Наши юбиляры
Николай Вуколов
Поздравления юбиляру
Награды и достижения
Видеоклипы Николая Вуколова на YouTube








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные блоги    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Мнение. Критические суждения об одном произведении.
Читаем и критикуем.
Презентации книг
наших авторов
Анна Гранатова
Фокстрот втроем не танцуют.
Приключения русских артистов в Англии
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Город Севастополь
Республика Крым
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Новосибирская область
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Литвы
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Марина Савельева
Объем: 14476 [ символов ]
Отрады нет. Рассказ, основанный на реальных событиях.
Меня, как начинающего, желторотого журналиста, редакция отправила не на поп-концерт, и не на открытие памятника с банкетом и со звездами, а на тревожное, неясное интервью с сыном недавно покончившей с собой старушки. Я шла в эту квартиру как на каторгу, злясь на редакторов, которые легко ведутся на всякую "чернуху", да и на себя, что не хватило духу спорить и отстаивать свое. Я верю, что писать можно лишь искренне, лишь о том, что волнует, а как писать о том, почему повесилась восьмидесятилетняя, вероятно выжившая из ума старуха...
Я подходила к дому, отмеченному трагической кончиной, и мне становилось все более не по себе. Мысли кружили вокруг этого явления - самоубийство, и я невольно гадала: ну что, что ее толкнуло? Старушка божий одуванчик, дети, внуки, даже правнуки - все как у людей... Психиатрия, наверняка...
Я поднялась по темной лестнице, отыскала эту зловещую квартиру, позвонила, желая поскорее все записать и уйти.
Открыл сын старушки, Дмитрий Иванович - пожилой, лысеющий, но приятный, чисто и аккуратно одетый дядька. И в обращении он был очень интеллигентным и обходительным, я это поняла, еще договариваясь по телефону о встрече. Я боялась найти в их квартире завешенные зеркала, венки и портреты в траурных рамках, но ничего этого не было. Прошло уже около двух недель, и все убрали. Обычная квартира, с кошкой на пуфике, с теснотой в коридоре, с заваленными хламом антресолями.
Мы сели на кухне, Дмитрий Иванович предложил чаю, принес фотоальбом.
 
Я готовила какие-то вопросы, но теперь поняла, что он сам все расскажет, четко и ясно, просто не надо ему мешать.
 
И он начал рассказ.
 
- Их было две сестры, - начал Дмитрий Иванович. - Жили они с родителями в Ленинградской области, в обычной деревне, жили небогато, но чисто и мирно. Война началась, отец ушел на фронт, они с мамой собирались эвакуироваться, да не успели. Пришли немцы, мать убили, а девочек отправили на работы в Германию. Старшей - Любови Захаровне было шестнадцать, а маме нашей Варваре Захаровне - пятнадцать. Любу не довезли, заболела она и умерла по дороге, в Польше. Везли-то их как скот, в товарных вагонах, не кормили почти, одежды брать с собой почти ничего не дали... А ночи уж были холодные, осенние. Ехали месяц по военным дорогам. Там молодежь везли в основном, молодая рабочая сила, здоровые, выносливые... А чуть не половину по дороге похоронили, кто от холода и голода заболел, кто бежать пытался - расстреливали. Там, в этих вагонах, Варвара за няньку и за медсестру была: лечила как могла, согревала, убирала, еду какую-никакую добывала как была возможность... На станциях иногда выпускали их ненадолго, станцию оцепят, а пленные могли ходить на этой территории, так мама то картошки выпросила у поляков на станции, то хлеба буханку стащила у немцев, то грибы нашла на откосе, все сырое ели, но хоть так. Это что она рассказывала нам, то и Вам передаю.
Что было в Германии - мама не рассказывала, но по отдельным каким-то фразам да по рассказам тех, кто это все пережил, я могу судить, что творилось там страшное. Холод, голод, смерть людей. Нам с Вами это не понять, это видеть надо. Вот одну иллюстрацию Вам расскажу: среди этих пленных нашли еврейку, а она сперва сказалась, что русская, так ее повесили посреди лагеря пленных и три дня не снимали, чтоб страху нагнать. И еще слышал я от старшей моей сестры, Марии, ей как-то мама сказала, что девушек всех стерилизовали. Мы не родные все у мамы, у нее детей своих-то не было, так что это все правда.
 
Дмитрий Иванович нашел в альбоме фотографию, сделанную в пятьдесят шестом году. Там была снята вся их семья: Варвара Захаровна, ее муж Иван Степанович, и трое детей: Вера, Дмитрий и Мария. Вера стояла на костылях.
 
- После войны пленных вернули на родину, но дали срока, как работавшим на Германию. Маме дали 7 лет, и то повезло, что она попала в плен несовершеннолетней, а то бы и больше дали. Отправили ее в ссылку, на Урал, и там она вышла замуж и нас троих усыновила. Много детей после войны остались без родителей, так вот она нас взяла.
 
Дмитрий Иванович замолчал, глядя на фотографию.
Я записывала, чувствуя интерес к истории этой семьи, мне уже было стыдно за свои мысли о редакторах, мне захотелось написать эту статью именно так, как рассказывал Дмитрий Иванович.
 
- Расскажите, каким был ее муж, какой была Ваша семья, - попросила я.
 
Дмитрий Иванович вздохнул, полистал альбом и начал рассказ.
 
- Замуж мама идти не хотела, знала, что детей у нее не будет, но отец очень терпеливо ухаживал, он так и был влюблен в нее всю жизнь, был ей послушен во всем и ставил нам в пример. Его осудили по какому-то наговору, что вроде он осуждал Сталина, уж не знаю, сколько было тут правды, но он был в ссылке на Урале, там они и познакомились, там и поженились. При Хрущеве их обоих реабилитировали, но жить на родной земле, в Ленинградской области не позволили, и они остались в Перми, получили комнату сперва, а когда уж нас взяли троих - дали вот эту двухкомнатную, где мы и теперь.
С Верой особенно тяжело было, она ходить не могла почти, ее привезли в конце войны в детдом из-под Курска, ей там ножки повредило снарядом, а было ей всего четыре года. Маша уже школьница была, она у нас умница, медалистка, но про свое прошлое так и промолчала всю жизнь, ничего не говорит. Мама искала ее родню, вроде получалось, что она из семьи расстрелянных врагов народа, из московской интеллигенции, но это домыслы, а Маша и теперь молчит, говорит, все забыла. Я помню немного своих родных, но маленький был, и имен не знаю, как звали моих родных родителей... Откуда я - не найти, меня трехлетнего нашли во время бомбежки в Смоленской области, прятался под мостом. Я еще заикался сильно в детстве, так из меня слова было не вытащить, особенно когда волновался. Мама Варвара работала нянечкой в детском доме, и вот так мы все соединились в семью.
 
Дмитрий Ивнович на минуту прервал рассказ, думая, о чем продолжать. Он листал альбом, показывал Варвару Захаровну то на работе со шваброй, то дома за обеденным столом, и я везде видела ее лицо без улыбки, хотя и спокойное, но серьезное.
 
- Дмитрий Иванович, Варвара Захаровна редко улыбалась, так хочется найти фото, где она чему-то рада...
 
- Она не любила фотографироваться. Я Вам сейчас расскажу про ее характер, и Вы поймете. Необычный она была человек.
 
Я подумала, что сейчас Дмитрий Иванович мне расскажет, что могла повлиять на ее решение покончить жизнь самоубийством.
 
- Мама хоть получила только школьное образование - всего семь классов, но была очень самостоятельна в своих мыслях. У нее было свое какое-то миропонимание, и я вот, дожив до седых волос, не скажу, что еще у кого-то встречал столь последовательную логику и такое четкое, ясное мировоззрение. Вот пример: она была из верующей семьи, но сама - в бога не верила и в церковь никогда не ходила. Или с замужеством: иные девки и рады замуж, а она долго отказывала, хотя любила Ивана. А почему - потому что не хотела его сделать несчастным, она ведь знала, что не может иметь детей. И только тогда пошла за него, когда все ему рассказала и взяла с него обещание усыновить нас троих. Вот как! Если бы он засомневался, она бы и не пошла за него. Такой принципиальный характер... Вы видите, у нас нет фотографий, где мы все были бы на природе, на отдыхе... Мы не ездили никуда, ни в отпуск, ни к родственникам, у нас вот есть тетка по отцу, а мы ее не знаем. Мама говорила: "наездилась я по свету, не хочу больше, а деньги всегда найдется на что нужное потратить". Только вот с классом я ездил как-то в Москву, да уже потом как выросли - с сестрами ездили на море. А мама - никуда. И отец не ездил, он всегда был рядом с ней.
 
- Тяжело было с ней в общении? - спросила я.
 
- Нет, не то чтобы тяжело.... - ответил Дмитрий Иванович. - А необычно, не как в других семьях. Она наряды не любила... Отец купит ей с получки то бусы по моде, то платок, а она не надевает. Говорит: "детям обновки надо бы". Мы-то всегда были нормально обуты-одеты, всегда хватало нам одежды, книжек, игрушек... Это мама так завела, что дети - в первую очуредь. Потом уж хозяйство, муж... Отец слушался, и стал тогда ей цветы носить, даже не покупал, в нарвет у станции, или в роще, и то мама не была рада. Ставила в вазу, а ему говорила: "жалко, живые ведь". А угодить ей можно было одним: кошку хромую принести, или голубя раненного, или еще какую живность, вот тут она хвалила, и всех нас обучала как живому помочь. Это у нее в крови было: помочь живому да больному. Она в детдоме работала - полы мыла, так все детям тамошним покупала печенье, или еще что-то с получки... Церковь у нас тут недалеко, вот ее как-то поп пришел позвать на службу. Она и прогнала его веником. Отец допытывался, что и почему, она ему сказала: "был бы бог на небе - такого бы на земле не допустил, чтоб войны такие были, чтоб дети сиротами оставались, да чтоб вешали и расстреливали невинных". Вот и весь ответ. Она попов за обманщиков держала. А в нашем доме соседка - бабка старая жила, сын у нее пил, всю пенсию пропивал, бабка голодная ходила. Мама суп варит - и этой бабке несет горшочек... То котлеты, то хлеб с молоком...
 
Дмитрий Иванович снова перевел дух. Я видела, что он разволновался от своего рассказа, и будто не знал, говорить ли ему дальше.
 
- Телевизора у нас долго не было, хотя уж был у всех соседей и мы бегали кино смотреть. Тогда уж мама разрешила отцу купить, но смотреть нам давала немного. Говорила: "жизнь ненастоящая в телевизоре". Сейчас я вот тоже самое своим внукам говорю, - снова вздохнул Дмитрий Иванович.
 
Он помолчал, обдумывая слова, и снова повел рассказ. Я не хотела задавать вопросы, пусть расскажет, что хочет. Я уже не чувствовала себя журналистом, а просто слушала затаив дыхание.
 
- Маша вышла замуж и уехала, потом отец слег с инсультом, мама и Вера ухаживали за ним почти два года. Вера-то ходила на протезах, от нее помощи не много... Мама постарела сильно... Отец умер, и мама совсем стала старухой, прямо на глазах, будто потеряла опору в жизни. Так и было, отец был именно ее опорой, во всем подерживал, помогал, был ей предан все годы. Перед смертью он сказал ей, что был счастлив с ней, не жалеет ни о чем и умирает счастливым. Такая вот любовь...
 
Дмитрий Иванович вытер слезу, я увидела, как дрожали его пальцы.
 
- Может быть, не будем продолжать, Дмитрий Иванович? - спросила я. - Вам тяжело вспоминать...
- Да ну что Вы, я извиняюсь очень, - ответил он. - Вот как ребенок, расплакался... Я уж к концу подошел... Сейчас...
 
Он приоткрыл форточку, походил по кухне, налил себе воды.
 
- Старый тоже становлюсь... Извините меня...
- Я понимаю, Дмитрий Иванович, не волнуйтесь, - ответила я. - У меня и самой глаза на мокром месте...
 
Мы снова попили чай, посмотрели фотографии, помолчали, чтобы успокоиться, и Дмитрий Иванович продолжил.
 
- В девяностые годы у мамы было много потрясений... И перестройка, и все эти передряги с ее статусом: то ей одну пенсию выплачивали, то другую, каждый год перерасчеты, она и ветеран труда, и в плену была, и в ссылке.... Стали там наверху все это считать, никак не могли решить, как ей платить... Унижение одно, словом... Но главное, что ее подкосилов девяностые - это телевидение. Она не любила никогда телевизор, но на старости лет нет-нет да и включит, когда за вязанием, или штопает... Она, знаете, из детдома на пенсию ушла, а деткам все носки да варежки вязала. Распускала отцовские и наши свитера, что малы или износились, и вязала. То перешьет что-нибудь, штаны или пальто... Мы-то все работали, и наши дети работали, нам уже не надо было помогать, и она все этому детскому дому помогала. Так вот, телевизор... Он психику ее подорвал, так я думаю. Раньше если в новостях начнут говорить про убийство или про насилие, она сразу выключала, не могла слушать. А в последнее время только про это и говорят. и по радио, и в газетах - все одно: трупы. Я видел раз: говорили про детей, которые погибли в авиакатастрофе, там группа школьная туристическая летела ... И вот они все разбились, даже фотографии останков самолета показали. Мама заплакала и пошла пить валидол. Я ей говорю, не смотри, мол, телевизор. Она: да, конечно. А сама смотрит все равно, и все новости. Она мне говорила как-то: Митя, я теперь мир не узнаю. И был-то мир несчастный, а теперь... И совсем одна трагедия осталась, нет отрады.
Я запомнил эти ее слова "нет отрады". Но не знал, конечно, как все это серьезно... Я-то человек достаточно простой... Как все: хорошо - радуюсь, плохо - печалюсь. А она - будто за весь мир, за все его несчастья переживала... Как-то, помню, увидела тоже по телевизору, что какая-то американская фотомодель свадьбу устроила на шесть миллионов долларов. Мама в шоке была: у них в детдоме мальчик однажды умер, порок сердца, кажется... Ему предлагали операцию за деньги в Израиле. А денег не нашлось... И мама сказала тогда: сколько же детишек можно было вылечить на эти шесть миллионов... И заплакала.
И вот за день до ее самоубийства я внуков привел к ней, и сладостей принес, чтоб они порадовались все вместе... А тут в новостях - показали мальчика больного... Забыл я, что там за болезнь, мальчик лет трех худой ужасно, красно-синего цвета и задыхается, хрипит весь... Врачи ему трубки в рот суют, но говорят, помочь нельзя.
Мама встала, на меня глядит глазами страшными и говорит: Митя, жить-то как, когда это рядом происходит, а?.. И ушла на кухню. У меня мурашки по коже, и дети затихли сразу, бабка страшное сказала.
Я детей успокоил, включил им мультики, пошел за матерью. Еще подумал, Вере сказать, чтоб ее получше успокоила.
Мама на кухне стоит, бледна. И говорит мне: жить не хочу на этом свете проклятом.
Я испугался, глажу ее, обнимаю, пошел таблетки искать. Принес, дал воды, говорю: мама, надо жить, смотри у тебя правнуки подрастают. И хорошего ведь много, мама! А она не слышит словно. Говорит: мне жить больно, не приму я мир ваш.
 
Дмитрий Иванович снова заплакал, и я уже не стеснялась, мы сидели и рыдали с ним.
 
Спустя минуту, Дмитрий Иванович сказал уже почти сухо:
 
- А на следующий день мама повесилась. Вымылась, чистое одела и...
 
Я поблагодарила его за рассказ, еще раз спросила его разрешения все это опубликовать и вышла в коридор.
Там пришла семья Дмитрия Ивановича: дочь, зять и два его внука - близнецы лет пяти. Дмитрий Иванович представил их мне:
- Это Варвара, дочь моя, с мужем и детьми. Я дочь назвал в честь мамы.
 
Мы крепко пожали друг другу руки.
 
Я ушла и на следующий день отнесла цветы на кладбище, на могилу Варвары Захаровны.
Copyright: Марина Савельева, 2008
Свидетельство о публикации №191832
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 15.12.2008 14:25

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Конкурсы на премии
МСП "Новый Современник"
   
Буфет. Истории
за нашим столом
ЧТО БЫ ЭТО ЗНАЧИЛО? КОНКУРС.
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
2020 год
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
2019 год
Справочник литературных организаций
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2020 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Патриоты портала
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Атрибутика наших проектов