через дырявую крышу – в воздухе горели зажигательные бомбы.
 
Я выбежал наружу, меня нагнали Робинсон и другие пилоты. Гремели зенитные батареи. Лучи прожекторов полосовали небо.
 
Зажигалки сыпались на авиабазу. Горящее топливо растекалось из пробитых автоцистерн. Громыхнуло, взвился громадный огненный шар – взорвался один из Б-17.
 
– Дьявол! Проклятые Крафты! – кричал Робинсон. – Тот, днём, был разведчиком… упустили, будь он проклят!
 
…Полторы сотни «Хенкелей-111» и «Юнкерсов-88» атаковали той ночью американские самолёты, стоявшие на аэродроме в Полтаве…
 
– Врёшь, я так не дамся! – я бросился к моему «Мустангу».
 
– Назад, Айдахо! – крикнул Робинсон. – В укрытие… убьют, дурень!
 
Я будто не слышал.
 
Джип нагнал меня.
 
– Прыгай! – вскрикнула Мария.
 
– К самолёту… сейчас я им покажу!
 
Только бы взлететь… патроны есть, но на сколько хватит горючего? Некогда пристёгиваться, парашют за борт…
 
– Уходи! – крикнул я Марии, запуская мотор.
 
Мучительно медленно я отрывался от земли. Сбросить эти проклятые навесные баки,… но уже поздно… «Юнкерс-88» зашёл сзади, расстреливая меня в упор. Мотор заглох, винт остановился. Вспыхнуло, ослепило пламя.
 
«Мустанг» рухнул на землю и перевернулся. Меня кувыркало, будто я летел в бочке с высоты Ниагары. Внезапно всё остановилось. Я врезался лбом в приборную доску. Отчаянным усилием выкарабкался из охваченной огнём кабины. Кровь текла по разбитому лицу, левая рука не слушалась. Я встал, но, сделав шаг, рухнул на землю снова. Пополз от пылающей машины, превозмогая острую боль в груди – сломанные рёбра проткнули лёгкие.
 
Из темноты ко мне бросилась Мария. Подхватила, потащила прочь от огня.
 
– Уходи… – хрипел я. – Сейчас рванёт…
 
«Юнкерс-88» развернулся для новой атаки.
 
Мария бросила меня на траву и упала сверху, прикрывая своим телом.
 
Очередь автоматической пушки вспорола землю. Навесные баки «Мустанга», наполненные парами бензина, взорвались, как бомбы.
 
Мария вздрогнула, её тело напряглось и медленно обмякло.
 
Я выполз из-под неё и положил её голову себе на колени. Девушка истекала кровью.
 
– Не умирай… прошу…
 
Отблески пожара играли на лице Марии, казалось, она улыбается, загадочно, будто зная какую-то тайну.
 
Девушка перестала дышать у меня на руках. Уже теряя сознание, я держал её, укачивая, как ребёнка...
 
_____
 
Я не клялся отомстить. Ненависть, фанатизм, честолюбие – всё ушло куда-то той ночью, когда Люфтваффе превратила в обломки наш хвалёный воздушный флот, и на моих руках умерла девчушка, спасшая хвастливого ковбоя.
 
На санитарном самолёте меня вывезли в Англию. Я оправился от ран. Я воевал, выполнял задания.
 
И не было в моей жизни дня счастливее того, когда четырнадцать месяцев спустя я вернулся на нашу маленькую ферму близ города Меридиан в штате Айдахо, пожал руку отцу и обнял маму.
Copyright: Мария Гринберг, 2018
Свидетельство о публикации №301828
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 09.06.2018 09:12

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.

Рецензии
Ферафонтов Анатолий[ 28.09.2013 ]
   Мария, я очень далёк от мысли искать "блох"в Вашем превосходном переводе, но, на мой взгляд, есть одна маленькая неточность: свастику, как и звёзды за сбитые самолёты, обычно рисовали на ФЮЗЕЛЯЖЕ, а не на БОРТУ. Надеюсь, вы не в обиде на старого ворчуна?
 
Мария Гринберг[ 28.09.2013 ]
   А какая разница, честно говоря, не понимаю?
   Фюзеляж – корпус летательного аппарата, борт – боковая стенка этого корпуса?
Ферафонтов Анатолий[ 28.09.2013 ]
   Борта есть у судов. В авиации под словом "борт" понимают сам самолёт: на борту лайнера - это значит внутри самолёта, а не снаружи; борт 713 просит посадку; борт запрашивает погоду и т.д. Если не убедил - не будем тратить время. С уважением, Анатолий.
Мария Гринберг[ 29.09.2013 ]
   Так и про корабль говорят "сойти с борта", например?
   Но на фюзеляже ведь можно нарисовать и снизу, а тут именно имеется в виду – на борту, сбоку.
   В оригинале: "to paint five little Swastikas on the side of my airplane", как ещё это можно перевести?
Ферафонтов Анатолий[ 29.09.2013 ]
   Уважаемая Мария! Я не понаслышке знаю - что значит убедить женщину в чём-либо. А поскольку наш диалог принимает схоластический характер - самое время его прекратить. В конце концов, любая публикация, включая перевод, сугубо личное дело автора. С неослабевающим уважением к Вам, Анатолий.
Арье Бацаль[ 05.11.2013 ]
   Наверно, уважаемая Мария, для рецензирования переводов нужна особая квалификация. Едва ли у меня она есть. А с общей точки зрения, превод отличный. Читается легко и с интересом. Никаких нестыковок или несуразиц не заметил. Удачи Вам.
Владимир Чигринов[ 10.11.2013 ]
   Мне понравился перевод. И "унижения славян" я тут не увидел. Что "грязные" ребятишки - так на то и война, и разруха. Спасибо, Мария, очень душевный фронтовой и простенький рассказец.
Александр Шипицын[ 31.01.2014 ]
   Мария права: рисуют именно на ботру, а не на фюзеляже. За почти 30 лет службы в авиации никогда не слышал ничего о "Фюзеляжных&quo­t;­ знаках. В авиации говорят - бортовые знаки. А вот посадка на три точки - это авария, которая может закончиться переломом передней ноги или фюзеляжа. Также летчик не мог выбросить парашют, так как не смог бы управлять самолетом. Не зря кресло пилота называется "чашка", в ней лежит парашют, а на парашюте сидит пилот.
   Но в рассказе вообще мало места отведено техническим моментам, так как главная тема - война. и она расскрыта - прекрасно. В целом рассказ произвел благоприятное впечатление. Перевод сохранил стандартный американский стиль военного рассказа. Спасибо!
 
Мария Гринберг[ 02.02.2014 ]
   В оригинале:
   "A perfect three-point landing",
   и
   "I threw the parachute pack over the side, didn’t have time to strap it on",
   – как ещё это можно перевести?
Александр Шипицын[ 02.02.2014 ]
   Мария, даже не знаю что сказать. Очевидно мои знания в английском
   не так глубоки, но мне кажется, что дословный перевод вы выполнили
   точно. Или автор ошибается, что не исключено, или применена какая-
   то идиома.
   Я уже встречал у американских авторов некоторые нестыковки с
   авиационными законами. Вот хотя бы в "Трудно быть сержантом". Есть у
   нас такой термин - "Припечатать самолет на посадке" - может и
   америкосы при дословном переводе восприняли его как отличную
   посадку, но нашему летчику за нее бы не поздоровилось и, кстати это
   тоже означает посадку на три точки. И относительно парашюта -
   теряюсь в догадках. Дайте мне -плз, немного времени я пороюсь в
   конструкции Мустангов, может там есть ответ. Но мне кажется, что тут
   автор тоже погорячился. Возможно он об авиации что-то слышал, но не
   сильно вникал. Я уже говорил, что технические детали он тщательно
   обходит стороной. Ну, не мог летчик выбросить парашют. Возможно эта
   деталь введена им для усиления отчаянности пилота. Спасибо, что
   ответили! Это пойдет на пользу и вам и мне. Удачи!
Александр Шипицын[ 02.02.2014 ]
   Мария, приношу извинения вам и автору относительно посадки на три
   точки. Действительно Мустанг - Р51 имел трехстоечное швсси с
   заднерасположенным рулевым колесом. Для таких самолетов идеальной
   считается посадка на три точки. Остался вопрос относительно
   парашюта. Из чертежа http://hobbyport.ru/avia/p_51_mustang.htm
   можно сделать вывод, что парашют укладывался в чашку сидения.
   Вуковырять его оттуда и выбросить могло занять больше времени, чем
   просто, не пристегиваясь усесться на него. Попробуйте пошевелить
   ноами сидя в чашке глубиной 20-30 сантиметров. Вряд ли вам это
   удасться, а педали относятся к основным органам управления.
   Может быть "I threw the parachute pack over the side" следует понимать
   как: Я послал этот парашют подальше
   Вобщем, как бы то ни было, примите мои извинения и комплименты.
Алексей Земляков[ 28.02.2014 ]
   Спасибо огромное от лица всех неучей неспособных прочесть рассказ в оригинале. На мой взгляд, перевод безупречен, что и естественно, учитывая Ваше литературное мастерство
Николай Бурмистров[ 04.04.2014 ]
   Оформление перевода вводит читателя в заблуждение.
   Указано:
   "Историческая проза. Автор: Мария Гринберг".
   Странно, что не выбран жанр "Переводы прозы" и нет перевода
   на русский язык настоящего автора - Рика дель Кампо.
   
   На Проза.ру такой прием сработал и рецензенты хвалят автора
   Марию Гринберг.

Тема недели
Буфет.
Истории за нашим столом
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
2019 год
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
2019 год
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2019 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Энциклопедия "Писатели нового века"
Готовится к печати
Положение о проекте
Избранные
произведения
Книги в серии
"Писатели нового века"
Справочник писателей Зарубежья
Наши писатели:
информация к размышлению
Наталья Деронн
Татьяна Ярцева
Удостоверения авторов
Энциклопедии
В формате бейджа
В формате визитной карточки
Для размещения на авторских страницах
Для вывода на цветную печать
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Доска Почета
Открытие месяца
Спасибо порталу и его ведущим!
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Поэтический турнир
«Хит сезона» имени Татьяны Куниловой
Атрибутика наших проектов